Когда я научилась быстро и спокойно плавать не только брасом, но и на спине, папа купил мне первую настоящую подводную маску. Конечно, этот «аквариум» сильно давил на лицо. Зато с ним я столько всего увидела! Свою тень на песчаном дне, водоросли, разных рыб, извилины камней, крабов, ракушки. Как будто тебе показывают морской мир по телевизору. Только его можно еще и потрогать, если хватит сил нырнуть поглубже.

На второй день отпуска мы с папой встали очень рано и сразу побежали к морю. Мама еще спала, а мы уже были на пляже. Бросили тапки и полотенца и забрались в воду. Какая же красота! Я скучала по ней целый год и теперь не могла налюбоваться на тень волн на дне. Сеточка ряби качалась и разбегалась вокруг меня. Лучи просвечивали воду насквозь. Рядом, словно морской житель, плыл папа.

Потом мы сидели на берегу, пытаясь отдышаться, и делились впечатлениями.

— Я видела трех крабов и странную пивную банку.

— А я — какую-то большую плоскую рыбу и то, как ты пыталась смешно пронырнуть до дна. Надо вертикальнее нырять!

Папа меня очень любит, но иногда… Вот правда! Его так и разбирает меня покритиковать. Я ему сразу же напомнила, что вообще-то от такого я перестаю в себя верить. А он же сам знает, как это важно.

Папа кивнул и чуть наморщил лоб.

Но вернемся к морю.

К нам пришла мама. Следом появился директор пансионата. В сверкающих лаковых ботинках он балансировал на гальке, как девочка на шаре. За ним следовал лабрадор.

— Господин Глушков! Как я рад видеть вас среди наших гостей, — нараспев, за три лежака от нас, заговорил директор. На пляже его рубашка единственная была белее нас. Папа встал, явно стесняясь своих плавок рядом с по-банкетному серьезным директором, но, похоже, переборол стыд и протянул руку.

— Очень благодарен вам за гостеприимство.

— Ну что вы… Мое удовольствие! — Пленкин расплылся в улыбке. — Предлагаю вам после обеда еще раз осмотреть музыкальный инструмент и заодно потолковать о том о сем.

«То-ce» прозвучало скользко, как мокрая галька. Папа согласно кивнул и, не присаживаясь, проводил взглядом уходящего директора. Лабрадор остался с нами и приветливо вилял хвостом, глядя то на папу, то на маму, то на меня.

— А вдруг этот пес — директорский шпион? — пошутила я. — Потом доложит ему, о чем мы тут говорим.

Папа мягко погладил лабрадора по голове и расплылся в счастливой улыбке.

— Собака… и море. Сбываются мои мечты.

Он о чем-то вспомнил и нахмурился. Лабрадор подтолкнул папину руку носом: не отвлекайтесь, уважаемый известный композитор, гладьте.

— Чей же ты, такой хороший, такой красивый? — спросила мама и принялась чесать лабрадора за другим ухом.

Эх… Я обожаю собак. Мечтаю о собаке. Но рядом с этим красивым и наверняка умным лабрадором мне было не по себе. И, как вы потом узнаете, не зря!