1881 год, октябрь, Венеция, площадь Сан-Поло

– Монсиньор примет вас, – объявил седовласый священник и посторонился, предлагая им войти.

Бриганти, кажется, не расставался с кофе даже во сне. По крайней мере, сейчас перед ним тоже стояла миниатюрная чашечка, наполовину выпитая. Комната вокруг не уступала в напыщенной роскоши кафе «Флориан» – лепнина на потолке, украшения по стенам, мраморные статуи и высокие окна. Посреди этих излишеств – длинный рабочий стол и еще один, приставленный так, чтобы получилась буква «Т». Владимиру невольно вспомнился убогий кабинетик полковника в здании градоначальства… Что ж, каждый по-разному подчеркивает свой статус в обществе.

– Корсаков, какой сюрприз! – радушно поприветствовал его кардинал. – Прошу, садитесь. Синьор Бонавита, синьорина Бонавита, вас я тоже, безусловно, рад видеть. Чем могу помочь?

Вместо ответа Владимир протянул ему захваченную с Повельи книгу. Бриганти аккуратно принял ее, нацепил на нос пенсне-половинки, дотоле висевшие на груди, и, нахмурившись, пролистал. Задержавшись, конечно же, на разделе Maledictiones.

– Вопрос остается прежним, – наконец посмотрел он на Корсакова поверх очков. – Чем я могу вам помочь?

– Расшифровать главу, на которой вы так удачно открыли книгу, – ответил Владимир.

– О, тут вам нужен знаток редких языков или же криптограф… Почему вы решили обратиться ко мне?

– Потому что эта книга принадлежит вам, – спокойно ответил Корсаков.

– Мне? – удивленно вскинул брови Бриганти.

– Вам, – подтвердил Владимир. – Не вам лично. И даже не вам как кардиналу католической церкви. Вам как члену общества хранителей знаний. Тех, что были преданы Damnatio memoriae.

– С чего вы это взяли? – поинтересовался Бриганти.

– С того, что вы знали, что и де ла Серда, и Гаэтано Бонавита входят в состав общества. Что Бонавита – его библиотекарь и хранилище книг находится где-то в Венеции. Без точного адреса, конечно, но все же. Это делает вас если не одним из участников, то как минимум членом попечительского совета, скажем так.

– Вы забываете, что про де ла Серду и Бонавиту знали и ваши враги, – заметил кардинал.

– И в случае, если бы вы служили им… – Владимир удовлетворенно отметил, как поморщился Бриганти при слове «служили», – то вам не имело никакого смысла выручать меня из лап Вильбуа и указывать правильную дорогу. Ваше преосвященство, давайте не будем терять времени. Если наш разговор – это проверка моей догадливости, то, думаю, я ее прошел. Вы можете помочь нам или нет?

Бриганти тяжело вздохнул, но в скользнувшей по его губам улыбке Корсаков разглядел толику удовлетворения. Кардинал действительно проверял его. И он эту проверку прошел.

– Что вы уже знаете об этом проклятии? – спросил Бонавита.

Владимир не стал отвечать. Вместо этого он повернулся к Франческе и взглядом предложил продолжить ей.

– Что проклятие, поразившее моего отца и остальных, принадлежит последователям сразу двух Мертвых богов, Шал-Ак'рие и Илархат-Моол, – четко ответила девушка. – А значит, его действию подвергается память и кровь. Но как оно действует – нам неизвестно.

– Хорошо, – кивнул Бриганти. Он вновь вернулся к книге. Корсаков смотрел, как глаза кардинала бегают вдоль строк на страницах, и думал, что тот не выглядит как человек, знакомящийся с подобным томом в первый раз и переводящий его с нуля. Скорее как тот, кто уже читал его и сейчас лишь освежает память. Меж тем Бриганти наконец-то продолжил: – В данном случае вы правы. Насколько нам известно, Мертвые боги не являлись… как бы это сказать… однородной группой. Дошедшие до нас свидетельства указывают, что они скорее соперничали друг с другом. Однако это не значит, что они, или их сторонники, не были способны на временные союзы. Особенно в том, что касается оккультных ритуалов. Все известные нам улики указывают на то, что Фарук пытается создать нечто, известное лишь как «вспышка памяти».

– Вспышка памяти? – переспросил Корсаков.

– Да, ритуал сложный в применении, но потенциально крайне эффективный. И сокрушительный для тех, против кого применяется. Первый его этап довольно прямолинеен – необходимо выбрать жертв и наслать на них само проклятие. Подверженные ему впадают в летаргический сон, постепенно теряя жизненную силу, которой подпитывается проводящий ритуал. Но это не главное. Главное то, что вместе с жизненной силой вытягивается еще и память жертв. Процесс не быстрый, ведь резкое обретение чужих воспоминаний может просто разрушить разум автора проклятия. А еще – крайне болезненный.

– Для жертв? – обеспокоенно спросил Галеаццо.

– Нет, жертвы, если не ошибаюсь, не чувствуют ничего. Болезненный для самого вора жизни и памяти. Те немногие, кто проводил этот ритуал и прожил достаточно долго, чтобы оставить воспоминания или хотя бы дать показания инквизиции… – Бриганти мечтательно улыбнулся. – Они описывали этот процесс следующим образом: будто бы раскаленное клеймо выжигает новые воспоминания внутри их головы.

Корсаков вспомнил приступ, который скрутил Фарука в библиотеке. Так вот что его так мучило…

– Таким образом он узнал, где находится библиотека, – констатировал Владимир. – Узнал, какие книги ему нужны. Как призвать чернильного демона. Догадался, что я могу прятаться в гостинице синьора Клаудио. Но если это так, то зачем ему вообще понадобилось описание ритуала, раз уж он уже провел его самостоятельно?

– Нет, что вы, эта часть – самая простая, – рассмеялся кардинал. – Сложности начинаются дальше. Вы, думаю, уже поняли, что Мертвых богов подпитывает вера в них. Не поклонение даже, а именно вера, знание о том, что они существуют. Именно поэтому хранители пытались вымарать малейшие упоминания о них. То есть, в некоторой степени, уже то, что вы знаете о Мертвых богах, придает им и их сторонникам новую силу.

Корсаков поежился от этой неуютной мысли. Бриганти заметил это и добавил:

– Поверьте, это не самая неприятная часть. Она будет дальше. Видите ли, все эти ваши конклавы и прочие тайные общества – кровосмесительная история почище родства нынешних венценосных династий Европы. Сохраняя свои знания и женясь преимущественно в своем кругу, многие старые семейства состоят друг с другом в родстве. Понимаете, что это означает в контексте проклятия?

– Что де ла Серда, Бонавита и остальные члены общества – это отдаленные родственники десятков, если не сотен других участников Конклава, – догадался Корсаков.

– Конечно! – воскликнул кардинал. – И вторая ступень проклятия воспользуется этим в полной мере. Во многих языках мира родословная ассоциируется с линией крови. Вот по этим линиям и пойдет вспышка памяти, возрождая спящие в генах воспоминания. И, в отличие от медленного испития памяти, которым пользуется автор ритуала, этот процесс будет стремительным и абсолютно невыносимым. Люди сойдут с ума от боли и воспоминаний тысяч и тысяч своих предков и родственников. А если учесть, что запустит эту волну именно знание о Мертвых богах, то они получат мгновенный и мощный прилив сил. Вы же знаете об экспериментах с электричеством? Даже мертвые мышцы под воздействием удара током начнут сокращаться. Кто-то даже считает, что таким образом можно заставить остановившееся сердце вновь биться. Вспышка памяти разрушит саму реальность вокруг себя, открыв путь если не самим богам, то как минимум их потомству и служителям из иных миров.

– О нет! – в ужасе прошептала Франческа. – Нужно остановить Конклав.

– Боюсь, что для этого уже слишком поздно, да и не поможет, если наш враг все-таки сможет вызвать вспышку, – ответил Бриганти. – Если ритуал начат, то остановить или обратить вспять его невозможно, можно только перенаправить на новый объект и надеяться на лучшее. Пока у нас есть два преимущества. Во-первых, для ритуала нужны сами жертвы, а они сейчас находятся в палаццо Лоредана. Во-вторых, проводить его необходимо в особенном…

Он осекся. Двери в зал отворились, и в них буквально вбежал седовласый помощник кардинала. Он пересек комнату, наклонился к уху Бриганти и что-то взволнованно зашептал. Глаза кардинала широко распахнулись.

– К сожалению, я был не прав, – произнес он, утратив все спокойствие, что сопровождало его во время разговора. – В палаццо была оставлена лишь минимальная охрана. Основные ресурсы Лоредан бросил на защиту театра…

– Фарук заполучил тела?! – вскричал Владимир.

– Да, около получаса назад. Мои люди, наблюдавшие за дворцом, не смогли остановить его.

– От этой вспышки можно как-то защититься? – спросила Франческа.

– На какое-то время, – ответил Бриганти. – Очень короткое. Счет будет идти буквально на минуты. Защитные круги. Вокруг помещения или личные. Это выиграет какое-то время.

– Надо спешить в театр, – решительно сказала Франческа. – Предупредить участников Конклава. Возможно, вместе они найдут способ…

– Лучшие умы прошлого не смогли найти способ защиты, – остановил ее кардинал. – Сомневаюсь, что это удастся нынешнему поколению.

– Вы сказали, что у нас есть два преимущества, – напомнил Корсаков. – Тела мы потеряли. В чем второе преимущество? Ритуалу требуется особое место, так?

– Да, – встрепенулся Бриганти. – В давние времена многие церкви строили на местах старых языческих капищ, чтобы таким образом подчеркнуть могущество нашей веры и попрать ложных идолов. Считается, что для ритуала требуется подобное место – посвященное чужой религии и насыщенное ее энергией, но при этом сохраняющее память о Мертвых богах…

– Понятно, – решительно кивнул Владимир. – Галеаццо, Франческа, поспешите в Ла Фениче. Бейте тревогу, убедите старейшин и всех остальных срочно готовить защиту. Для зала или индивидуальную – без разницы. Нам важна каждая лишняя минута.

– А ты? – возмутился Галеаццо.

– А мы с его высокопреосвященством постараемся найти нужную церковь и остановить Фарука, – ответил Корсаков.

– Мы поможем! Это важнее! – сказала Франческа.

– Нет, – покачал головой Корсаков. – Я понимаю, что, если не справимся мы, конец всему. Но, знаешь ли, будет крайне обидно настичь Фарука и выяснить, что я опоздал буквально на минуту, весь Конклав уже сошел с ума, а посреди Венеции открылась огромная черная дыра в иные миры. Предупредите их. Купите мне нужное время.

Владимир умоляюще взглянул на Галеаццо. Тот не колебался.

– Он прав, на споры времени нет, идем!

Бонавита первым развернулся и заспешил к выходу.

– Постарайся остановить Фарука и выжить, нам с тобой предстоит долгий разговор, – серьезно сказала Франческа. Она на мгновение прильнула к Владимиру, коснувшись его губ. Не поцелуй. Скорее – обещание. Еще миг – и она исчезла вслед за братом.

– Ради такого… – пробормотал Корсаков и повернулся к Бриганти. – Монсиньор, умоляю, найдите мне проклятую церковь!