После путешествия на «Осьминоге» папа рассказал мне, что над морем звук разносится лучше. Дело в том, что он буквально скользит по поверхности воды.

Но кто же знал, что этот закон распространяется и на пляж? Сегодня днем, загорая на лежаках, мы с мамой услышали хруст. Нет, дерево не упало. И под грузным учителем физики не сломался стул. И вафли никто не ел. Это был хруст арбуза…

У меня внутри все сразу похолодело. По рукам побежали мурашки, челюсть свело. Я медленно повернулась, чтобы взглянуть на маму. Вгрызаясь взглядом вдаль — примерно через три лежака от нас, — мама как завороженная вставала со своего полотенца. Глаза ее наливались арбузным соком, а пальцы сжимались в кулаки. Кажется, началось.

Прошлым летом мы были в гостях у маминой сестры, тети Тани. Она жила за городом, в большом доме, и каждый вечер на ужин нарезала арбуз. Сочный, полный семечек и воды. От него нам становилось смешно и дружно хотелось в туалет. И вот в один вечер на веранду тети Тани заглянула их соседка, странная девушка Соня. Поздоровавшись, она тут же села к столу и начала уплетать арбуз, будто год не ела. Мы только рты открыли от удивления.

Соня съела пол-арбуза — а весил он килограммов восемь — и молча встала из-за стола. Тетя Таня поднялась ее проводить, Соня вдруг будто очнулась и полезла ко всем обниматься. И незаметно и непонятно зачем укусила маму за шею.

Укус быстро пропал. Только папа смеялся, что теперь боится спать с мамой по ночам в одной кровати. Но последствия оказались удивительными. И наступили совершенно неожиданно как для мамы, так и для нас. Мама стала другой. Одержимой арбузами.

Нет, она и раньше их любила. Красиво нарезала красную мякоть кубиками, каким-то волшебным образом доставала из них все косточки. Складывала аккуратные кусочки в глубокую чашку и звала нас к столу. Сама она накалывала арбузный кубик на вилку и медленно ела, растягивая удовольствие. Так было раньше. Но после Сониного укуса мама брала одну скибку за другой и хрустко, сочно ела арбуз прямо с косточками. И остановиться не могла. Арбузы пропадали в маме, как корабли в Бермудском треугольнике.

И вот теперь, на пляже, у мамы начался арбузный приступ.

Она нависла над дяденькой, который неосторожно принес с собой ломоть арбуза. Тот внимательно смотрел на возвышающуюся над ним маму и хлопал глазами. По руке у него тек арбузный сок. Зрачки у мамы были того же, арбузного, цвета. Дяденька явно напрягся. Я попыталась разрядить обстановку: мол, мы тоже хотим кусочек, нельзя так вкусно хрустеть на весь пляж. Но никто, кроме меня, не засмеялся. Дяденька медленно потянулся к ножу, мама присела на лежак напротив.

— Берите. — Он с опаской протянул дольку маме.

Мама быстро схватила пальцами зеленую корку и впилась зубами в мякоть. Ее глаза закатились. Дяденька бросил все свои вещи — и арбуз! — и убежал.

Расправившись с добычей, мама смущенно вытерла рот тыльной стороной руки и как ни в чем не бывало пошла купаться. А я осталась думать, что делать.

Как назло, в этот вечер в пансионате на ужин давали арбузы. Правда, их не выложили на большой стол по центру, как делали с фруктами и мороженым, а разносили порциями. Когда коварный десерт добрался до нас, в дверях столовой появился директор Плёнкин. Он шел к нам легкой походкой свободного от арбузной зависимости человека и с каждым шагом менялся в лице. Мы с папой сидели, опустив глаза. Мама громко и непринужденно хрустела арбузом. Из-за соседних столиков на нас поглядывали.

Плёнкин поздоровался, сделал папе несколько странных знаков глазами и вдруг выдал совсем неподходящую идею.

— А давайте проведем конкурс? Кто съест больше всех арбуза?

Мама довольно кивнула и потянулась за салфеткой. Мы с папой громко и тяжело вздохнули.

В пансионате «Морской» не бросали слов на ветер. Утром на стойке администратора появилось объявление:

Сегодня вечером в столовой пройдут арбузные соревнования. Самому быстрому поедателю достанутся бутылка лимонада и два билета в кино. Начало арбузного боя — в 19:00.

Над объявлением явно потрудилась Лариса. На нем был нарисован розовый арбуз в стразах, но хуже от этого стать уже не могло. С завтрака мама готовилась к бою. Она не ела, очень мало пила и много плавала. Я честно пыталась ее отвлечь. Но мамины голубые глаза стали зелеными в черную крапинку, а в ушах вместо сережек, кажется, звенели арбузные семечки. Ей было не до меня.