Одно и то же предложение Лиз прочитала трижды и захлопнула книгу. Лидия Беннет превратилась в особу отважную и дерзкую, как Лиз и ожидала, когда в первый раз начала читать книгу: сбежала с Уикхемом и принесла своей бедной семье нескончаемые тревоги. Ей хотелось хоть в чем-то походить на Лидию (отвагой и дерзостью как минимум), но только без глупостей и сумасбродства. Кстати, ее ведь тоже, как и Лидию, совсем не интересуют поклонники.

Кстати, о них… то есть об одном, и то по договору. Вечером Лиз рано легла в надежде почитать, но то и дело отвлекалась, мысленно возвращаясь к разговору, который случился у нее в саду с лордом Сент-Клером.

Сегодня он опять ее удивил: явился с визитом, а затем принялся настаивать, что устроит отличное представление из ухаживаний за ней. Вообще-то ему не нужно было так стараться, но она не смогла противостоять его логике сделать их фарс более убедительным, если он всегда будет рядом, и не только на светских вечерах. Но зачем ему понадобилось делать больше того, о чем они договорились?

К тому же этот человек был ошеломляюще красив, он умел удивлять. Со своими темными волосами, каре-зелеными глазами и манящими губами, которые часто кривились в усмешке, он демонстрировал высокомерие и самоуверенность — качества, которые она терпеть не могла, — но Сент-Клеру они почему-то придавали больше… притягательности, словно были его неотъемлемой частью. Сегодня, когда маркиз неожиданно вошел в гостиную, сердце у нее подскочило, но еще больше ее удивило, когда поймала себя на том, что ждет их следующей встречи. И этого было достаточно, чтобы потерять покой.

Какими бы ни были причины, лорд Сент-Клер, как кажется, собирался сделать все, чтобы его ухаживания вызывали больше доверия. Ей бы радоваться его решимости, но увы: она лишь больше вызывала беспокойства. Привлекательность Сент-Клера, чувство юмора, остроумие, преданность их договору причиняли беспокойство, потому что чем больше времени Лиз проводила в его компании, тем больше это ей нравилось, и это казалось опасным, весьма опасным.

В дверь тихо постучали, отвлекая ее от непрошеных мыслей.

— Входите!

Дверь открылась, и через порог шагнула Джессика в чудесном платье цвета лаванды, с высоко собранными на затылке волосами и с аметистами на шее. Теперь, когда стала герцогиней, Джессика одевалась соответственно, и Лиз не могла не радоваться за нее. Конечно, она скучала по сестре: с самого рождения они были неразлучны, но Джесс и сейчас часто их посещала.

Этим вечером, однако, что-то не давало покоя Лиз. Ей казалось, что Джессика пришла не просто так: наверняка ей хотелось понять, что происходит между ней и лордом Сент-Клером, и ей придется скрывать правду от сестры-близняшки. Опять!

— Мы с Эйденом только что вернулись с ужина у Вероники и Себастьяна, вот и подумали заскочить к вам пожелать доброй ночи.

Джессика устроилась на обитой синим бархатом кушетке возле окна.

— Как себя чувствует Вероника? — спросила Лиз.

Недавно их старшая сестра поделилась с ними новостью, что у них с мужем Себастьяном, графом Эджфилдом, будет ребенок.

— Она чувствует себя прекрасно, а выглядит еще лучше, — доложила Джессика, улыбнувшись.

— О, я очень рада! — откликнулась Лиз.

Они обе обожали свою старшую сестру, но Джесс пришла не за тем, чтобы говорить о ней.

— Итак, надеюсь услышать правду о вас с лордом Сент-Клером!

Может, другая и растерялась бы под пристальным взглядом сестры, но не Лиз.

— Так нечего рассказывать-то.

Поднявшись с постели, она отошла к книжным полкам у дальней стены и, чтобы не смотреть Джессике в глаза, сделала вид, что ищет новую книгу.

— Ты думаешь, я поверю во все это? — не унималась та.

Лиз пожала плечами:

— Мне он нравится, и я уже говорила тебе об этом.

Вот так! Прозвучало вполне убедительно, разве нет? Она не раз произносила эту фразу, понимая, что сестра не поверит ей до тех пор, пока не услышит правильные интонации в голосе.

— Он тебе нравится? — усмехнулась Джесс, не скрывая скептицизма.

Книги и названия на корешках расплывались у Лиз перед глазами.

— Да, он хорош собой, начитан и остроумен, мне нравится.

В сотый раз она повторила себе, что поступает так ради сестры. Чем меньше Джесс будет знать, тем лучше, поскольку врунья из нее никакая, а когда приходилось что-то скрывать от матери, ее это страшно тревожило.

— И почему я тебе не верю, а?

Для Лиз это не стало новостью, и, зажмурившись, она произнесла небольшую речь, заготовленную на этот случай.

— Понимаю: на меня это совсем непохоже, но за последние несколько месяцев я многое передумала и поняла, что мама ждет, что я найду себе мужа, вот и решила найти его сама, по собственному выбору, а не получить того, кого мне навяжут. Меня очень удивило, как и остальных, когда нам с лордом Сент-Клером понравилось общаться, пока мы играли в шахматы на твоем свадебном балу. С того момента я постоянно думала о нем и… — Лиз сделала паузу ради драматического эффекта, потом театрально обернулась и со вздохом посмотрела сестре в глаза. — Я поняла, что он мне нравится. Ты можешь сама его расспросить, но мне кажется вполне убедительным то, что он пригласил меня на танец и нанес сюда визит.

В то время как Лиз произносила свой спич, глаза у Джессики становились все больше и больше, а когда сестра замолчала, лицо у Джесс было совершенно счастливым.

Она подскочила к Лиз и распахнула объятия:

— О, дорогая, я так рада за тебя! Признаюсь, у меня были сомнения, но после того как ты все объяснила… Именно так принято ухаживать, правда?

Все еще зажатая в объятиях сестры, Лиз прикусила губу. Чувство вины, как ленивый кот, нагло расположилось в желудке. Возможно, она была слишком убедительна. Для Джесс это была настолько желанная новость, что она уже приготовилась помогать с подготовкой к свадьбе.

— Разумеется, для меня все это внове, — проявила осмотрительность Лиз. Как она будет объясняться потом, когда их договор с Сент-Клером закончится? Когда прошлым летом ей в голову пришла эта мысль, она не загадывала так далеко, но теперь ее пугало то, что придется опять что-то лгать.

Джесс глубокомысленно кивнула:

— Конечно, я желаю тебе всего самого лучшего, но ведь ты знаешь, какова репутация у лорда Сент-Клера. Его ведь считают… распутником.

— Да, мне это известно, — спокойно кивнула Лиз.

— Знаешь, моего дорогого Эйдена тоже считали повесой, пока мы не встретились. Теперь он самый любящий и преданный муж, — заметила Джесс.

Лиз не стала говорить сестре, что Эйден сразу был покорен ею, в то время как у Сент-Клера не было шансов влюбиться в «синий чулок» — дамочку, которой было наплевать на этикет и которая не хотела иметь ничего общего со светом. Он маркиз! За исключением фамильного имени Лиз была далека от всего, что имело отношение к титулу, как никто другой.

Джесс отодвинулась от сестры на вытянутые руки, на лице ее появилась заговорщическая улыбка.

— Он уже целовал тебя?

— Что? Нет! — Брови у Лиз поехали на лоб, и она чуть не поперхнулась. О боже! К такому вопросу она была совершенно не готова.

Очаровательно порозовев, Джесс лукаво улыбнулась сестре.

— Вот что я тебе скажу: если лорд Сент-Клер хотя бы вполовину искусен в поцелуях, как Эйден, тебе нужно непременно с ним поцеловаться, и как можно скорее.

Поцеловаться? Никаких поцелуев! Она даже представить не могла, что ее степенная скромная сестренка вдруг заговорит о чем-то подобном.

— Ты шутишь?

— Я всего лишь предложила тебе заглянуть вперед, — с кошачьей улыбкой на лице пояснила Джесс. — Но если ты уже целовалась с ним, что ж…

— Я с ним не целовалась, — выпалила Лиз, хотя ее переполняли эмоции от одной мысли, что возможность поцеловаться с Сент-Клером существовала, причем вполне реальная: в конце концов, это ведь допустимо во время ухаживаний.

— Ну хорошо. Я упомянула об этом потому, что ты вроде бы читала об этом в своих книгах.

— Да, читала, — подтвердила Лиз, напряженно кивнув.

Щеки Джессики опять порозовели, и она пояснила:

— Я хотела сказать, что поцелуи, которые описывают в романах, не имеют ничего общего с настоящими. Поверь мне.

У Лиз округлились глаза, и она возразила:

— Этого не может быть, я читала очень хорошие книги.

Покусав губу, Джессика заговорщически улыбнулась ей:

— Ты выбросишь все свои книги, когда узнаешь, каков настоящий поцелуй.

И, словно сказанного было мало, Джессика закончила свою краткую речь, бесстыдно ей подмигнув!

Лиз почти не слышала, что потом говорила сестра, полностью поглощенная мыслью, которую Джесс вложила ей в голову.

Перед началом их первого сезона леди Уитморленд рассказала обеим об основных приемах ухаживания и о замужестве. Ей не хотелось, чтобы дочери переживали из-за этого или чего-то боялись. Лиз совершенно это не касалось, поскольку в ее планы не входило заниматься чем-то подобным. Ей всегда было достаточно чтения и воображения. Поговорить об этом с Джессикой ей никогда в голову не приходило, но теперь, когда сестра поделилась с ней, Лиз захотелось узнать больше. Для нее поцелуи всегда были связаны с этими фатоватыми идиотами, которые пытались за ней ухаживать, но Сент-Клера это абсолютно не касалось. Нет, она могла представить, как целуется с Сент-Клером, но вот осмелится ли?

По телу вдруг побежали мурашки. А что, если в книгах неправда? Может, Джесс преувеличивает? Или целоваться действительно так хорошо? Был единственный способ узнать это, да и мужчина тоже…

— Тем не менее, — заговорила Джессика, когда Лиз обратила на нее внимание, — я не хочу видеть, как тебе больно. Что, если вдруг ты поцелуешься с лордом Сент-Клером, а он разобьет тебе сердце?

— На этот счет не беспокойся, — проговорила Элизабет.

— И все остальное тоже… совсем не так, как говорила мама, — опять покраснев, добавила Джессика. — Но мне лучше закрыть рот на замок, иначе мама потребует мою голову.

— Лучше или хуже?

Она что, всерьез не собирается делиться подробностями, подвесив ее на крючок любопытства?

— Я должна идти. — Джессика повернулась к двери. — Эйден и мама ждут внизу, и я не сомневаюсь, что она устроила ему допрос, когда ждать внука. Поговорим об этом в следующий раз.

Элизабет тяжело вздохнула. У нее появилось множество вопросов, на которые хотелось получить ответы, но Джессика не скажет ни слова, когда торопится. Поцелуям придется подождать до следующего раза.

— Ладно. Иди спасай Эйдена.

Джессика вдруг вернулась и порывисто обняла сестру.

— Должна сказать, я безумно рада, что ты поменяла мнение насчет ухаживания и замужества. Мне было бы невыносимо думать, что ты всю жизнь так и проведешь в одиночестве. Как синий чулок.

Джесс поцеловала сестру в щеку и удалилась, шурша юбками цвета лаванды, в облаке аромата орхидей.

Лиз, ошеломленная, бесконечно долго осматривала пустую комнату, когда сестра ушла. Даже в самых диких фантазиях ей бы не привиделось, что Джессика, сама робость и скромность, пробудит в ней желание отбросить прочь книги, выйти в свет и узнать наконец, что такое поцелуй мужчины. Но слова сестры были не только обычной провокацией: теперь Лиз отчаянно захотелось узнать то, что знала Джесс, и, кроме того, испытать это.

Конечно, Джесс не догадывалась, что сестра всего лишь сделала вид, будто поменяла мнение насчет ухаживаний и замужества, хотя совсем необязательно выходить замуж после поцелуя. Только Джессика с ее установкой во всем следовать правилам не представляла одно без другого.

Прожить остаток жизни синим чулком? Запросто! А вот девственницей… пожалуй, нет.