Кент, поместье Уитморлендов. На следующий день

Элизабет надоело читать, и она уронила книгу на колени. Раньше она и представить себе не могла, что такое возможно. Приехав в поместье неделю назад, она читала запоем, книгу за книгой, и в первые дни ей это безумно нравилось, но теперь у нее заболела спина, глаза заслезились, и жутко захотелось выйти погулять. Что, ради всего святого, с ней не так?

Это была ее мечта — чтобы оставили в покое и дали насладиться чтением. Разве не этого ей всегда хотелось? Леди Уитморленд позволила ей уехать, даже спорить не стала, когда она бросилась вон из гостиной и помчалась к себе наверх. Мэриан помогла ей собрать вещи, и Лиз поутру отправилась в поместье. Судя по всему, леди Уитморленд сообразила, что с дочерью что-то не так и надо оставить ее в покое. Она пришла в спальню к Лиз, уже после того как та легла в постель, села рядом и погладила по голове, как в детстве.

— Я понимаю, что ты ничего не расскажешь, дорогая. Если хочешь уехать за город — поезжай. Я поеду с тобой, если нужно.

Элизабет быстро ответила, что это лишнее. Самое последнее, чего ей хотелось, это чтобы мать каждый день справлялась, как она себя чувствует и собирается ли вернуться в Лондон до конца сезона. Дело в том, что Лиз и сама не понимала, как себя чувствует, зато не сомневалась, что нужно немедленно убраться из Лондона. Ей удалось сделать единственное, о чем всегда просила мать: обеспечить помолвку, но это ни к чему ее не обязывало.

Жить, как синий чулок, за городом — вот о чем Элизабет всегда мечтала. Никаких тебе приемов или бесконечных великосветских мероприятий, только огромная библиотека, полная книг, много времени для того, чтобы попробовать себя в качестве писательницы. Только вот, увы, ей очень не хватало любимой семьи — вся родня осталась в Лондоне. Она оказалась в одиночестве, и при этом не написала ни строчки, да и чтение доставляло удовольствие лишь до того момента, пока не превратилось в единственное занятие. Она слишком поздно поняла, что значительная часть удовольствия от чтения достигалась тогда, когда приходилось читать в каком-нибудь укромном уголке. Теперь, когда она могла читать часами, нигде не скрываясь, это не будоражило кровь.

Хуже всего было то, что, даже читая, она думала о Кристофере: как он улыбался ей за шахматной доской в ночь свадебного бала Джессики; как поцеловал в библиотеке у Карлтонов, потому что она настаивала; как ласкал ее в клубе «Оникс» и шептал на ухо непристойности, от которых она вспыхивала пламенем.

Почти в каждой книге ей попадалось что-то напоминающее о нем. Где он сейчас? Может, у него свидание на втором этаже в «Ониксе»? Ей стало плохо при одной мысли об этом. Нет! Он повел себя как настоящий эгоист, когда попросил ее руки у Джастина. Какое он имел на это право? Она не хотела выходить ни за него, ни за кого-то другого.

Тогда почему ей так его не хватает?

Почему она не может выкинуть его из головы? Почему даже от одной мысли, что он сейчас ласкает другую женщину, ей становится плохо?

Скрипнула дверь, Элизабет очень удивилась, увидев на пороге Джесс. Уперев руки в бока, сестра-близняшка смотрела на нее ну прямо как мать-наседка.

— И что ты здесь, интересно, делаешь? — спросила Лиз.

— Да вот приехала посмотреть, как поживает синий чулок, — усмехнулась Джессика.

— Как видишь, прекрасно.

Не признаваться же сестре, что читать ей уже осточертело.

— Ну и сколько книг ты прочитала? — поинтересовалась Джесс.

Элизабет подобрала рассыпавшиеся в блаженном беспорядке волосы. За городом можно без церемоний. О чем там спросила Джессика? Ах да: сколько книг она прочитала.

— Тебе же вовсе не это хочется знать.

Голос Джессики следовал за ней по пятам.

— Значит, радуешься жизни? Превратиться в синий чулок, опуститься, ходить нечесаной — предел твоих мечтаний?

— Да, это было бы идеально.

Элизабет сцепила руки за спиной и уставилась в окно. Ей не хотелось, чтобы Джессика увидела, как неожиданно глаза у нее стали наполняться слезами.

— Я знаю, что это не так.

Лиз шмыгнула:

— Откуда ты знаешь?

— Когда у тебя все хорошо, ты совсем другая.

Элизабет обернулась и жестко заявила:

— У меня все замечательно, и я счастлива!

— Ну, если ты так счастлива, тогда, полагаю, тебе неинтересно узнать, что мне сказал про тебя лорд Сент-Клер, когда я была у него с визитом.

Стиснув зубы, Лиз проглотила комок. Конечно, ей очень хотелось узнать, что Кристофер говорил о ней, и Джессика знала это, а она знала, что Джесс знает, поэтому притворяться было ни к чему.

— Что он сказал?

Сестра мягко улыбнулась:

— Что отчаянно любит тебя, что жить без тебя не может.

Лиз затаила дыхание:

— Он не мог такого сказать.

— Тем не менее сказал. И к твоему сведению, выглядит он не очень… Сорочка вся помятая, а разило от него как из бутылки с бренди.

Элизабет своим ушам не верила. Кристофер всегда был предельно аккуратен. Другим она его себе не представляла.

— Он понимает, что допустил ошибку, — заметила Джессика. — И ему хочется получить шанс на прощение.

Комок снова подкатил к горлу, на этот раз очень болезненный.

— Это ничего не изменит. Я все равно…

— Послушай, Элизабет, — Джессика произнесла ее имя так, как мать, которая бранит свое дитя. — Если лорд Сент-Клер признает, что совершил ошибку, то ты тоже должна согласиться, что была не права.

— Да? И в чем же? — взвилась Лиз.

— Я хочу тебе кое-что рассказать. Эйден в первый раз повел меня в Карлтон-хаус для знакомства с принцем-регентом. Я так нервничала, что меня чуть не вырвало, но Эйден взял мою руку под столом и пожал. Осознания, что он рядом, было достаточно, чтобы успокоиться. В итоге я чудесно провела время и получила удовольствие от встречи с принцем.

— Не понимаю, как…

— То, что Эйден рядом со мной, делает мою жизнь лучше. Это все, что угодно, но только не тюрьма. Ты ведь знаешь, что наш дед, Джастин, Себастьян и Эйден — достойные сильные мужчины, которые сделают все для своих леди.

Теперь у Лиз так сильно перехватило горло, что она не могла дышать, глаза были полны слез.

— Ты знаешь: достойных мужчин немало, и лорд Сент-Клер — один из них. — Джессика направилась к двери. — Пойду наверх, немного отдохну после целого дня в карете, но полагаю, что если ты все правильно и усердно обдумаешь, то поймешь, в чем заключается твоя ошибка.

Сестра вышла из комнаты, и, посмотрев ей вслед, Элизабет успокоилась. Ей всегда казалось, что обмануть Джессику не составит труда, но сестра неизменно оставляла за собой последнее слово с присущим ей тихим достоинством и здравым смыслом. Она только собиралась в долгий путь, а Лиз уже почти за день знала, что та приедет. Она не просто скучала по Кристоферу, он был ей нужен, нужен всегда, и днем и ночью, нужен, чтобы заставить смеяться, чтобы спорить, чтобы убедить ее в том, что они одно целое.

Кристофер принимал ее такой, какая она есть, и не просто принимал: именно это ему в ней и нравилось — независимость. А он очень нравился ей.

Нет! Она полюбила его.

Она полюбила его и совершила ошибку: не приняла предложение. Если бы он еще раз сделал это, она бы вцепилась в него и ни за что не отпустила от себя. Как всегда, Джессика была абсолютно права. Вместе с Кристофером им будет хорошо. Замужество не станет для нее тем, что отбирает силы, наоборот.

Смахнув слезы, Элизабет подобрала юбки и бросилась к двери. Нужно попросить Мэриан уложить вещи. Она должна вернуться в Лондон. Немедленно!