02. Срединный торговый тракт. 15-й день 5-го месяца 1745 г. от д. п. н.[1]

Перед ночной охотой сова тщательно чистила подмокшее за день крыло. Озябшая, она клювом чистила смятые перья, но всё ещё не могла освободиться от полудрёмы. Едва слышный топот копыт привлёк внимание птицы. Вскоре из-за поворота выехали два всадника. Любопытная сова проследила, как незнакомые существа медленно проезжают мимо, посматривая время от времени на обочину. Блеск застёжек на серых плащах манил пернатую, и она подлетела к людям, устроившимся на привал у поваленной сосны.

К тому времени Миара[2] скрылась за горизонтом, уступив место одной из соперниц по небосводу. Полная и яркая Охва[3] осветила заросший молодыми деревцами тракт. К наступлению ночи люди собрали немного хворосту и развели костёр. Усталые лошади, привязанные к ближайшим стволам, мерно фыркали, трясли гривой, пытаясь избавиться от таёжной мошки, и медленно пережёвывали сочную траву, щипля её под ногами.

У разгорающегося огня один из путников перебрал на ладони последние крохи сероватого порошка, взятого из чёрного мешочка. Не разделив, он кинул целиком горсть в костёр, отчего пламя стало светло-голубым. Треск хвороста прекратился: прогорать он стал медленней, хотя пламя совсем не уменьшилось.

Яркий свет спугнул сову, и она тут же улетела прочь, оставив необычных существ наедине с дремучим лесом и опасностью, которую таит в себе давно заброшенный торговый тракт.

В свете голубого огня лица людей были почти неразличимы. Их длинные волнистые чёрные волосы свисали из-под промокших капюшонов. Языки танцующего пламени отбрасывали тень на лица, подчёркивая острые подбородки и прямые носы — черты, характерные для людей с юга. Оба смотрелись молодо, хотя один всё же выглядел лет на десять старше другого.

Костёр разгорелся. Младший из путников ушёл в чащу за хворостом, а старший остался у огня готовить ужин из скудных припасов. По тракту разнёсся едва слышный вой.

Наконец-то стемнело. Мужчина, уходивший недалеко, вернулся в лагерь с охапкой толстых веток и бросил их наземь рядом с костром. Мужчина был взволнован и незамедлительно обратился к спутнику:

— Слышал вой?

— Да, вдалеке. Садись ближе. Похлёбка почти готова.

— Я тут ещё несколько целых яиц нашёл, какой-то зверь гнездо разворошил, видимо меня испугался.

— Отлично! Отложи в сторону, позже отварим. Не хочу их пить сырыми. Надоело.

Старший мужчина подкинул в огонь только что принесённые ветки, достал бурдюк, лежавший за спиной, и перелил воду в котелок, который поставил на угли. За его действиями внимательно наблюдал другой путник и спросил:

— Поставим сигнальную ловушку или будем дежурить по очереди?

— Сегодня отдохнём. Те устройства, что мы докупили в приграничье, оказались совсем негодными. Они намокли и уже не срабатывают, как надо. Осколки металлов внутри должны звенеть. Осталось всего шесть сухих зарядов.

— Вот как?!

Старший достал из сумки деревянный кол с привязанной к нему стеклянной сферой и воткнул в землю в нескольких шагах от лагеря. Встряхнув устройство, южанин отошёл назад, пронаблюдав, как сфера поднялась над головой, затем бесшумно взорвалась, озарив местность вокруг вспышкой синего света.

— Отлично! Территория отмечена. А теперь… поговорим. Настало время всё тебе рассказать.

— Господин Гольдамеш?!

— Одиш, прошу пойми меня правильно. В этом странствии ты был мне верным слугой. Путь на север неблизкий, я даже не надеялся, что удастся вырваться из королевства живыми, также не ведал, приютят ли алканцы изгнанного волшебника. Поэтому я и избавил тебя от знания, как от лишнего бремени. Оно могло навредить общему делу в том случае, если бы нас арестовали.

— Но этого не случилось!

— Да… не случилось. Пока всё идёт хорошо.

Гольдамеш потянулся к сумке, немного порылся в ней и достал продолговатый футляр с отдельной привязанной к нему крышкой, и протянул слуге. В свете костра Одиш обнаружил незнакомые символы, начертанные на крышке, а внутри футляра — обрывок шероховатой белой ткани с текстом на неизвестном языке. Слуга развернул свиток и спросил:

— Что это?

— Наследие древнего Форола. Прямое доказательство его существования. В детстве отец баловал нас рассказами о цивилизации, исчезнувшей тысячи лет назад. Помнишь?

— Конечно. Истории Осониса всегда были такими интересными, но я думал, что он всё это просто сочинил.

— Нет. Отец бы не стал ничего придумывать. Напротив, как знаток древней магии, он был совершенно уверен в существовании Форола. Его рассказы — перевод мифов и легенд тех времён, — пояснил Гольдамеш и, подкинув немного хвороста в огонь, продолжил: — Когда я стал старше, он рассказал мне про экспедицию Белого ордена в Заозёрные земли более ста лет назад. Она не оправдала ожиданий, как записано в умных книгах по истории. До недавнего времени я тоже так думал, пока мне в руки не попал футляр с древним свитком внутри. Его я нашёл в потайной комнате, обыскивая личный кабинет Маздека, который в то время был магистром Белого ордена. Перебрав бумаги на столе, я заглянул в ящики и в последнем обнаружил смертоносную ловушку. Мне крупно повезло, что она не была активирована. Именно тогда я осознал всю тяжесть сложившейся ситуации. Вероятность смерти отрезвила меня, но я не бросил поиск и в глубине ящика нашёл этот футляр и свиток на древнем, но знакомом мне по записям отца языке. Конечно, это было не то, что я искал, но всё же, по непонятной причине, я прихватил его с собой. Сейчас я рад, что такая случайная мысль посетила меня тогда, поскольку улик, обличающих предателя, я так и не отыскал. Это терзало моё эго, поэтому я сглупил и в порыве гнева вызвал магистра на поединок. Тогда я мало заботился о себе и совсем не думал, что станет с матушкой и сестрой. Сейчас не могу даже представить, на что всё-таки надеялся, пытаясь одолеть главу ордена… — Гольдамеш опустил взгляд на пламя.

— Ты не мог поступить иначе. Он должен был ответить и ответит рано или поздно, — решительно заявил Одиш, пытаясь подбодрить господина.

— Да, но сейчас речь не о предателе-интригане, что обманом узурпировал власть, а об этом футляре, который он так небрежно спрятал. Я думаю, это карта древнего города в недрах гор, — предположил волшебник и, потянувшись за сумкой, добавил: — Это странно, Оди, но ты сам должен увидеть.

Забрав футляр у слуги, Гольдамеш вынул свиток, развернул его вертикально и приблизил к костру, чтобы лучше рассмотреть. Беспорядочные штрихи на свитке пришли в движение, и через некоторое время предстали в определённом порядке, отобразив рисунок.

— Невероятно! Похоже на карту, — удивился Одиш.

— В обычном свете этого не происходит. Лишь голубое пламя отображает скрытый рисунок. Отец говорил, что древние ценили знания и умели их защитить. Свиток я обнаружил случайно, когда хотел спалить вещь этого… негодяя. В академии тогда ещё заботились о студентах и подсыпали чёрные порошки в камины для обогрева общежитий ночью. Тем вечером я впервые почувствовал что-то такое… чьё-то близкое присутствие… не могу объяснить,… словно сама Корши[4] одёрнула мою руку.

— Неужели! Значит, я не зря каждый вечер просил богиню за тебя, — сказал Одиш и, продолжив рассматривать свиток, спросил: — Но… только что всё это означает? Почему мы держим путь на север?

— Вот видишь? Эта часть очень похожа на волродские отроги, — воодушевлённо пояснял Гольдамеш, показывая на рисунке. — А эта речушка, кажется, один из притоков Великой реки. Только представь, что мы можем узнать, если отыщем руины древнего города! Какие секреты можно раскрыть, какие знания почерпнуть! Отец рассказывал, что чёрные маги Форола были могущественнее нас и при желании могли свернуть горы. Возможно, я найду там то, что поможет избавиться от проклятья или хотя бы замедлить его. Остаётся лишь успеть вовремя.

— Успеть? Но к чему?!

— Свиток этот есть послание потомкам, — Гольдамеш бережно свернул ткань и спрятал обратно в футляр: — В нём описано место наблюдения и время, когда две дочери богини ненадолго сойдутся вместе в ночном небе. Лишь в их общем свете откроется тайна, а вот какая — я так и не смог перевести. Впрочем, надеюсь, мы скоро это выясним.

— Но как? Север огромен. Как найти незнакомую нам речушку, да ещё в предгорьях?

Волшебник вытащил из сумки книжицу в чёрном кожаном переплёте и раскрыл. Складывалось стойкое ощущение, что её жёлтые помятые страницы не раз побывали под дождём, однако чернила на них оказались не размытыми. Среди прочих записей попадались зарисовки местности. Перелистывая страницы книжецы, Гольдамеш сказал:

— В этом нам поможет личные записи главы экспедиции, господина Сава. Отец хранил его дневник, пологая, что он может пригодиться. Даже несмотря на то, что вторая половина его была кем-то выдрана. Здесь детально описан маршрут, места длительных стоянок экспедиции и руины, которые обнаружили маги Белого ордена. Есть даже набросок схемы-карты, выполненной карандашом.

— Всё же мне кажется, что ты о чём-то умолчал. Однако обещание выполнено, и я не смею больше тебя допрашивать… Доброй ночи, господин и благодарю за оказанную честь.

03. Срединный торговый тракт. 16-й день 5-го месяца 1745 г.

На рассвете звон металлических осколков разбудил путников. Чёрный ворон, огромный для своего вида, приземлился на дороге возле лагеря и замер, расправив крылья. Одиш первым заметил птицу. Размеры пернатого гостя и его резкие хаотичные движения настораживали, если не пугали.

Ворон повернул голову и посмотрел на пробудившегося человека правым глазом, которого заполняла густая серая субстанция, а после непродолжительной паузы громко закаркал, прыгая и махая крыльями на месте. Со стороны казалось, что он будто нашёл то, что искал. Его “брань” разнеслась по тракту, но была прервана стрелой, выпущенной Одишом.

Разобравшись в ситуации, Гольдамеш залил водой из котелка тлеющий костёр, и подошёл к убитой птице. Осматривая вытекавшую из птицы черую жидкость, волшебник сказал:

— Им управляли, а кровь разбавили этой серой слизью. Мерзкое мастерство. Видимо, Маздек понял, кто позаимствовал его древний свиток. Надо скорее убираться отсюда. Ворон наверняка подавал… Постой. Тихо!

Маг жестом призвав напарника к тишине. Они прислушались. С юго-запада к ним приближался нарастающий шум. Чем-то напоминая собой одинокую дождевую тучу, издалека приближалась стая огромных птиц. Осознав опасность, волшебник тут же выдал:

— Проклятье! Живее в лес, уводи лошадей!

Вороны зашли на разворот, чтобы спикировать, но внезапный локальный шквал чуть было не опракину их. Волшебник громко произносил заклинание, постоянно повторял его, при этом активно жестикулируя:

— Ветер, ветер — озорник, пастушок средь белых пик! Снизойди сейчас сюда, и отбрось врагов туда!

Пользуясь выигранным временем, слуга собрал вещи и освободил встревоженных лошадей. Перепуганные криками птиц скакуны не слушались Одиша и вырвали поводья из его рук, быстро скрывшись от крылатой напасти под кронами высоких кедров.

Поддерживать ветер Гольдамеш долго не смог. Когда лошади оказались в относительной безопасности, он оборвал волшебное действие и упал на одно колено почти полностью опустошённый. Колдовство не далось даром, ещё одна седая прядь украсила голову мага. Преданный слуга, подставив плечо для опоры, помог господину перебраться глубже в лес. В укромном месте, там, где три ели росли из одного корневища, волшебник присел на густой зелёный мох, прислонившись спиной к широкому стволу, чтобы немного перевести дух.

— Ох, не нужно было, Годи. Нельзя тратить так много сил на магию. Проклятье погубит тебя.

— Я знаю, Оди, я знаю, — бормотал Гольдамеш. — Мне нужно ещё немного времени, и я буду в полном порядке. Пока что поищи следы наших коней.

Полдня люди потратили на поиски лошадей в гуще леса. Одиш долго кричал Бурогриву, поскольку надеялся, что дружок вернётся. Так они вышли к широкому ручью и в глинистом мокром песке обнаружили следы копыт. Обрадовавшись свежему следу, путники спустились по течению, минули стволы высоких елей, корни которых обнажались в месте поворота русла, и на излучине стали свидетелями душераздирающей сцены. Предтечей сцены стал тревожный шум возни, усиливающийся по мере приближения. Серые волки раздирали скакунов и дрались за добычу прямо в рытвине, между двумя корневищами поваленных деревьев. Люди тут же пригнулись, укрылись за густым кустарником, и перешли на шёпот, переодически посматривая за хищниками. Одиш чуть не вскрикнул, увидев кровь, но сдержался и процедил, стиснув зубы от злости:

— Нет. Нет. Нет. Как же так? Бурогрив…Черногрив…

— Проклятье… бедные рысаки. Смотри, какой огромный. Определённо — вожак.

Волк, о котором говорил волшебник, был в полтора раза больше собратьев, держался на расстоянии от стаи и никак не контролировал процесс расчленения и распределения добычи. Он сидел на задних лапах и осматривал окрестность, словно чего-то или кого-то ожидал.

— Неестественно, — наблюдая за вожаком, продолжал Гольдамеш. — Нет строгой иерархии, — в этот момент вожак посмотрел прямо на куст, за которым сидели люди, и маг констатировал: — О да… теперь всё ясно. Он тоже под контролем.

Глаза вожака наполняла такая же серая субстанция, как и у подстреленного ворона. Волк зарычал, заметив людей, оскалил пасть, обнажив острые жёлтые зубы, и медленно направился к непрошеным гостям. Стая бросила добычу и последовала его примеру. Лязг обнажённых клинков приостановил хищников.

— Когда накинутся, старайся сразить самого здорового или того, что слева, — рекомендовал волшебник, указывая на хищников клинком. — У него тоже серость в глазах. Возможно, тогда остальные отступят.

— Принято.

Волки быстро окружили вставших спиною к спине людей, но не нападали. Одиш не выдержал и первым попытался нанести удар. Клинок со свистом рассёк воздух, но не задел вовремя отпрыгнувшего хищника. Другие озлобленные волки тут же контратаковали. Один за другим они бросались на людей, клацали челюстями, пытаясь зацепить незащищённые места.

С начала противостояния вожак держался подальше, наблюдая со стороны за бесплодными попытками стаи найти уязвимое место в обороне людей. Вскоре вожаку такой расклад надоел, он незаметно подкрался сбоку, выбрал момент и прыгнул, когда Гольдамеш меньше всего того ожидал.

Волк повалил волшебника. Меч со звоном отскочил в сторону. Локтем Ологрим закрылся от клыкастой пасти. Вожак моментально вгрызся в подставленную руку, будучи настолько силён, что сумел несколько раз приподнять волшебника. Гольдамеш застонал от нестерпимой боли. Рукав серой мантии потемнел, пропитавшись алой кровью. Свободной рукой маг вытащил кинжал из ножен на поясе и несколько раз вонзил в шею хищника. Кровь, разбавленная серой субстанцией, потоком хлынула на мага. Волк заскулил и разжал хватку. От столь глубоких проколов вожак издох почти сразу, да так и остался лежать на человеке, прижав того к земле. В этот момент Одиш удачно зарубил второго одержимого хищника точным ударом. Понеся невосполнимые потери, серые предпочли отступить. Их вой ещё некоторое время доносился с другой стороны ручья.

Когда опасность миновала, слуга подошёл к волшебнику, стащил с него тело убитого вожака, помог подняться и занялся его ранениями. Накладывая господину жгут на плечо, Одиш спросил:

— Значит ли это, что мы должны свернуть с пути?

— Нет, но теперь я должен скрыть запах, по которому животные нас чуют. Враги не прекратят пускать по нашему следу одержимых созданий. Как глупо… не думал я, что они опустятся до такой низкой магии… Теперь мы без лошадей и вряд ли успеем в срок достичь гор.

— Но откуда они знают, что мы направляемся именно туда?

— Скорее всего, Маздек тоже видел рисунок, — покряхтывая от боли, предполагал Гольдамеш: — Заметил пропажу свитка. Сделал соответствующие выводы и проверил.

— Необходимо промыть твои раны, — хладнокровно констатировал Одиш.

— Нет, нужно быстрее покинуть это место! И не беспокойся… Отец позаботился обо мне ещё до рождения, его специальные меры защитили мать, ограждают они и меня. Эти чары снижают боль и предотвращают потерю крови, они дадут мне силы до рассвета.

С наступлением сумерек, оставив злополучный тракт далеко позади, путники остановились. Вблизи ручья под широкой кроной они развели костёр, нагрели воды и промыли раны. Маг приготовил отвар из сочной травы, что росла тут же у воды, разделил его поровну в кружках и сразу выпил свою часть. Вторую часть он отдал слуге.

— Мы прошли больше, чем половину пути, — устроившись на настиле, говорил волшебник. — Последовав за мной, ты слишком многим пожертвовал, чтобы и дальше оставаться слугой. Теперь ты свободен от клятвы предков.

— Спасибо, господин, я ценю твою щедрость и никогда не забуду, — поблагодарил Одиш и выпил вторую половину отвара.

— По законам королевства я называю тебя равным. — Гольдамеш коснулся ладонью плеча Одиша. — Теперь ты вправе носить родовое имя или выбрать новое. Если хочешь, я помогу тебе в этом. И впредь называй меня другом. Договорились?

— Хорошо… — Одиш неуверенно согласился, воодушевлённо посмотрел на мага и продолжил: — Мой друг!

Перед тем как лечь спать, люди воззвали к богине Корши. Они сидели на коленях и просили даровать им возможность предопределить свой путь.

На рассвете следующего дня друзья разобрали вещи. Карты и прочее, что помогало ориентироваться в пути, решил нести Гольдамеш; котелок, остальную посуду и круглый щит взял Одиш. Мечи и луки для охоты на дичь путники плотно закрепили друг другу в перевязях за спинами.

— Но всё-таки! — беспокоился бывший слуга: — Как теперь быть? Лошадей нет. Как успеть?

Посмотрев на друга, маг ухмыльнулся и сказал:

— Есть практика одна… Красного ордена, энергии много не требует, “лёгкий бег” называется. Действует весь день, пока не присядешь.

Маг прошептал в полуоткрытые ладони что-то, едва слышно, неразличимо для друга. Его кисти налились алым светом. Волшебник коснулся колен Одиша, передавая им быстро угасающее сияние, и не медля потёр собственные ноги, освобождая оставшееся волшебство.

— Вот это да! Тело стало невероятно лёгким, усталость вовсе исчезла.

— Только не вздумай садиться, — повторил Ологрим другу, но тот уже не хотел ничего слушать и ринулся вперёд с небывалой быстротой.

Остановки приятели делали лишь для проверки маршрута по картам, а потом снова бежали, и так до самой ночи изо дня в день. На одном из ночных привалов Одиш вдруг спросил мага:

— Я раньше не спрашивал о том, чем ты жертвуешь, когда колдуешь, и как так вышло, что теперь ты выглядишь гораздо старше, чем должен выглядеть.

— Ты желаешь знать?

— Да.

— Это проклятье обратной связи[5]. Такова цена поражения в противостоянии с главой Белого ордена. Я не мог смириться с таким исходом и применил древнее очищающее заклинание, которое когда-то восстановил мой отец. Оно очень сложное, и меня ждал закономерный провал. Проклятье наказало носителя за попытку его снять и отняло десять лет жизни. Я не знаю, в чём конкретно ошибся. Возможно, там, в руинах Форола, я узнаю об ингредиентах для зелья, которое используется в комбинации с тем вербальным заклинанием.

Одиш поблагодарил Гольдамеша за откровенный разговор и первым заступил в ночной караул.

04. Отроги Волродских гор. 13-й день 6-го месяца 1745 г.

Взобравшись как можно выше по пологому склону, Гольдамеш посмотрел на запад, туда, где в лучах выглянувшего из-за хребтов светила блистала широкая водяная гладь. Осмотревшись вокруг и взглянув на небо, он сказал:

— Должно быть, это озеро Чистое. Если так, то мы зашли далеко на запад, а нам надо восточнее, ближе к границе Северных террий[6].

— Какое огромное, — заметил Одиш и добавил: — Откуда оно тут?

— Хороший вопрос. Ты же знаешь легенду о волшебнике, что усмирил гнев богинь?

— Да. Мать моей матери рассказывала о нём, но то был сказ безграмотной пожилой женщины, которая искренне любила меня и могла много присочинить, поэтому я и хотел бы вновь услышать эту историю.

— Так вот. Легенда гласит, что тот волшебник владел некими сакральными словами о магии. В одиночку, используя силу “слов”, он остановил движение вод на восточном побережье. Богини ночи[7] тогда сильно повздорили. Их ярость друг к другу преодолела Небесный горизонт[8] и подняла огромную волну, высотой почти до облаков. Два светила соединились на ночном небе, Охва спряталась за Яхву. Вслед за этим к восточному берегу далеко из-за горизонта, поглощая всё больше звёзд на пути, стремительно двигалась гигантская водная стена. По мере приближения она становилась всё больше, но была обращена вспять, так и не достигнув Изумрудных берегов. В академии магистр говорил нам о том, что маг каким-то образом примирил богинь, из-за чего воды океана больше никогда не поднимались вновь. К сожалению, имя мага из легенды не записано в анналах истории. Единственное упоминание о нём — один из мифов древнего Форола. Вполне возможно, что озеро образовалось в те далёкие времена, поскольку эту часть Тунрума некому было защитить от наступающей волны.

— Неужели?! — высказался Одиш. — Как думаешь, повторится ли что-то подобное вновь?

— Сдаётся мне, что никогда. С тех пор в Небесном пределе что-то изменилось, поскольку упоминаний в летописях о наводнениях, до событий, описанных в легенде, было много, а после не стало, и до сих пор не случалось ещё ничего такого, как в те далёкие дни.

Одишу нечего было добавить к последним словам господина, поэтому он молча занялся тем, ради чего они остановились. Рядом со склона убегал шумный белоснежный поток. Его журчание ещё издалека привлекло путников, и они вышли в место, сокрытое от глаз с трёх сторон, чтобы пополнить запасы воды. Студёная, она была чистой, насыщенной пузырьками воздуха и невероятно вкусной. Друзья умылись, набрали бурдюки, и пошли вдоль ручья, который впадал в узкую реку. Улыбки преобразили лица людей, когда они вышли к берегу. Не только потому, что теперь можно было искупаться и постирать бельё, но и потому, что они наконец нашли приметное место — остроугольную скалу у реки, вдоль которой когда-то проходил маршрут экспедиции.

05. Отроги Волродских гор. 14-й день 6-го месяца 1745 г.

С утра путники продолжили подъём в предгорья вдоль русла реки. Согласно маршруту, отмеченному в дневнике, их путь проходил к истоку Ветлянки. Поднимались тяжело. Искатели дышали полной грудью, но воздуха всё равно не хватало. Мошка кучным облаком преследовала их целый день. Наконец они взобрались, как им казалось, на ещё один холм и вышли на открытую местность. Лесистые отроги гор, с ещё нерастаявшим в распадках снегом, сменились каменной долиной, изрезанной ручьями и усеянной мелкими старицами. Впереди на горизонте блестели величавые белые пики. Встречный холодный воздух принёс свежесть, взбодрил путников и прогнал гнус.

Пейзаж долины был достаточно уныл. Нещадная сила ветра и воды разрушала скальные выступы, унося мелкие частицы вниз по склонам, отчего потоки становились мутными и белыми. В центре заводнённой долины соединялись воедино крупные ручьи, образуя узкий приток Ветлянки. Всюду росли кустарники и сочная трава, в избытке хватало мхов и лишайников. Осторожно ступая по правому пологому склону, усеянному крупной плохо окатанной галькой, путники миновали поворот реки, и вышли к руинам каменной башенки. Обнаружение древнего сооружения воодушевило Гольдамеша, и он, несмотря на усталость, поспешил к нему. Оказавшись под полуразрушенным сводом, волшебник сказал:

— Остановимся здесь!

— Жутковатое место. Неужели мы не можем пойти дальше?!

— Скоро стемнеет, да и заклинание ослабевает. А лучшего места для ночлега нам не найти, — наблюдая, как друг опасливо озирается вокруг, волшебник добавил: — Но не всё так мрачно, как кажется. Это первые руины, на которые я вот уже второй день надеялся выйти. О них упоминается в дневнике. Должно быть, это сторожевая башня на границе земель Форола. Как жаль! Совсем нет времени, чтобы исследовать округу.

Хворост быстро вспыхнул. Огонь осветил уже погрузившиеся в темноту стены разрушенной башни. Гольдамеш достал чёрный колдовской мешочек и кинул в костёр, надеясь на то, что его ворсистый материал ещё сберёг немного порошка. Силуэты людей уменьшились в размерах, когда пламя, поглотив ткань, вспыхнуло и изменилось в цвете. Пользуясь последней возможностью взглянуть на свиток, волшебник сел ближе к костру и ещё раз перевёл текст.

— Похоже на стихосложение: «Река берёт начало в недрах горы…», «Там с высоты…». Дальше не понятно. И вот ещё кусочек: «Увидит искатель путь под светом заходящей звезды».

— Нет! То, что эта наша река, мы уже убедились, но что значит увидеть пути? Постой, как ты вообще понимаешь, что тут написано?!

— Отец обучил, он изучал мёртвые языки, а этот тщательнее всех остальных.

— Почему раньше не говорил?

— Да… как-то всё не было подходящего момента.

— Утром ты говорил, что легенда о маге связана с древним королевством.

— Я думаю, последний правитель Форола и был тем магом.

— Но как? — искренне удивился Одиш.

— Неужели ты думаешь, что волшебник, способный усмирить богинь, не смог бы прожить достаточно долго?

— Нет… — сомневался Одиш, — но всё же прошли тысячи лет!

— Да… ты прав…. Всё же есть миф о последнем правителе Форола. Древние обожествляли его. Есть связь между ним и волшебником из легенды. Если говорить кратко, то одного считали богом, а второй владел сопоставимой силой. Детали сложны, их обсуждение утомит нас, может, в другой раз; а пока лучше отдохнём, завтра длинный день.

06. Отроги Волродских гор. 17-й день 6-го месяца 1745 г.

Завораживающие синевой высокие горы заставляли задирать голову, чтобы увидеть их заснеженные пики. Снова появились хвойные деревья, но теперь совсем другие, нежели ранее. Последние сутки путники поднимались вдоль реки, и вышли к её истоку. Здесь узкий поток падал с отвесной скалы в огромную рукотворную чашу, да так, что часть воды в конце полёта превращалась в пар. Волшебник попросил Одиша набрать бурдюки, а сам пошарил в заплечной сумке и вытащил черный дневник с зарисовками, в которых красной точкой был отмечен вход в пещеры у подножия гор. Воспользовавшись секстантом и справочником Гульдбана[9], Гольдамеш определил его точное местоположение, ненадолго задумался, а после сказал спутнику:

— Надеюсь, мы в искомом месте. Осталось ещё полдня до восхода ночных светил. Охва уже поднялась над горизонтом, но в свете Миары она едва различима.

— Что искать? — поравнявшись с магом, спросил Одиш.

— Вход в тоннели древних, — ответил Гольдамеш и спрятал карту обратно в сумку. — Здесь когда-то был огромный город… тысячи лет назад. От него почти ничего не осталось, лишь некоторые руины, как тусклые упоминания о когда-то существовавшей великой цивилизации. По какой-то неизвестной причине жившие здесь люди сгинули, и воспоминания о них растворились в пучине времён. Гибель их государства остаётся предметом споров уже два столетия с момента обнаружения первых о́стов.

— Годи, но как же местный народ? Ты как-то раз упоминал о волродах. Они разве не заходят сюда? Не интересуются руинами?

— Думаю, что нет. Экспедиция мало узнала о людях, проживавших тут. Неизвестный автор дневника характеризует местных как скрытных, а его общество — закрытым. Остаётся лишь гадать, как он узнал хотя бы об этом. Видимо, волроды считают эти земли проклятыми, и ты уже должен был догадаться почему — из-за мутной воды и жгучей травы.

Они ушли от скалы с водопадом, поднялись выше по склону и прошли вдоль хребта, оказавшись таким образом на перевале. Здесь по обе стороны горного прохода ровными рядами росли высокие ели, с них на голову искателей от лёгкого дуновения загулявшего в этот странный уголок ветра осыпалась старая побуревшая хвоя. Центральная часть перевала была открытой для света и напоминала широкую тропу без единого следа живого существа. Такая необычная подстилка была мягкой и приятно хрустела под ногами. Здесь покров был настолько высок, что ноги, ступая на нетронутое место, погружались в него по щиколотку. Крутой подъём заставил увидеть синеву чистого северного неба, проскальзывающую между пирамидальными кронами. Путники на миг остановились, ненароком залюбовавшись увиденным, но вскоре встрепенулись и продолжили подъём.

Вскоре хвойная тропа резко оборвалась; чтобы осмотреться, путники взобрались выше по крутому склону. Южане оказались перед большой отвесной скалой — рукотворной гладкой стеной, высеченной в огромном массиве чёрной породы. Чуть ниже слева был спуск, заваленный каменными обломками. Волшебник спешно бросил сумки, прильнул головой и ладонями к вертикальной плоскости, такой неестественной для окружающей местности, и воскликнул, прислушавшись к монолиту:

— Тут проход в тоннели!

— Здесь резной орнамент, — заметил Одиш, проводя ладонью по высеченной в скале канавке.

— Миара ещё не зашла?! Хорошо, — выражая мысли вслух, едва слышно говорил маг. — Воспользуюсь её светом до появления Олвы.

Недалеко от входа в пещеру Гольдамеш установил стеклянную призму. Он оставил её на плоской вершине огромной скалы, ещё очень тёплой после ясного дня. Там он прочёл простые и понятные заклинания, которые, однако, как показалось Гольдамешу, могли бы пригодиться им в темноте подземелья.

— Годи, что это ты сделал?

— Да… это… старый трюк отца, — отмахнулся волшебник. — Он научил ему меня ещё в детстве, до войны, когда вручил вот это кольцо — из внутреннего кармана жилетки маг достал медное колечко с прозрачным камнем и показал Одишу: — Оно связывает большую призму с кристаллом на кольце. Призма собирает весь падающий на неё свет и направляет в минерал. Отец создал его, разобравшись в работе форольского амулета, который пытался починить. Амулет он испортил, но до сути добрался. Тогда за порчу реликвии музей при академии магии взыскал с него большой штраф. Так вот, о чём это я…? Ах да, если я захочу, то смогу освободить свет, накопленный в нём. Вот так! — волшебник надел на правый безымянный палец кольцо, поднёс его к лицу и слабо выдохнул. Спустя мгновение маленький шарик серебристого света появился из граней кристалла. Он закружился вокруг хозяина, озаряя его и скалы под ногами блёклым светом. Шарик был довольно ярким, но, побродив вокруг некоторое время, стал гаснуть и вскоре вернулся обратно в кристалл.

— Вот это да! Держу пари, в Южном королевстве подобных вещей ещё не научились делать.

— Это единственный экземпляр. Отец хотел передать знания академии, но не успел… — после недолгого молчания, навеянного грустью, Гольдамеш продолжил: — Он занимался изучением магии древних и был близок к великому открытию. Это кольцо должно было стать его триумфом, прорывом для южной школы. Конечно, существуют другие аналоги получения света, и в его числе «зелёный огонь». Но в том-то и дело, что его свет не нужно создавать, он каким-то непонятным образом передаётся на расстоянии. Отец пытался объяснить, но мне всё было некогда, а потом его не стало.

Гольдамеш умолк, потом спрятал кольцо обратно в карман и вернулся к пирамидке, где ещё некоторое время возился с её установкой. Кое-что у него не получилось, и он в злобе бросил наземь обструганные ивовые ветки. Одиш не стал тревожить друга, понимая, что в этот раз ему нечем помочь: то была внутренняя боль, излечить которую могло только время.

Позже Гольдамеш смог отбросить горестные воспоминания и попросил спутника наломать сухой коры для факелов, которых нужно будет не мало. Друг выполнил просьбу, потом разжёг костёр и приготовил ужин из скудных запасов.

Тем временем события на небесном календаре подходили к назначенному часу.

07. Тоннели под Волродскими горами. 17-й день 6-го месяца 1745 г.

Ход в тоннели преграждали огромные каменные глыбы, поросшие бурым мхом. Для того чтобы расчистить завал, несмотря на проклятие, волшебник использовал заклинание. Он встал на колено у камней, нашептал в полураскрытую ладонь короткую фразу, затем, поймав в кулак, быстро снял её с уст, и коснулся не покрытой порослью поверхности, широко расставил пальцы, таким нехитрым способом передав действие объекту. Трещины в обломках и пространство между глыбами заполнило тусклое красное свечение, вскоре охватившее завал целиком. Гольдамеш заранее отошёл подальше и привстал на колено, Одиш последовал его примеру. Белая вспышка бесшумного взрыва озарила округу и подняла столб пыли. Когда взвесь немного развеялась, взору открылся узкий проход под гору вниз в темноту.

В запасе оставалось ещё несколько часов до события, описываемого в свитке. Волшебник выбрался на открытое для света возвышение, чтобы в оставшееся предзакатное время вобрать как можно больше энергии светила. Его торс был оголён, а руки сложены на коленях. Он сел у обрыва лицом к долине на прогретый за день плоский камень. За его спиной располагался бор, от которого к пропасти тянулись потоки прохладного воздуха, а впереди раскинулась пойма с множеством рек и ручьёв. Совсем недавно они пересекали её, вблизи та река казалась унылой и неприглядной, отсюда же, она кружила голову, заставляла вглядываться в убегающую даль, была другой — величественной и романтически привлекательной.

Когда свет перестал падать на лицо, потоки холодного воздуха тут же развеяли благодать богини, тогда волшебник открыл глаза и посмотрел вверх. Некоторые звёзды уже проявились в наступающем тёмном пределе. На востоке по правую руку от Гольдамеша Миара спряталась за горизонт, а вдалеке на юго-востоке показалась Охва, увидев сестру на противоположной стороне небесного свода.

Ещё не совсем стемнело, когда Гольдамеш вернулся к догоравшему костру. Одиша не было у огня, но его вещи лежали рядом. Маг надел рубаху, накинул плащ, подобрал меч, положил в сумку футляр со свитком древних, собрал другие вещи в котомку, которую перекинул через плечо. К этому времени вернулся его спутник с двумя вязанками хвороста за спиной, уже полностью готовый к спуску. Сумки с походным скарбом путешественники оставили у костра, предусмотрительно и старательно обложенного камнями.

— Свиток предупреждает, что вход в пещеры защищён печатью. Я чувствую барьер, отделяющий подземелье от поверхности, — сказал Гольдамеш, остановившись у расчищенного входа в тоннели, а когда провёл ладонью по невидимой вертикальной поверхности, то добавил: — Да… он начинается тут.

— О чём это ты?! Давай спускаться. Чего же ещё ждать?

— Нет, нет! Стой! Прежде проверю, — удерживая друга, скомандовал маг.

Гольдамеш в воздухе прочертил несколько символов. Его палец оставлял едва заметный след. Не добившись ожидаемого результата, маг воспользовался ещё одним верным способом — кинул обломок скалы во тьму тоннеля. Пролетев недолго, камень упал и с грохотом покатился вниз. Воцарилась тишина, и ничего больше не произошло.

— Хм… древняя магия истощилась…. Всё же лучше дождаться назначенного часа.

— Люди далёкие от школ[10] всегда проверяют всё на себе. — Одиш подошёл к костру, зажёг факел и вернулся назад со словами: — Пойду первым и, наконец-то узнаю, чего стоит это долгое путешествие. — Он поджёг факел своим, передал первый Гольдамешу и не медля шагнул в тёмный тоннель. Бесстрашный Одиш спускался вдоль холодной стенки, пологий каменный путь выводил его на глубину. Перед первым поворотом он прокричал:

— Иду дальше, тут какие-то ступени!

— Жди меня! Я сейчас! — крикнул маг в ответ, поднял факел под низкий потолок, но остановился на входе и произнёс: — Эхо… Его нет! Почему его нет?!

В глубине тоннеля Одиш вышел к узкому месту и новому повороту. Впереди оказался подъём со ступенями, где-то вдалеке промелькнул яркий свет. Без доли сомнения он зашагал вперёд к источнику и оказался на выходе из тоннеля, где стоял Гольдамеш.

— Что? Как так?!

— Что произошло? — осведомился маг.

— Готов поклясться, что я шёл вперёд и не думал возвращаться, — удивлялся Одиш. — Каким-то образом я попал обратно, хотя точно помню, что не поворачивал дважды в одну сторону.

— Интересно. — Маг крикнул во тьму тоннеля. — Прислушайся.

— К чему?!

— Эхо. Его нет. Пойдём теперь вместе.

Они спустились в тоннель, идя лишь прямо, но вернулись ко входу. Одиш негодовал — Гольдамеш же был в восторге от новой, неизведанной магии. Они поняли, что войти в тоннели не так просто, как казалось, и вернулись к костру.

Прошло совсем немного времени, и два светила, словно отражения друг друга, оказались в ночном небе. Место спуска под землю озарилось звёздным светом, и из глубины тоннеля появился полупрозрачный силуэт человека в белой мантии и того же цвета плаще с капюшоном, скрывавшем лицо. Его появление было неожиданным, люди наблюдали его медленное приближение молча, оставаясь на своих местах. Гольдамеш признал в силуэте человека знакомые черты и сказал:

— Белый маг? Нет… всего лишь призрачная тень давно ушедшего человека.

Силуэт остановился в трёх шагах от людей. Тяжёлый голос, многократно усиленный эхом, раздавался из глубины тоннелей:

— Стойте, искатели, и внемлите этому посланию. Вы обладаете опасным знанием о том, что хранится в глубинах. Торопитесь! Проход открылся ненадолго. И будьте осторожны! Лишь людям с сильной волей суждено выбраться назад. Пройдя внутрь, уже нельзя будет передумать: древняя магия восстановит барьер и закроет проход до следующего “Орона”[11].

Белый призрачный силуэт медленно развеялся в воздухе. Гольдамеш сразу прошёл в тоннели, оказалось что барьер, ранее преграждавший им путь, ослаб. Волшебник достал кольцо и выпустил блуждающий огонёк. Его слабого свечения хватало, лишь чтобы увидеть путь на пять шагов впереди. Мерзко было в этих тоннелях: мрачно, душно, и мокро. Люди долго спускались, пробирались из одного грота в другой, преодолевали узкие места, искали путь в темноте. Наконец они вышли туда, где, как им казалось, было больше воздуха — в старый полузатопленный грот. Откуда-то издалека доносились звук перекатов подземной реки и шум водопада. Блуждающий свет почувствовал свободу и поднялся высоко, развеял мрак и осветил высеченную в скале на противоположной стороне ровную стенку. Бесстрашные исследователи подошли ближе к ней и обнаружили барельеф, а на нём изображение молота, наковальни, других инструментов и надписи.

— Я узнаю их! Надо перевести. Нужно больше света. Зажги ещё факел.

Друг выполнил просьбу и заметил, как что-то непонятное и чёрное отскочило от его ног. Одиш отпрянул и тут же дёрнул волшебника за рукав. Гольдамеш был столь увлечён, что не обратил внимания на спутника и остался у стены, читая про себя или тихо вслух надписи на благозвучном языке. Разрываясь между страхом и нежеланием отвлекать волшебника, Одиш задрал горящие факелы так высоко, насколько ему позволял рост. Он смотрел на колеблющуюся кромку, где обрывался свет, и время от времени замечал её движение к ним. Когда же он прикрыл огонь, то в ужасе увидел, что ползущая тень заняла всё закрытое от света пространство. Одиш быстро убрал ладонь, но это не заставило тень отступить назад, а лишь остановило. Когда она достигла квадратного выступа в четырёх шагах от стены, искатель не выдержал и вскрикнул:

— Годи! Она движется! Тень движется!

Волшебник был невозмутим, но вернулся в мир из мысленных странствий и успокоил друга.

— Скорей, — приказал он. — Нужно двигаться дальше!

— А как же тень?! — паниковал Одиш.

— Нет смысла отгонять её. Придут ещё. Мы теряем время. Охва скоро скроется от сестры на небе, а то зачем мы сюда пришли находится гораздо глубже! — маг подтолкнул друга. — Скорей!

Они побежали к другому переходу. Он был низким и узким, пришлось встать на четвереньки и обронить один факел, чтобы хоть как-то задержать сущность, скользящую следом. Это замедлило тень, но ненадолго. Она неторопливо поглотила огонь, чем приковала взгляды ошарашенных людей, и сразу двинулась на них, облепляя каждый след, что оставили аппетитные чужаки. Стало понятно, что это вовсе не тень, а склизкая черная субстанция, невиданных размеров. Медлить было нельзя. Исследователи в ужасе отвернулись и продолжили путь. Когда они, наконец, выбрались из низкого тоннеля, то оказались в каменном коридоре, искусно выдолбленном в скале. Слева на стене ярким голубым светом проступили знакомые знаки. Гольдамеш подошёл к ним, воткнул факел в трещину и быстро перевёл.

— Это предупреждение Оди. Оно о проклятии, что настигнет каждого, кто потревожит эти гроты. Проклятие придёт в виде тени. Здесь также сказано, что мы пока можем отступить и уйти живыми.

— Что? Не запоздало ли предупреждение?

— Оно не для нас. Но всё же. Я думаю, мы пока можем выбраться невредимыми, и избежать той сущности, что преследует нас. Поэтому я спрошу. Идёшь ли ты дальше, друг мой? И пожалуйста, на этот раз оставь в стороне слепую преданность, к которой с малых лет тебя принуждали.

— Я с тобой, друг. До конца.

Обменявшись рукопожатиями так, как это принято в Южных землях, они побежали вперёд по каменному коридору и уже не оглядывались. Оторвавшись от тени, они попали в зал, частично затопленный подземным озером. Они остановились перевести дух и невольно уставились на воду. Водоросли в ней излучали тусклый зеленый свет. По дну плыло что-то тёмное, раздвигало стебли, но нельзя было разобрать вдалеке, что именно.

Зеркало озера накрыла дымная пелена. Она поднималась от воды, словно та кипела. Потом из неё вынырнула внушительная голова, а за ней панцирь огромной черепахи. Рептилия мощным рывком выскочила на пологий берег, поднимая собой высокую волну. Её гигантские размеры заворожили искателей, она могла поравняться с ними в росте. Вода ударила в сапоги, люди спешно отступили и уставились в пустые слепые глаза, что вдруг оказались на уровни их собственных. Черепаха медленно и тяжело дышала, повернув голову прямо на волшебника.

— Кажется, она хочет что-то. Оди, приготовь пока хворост. Зажги его, когда станет необходимо.

— Сейчас!

— Создание древней магии?! О да, я чувствую твои мысли, — обращался к черепахе Гольдамеш, когда друг отошёл и уже не мог его услышать. — Зачем ты здесь? Хочешь чего-то от меня? Или хочешь что-то показать? Да… показать…

Маг отбросил сомнения и прикоснулся к голове черепахи. Между волшебником и древним созданием образовалась особая связь, которую заметил Одиш, когда закончил с приготовлением.

— Что происходит?

— Она хочет поведать мне историю народа, что жил здесь тысячи лет назад. Она просит разрешения, чтобы поделиться со мной воспоминаниями о том времени. И я уже дал согласие.

Установив более тесную связь с древним созданием, волшебник начал проговаривать вслух то, что с ним происходит:

— Её мысли так обширны, так красочны и полны… В них можно утонуть… Она показывает мне прошлое. Я вижу огромные механизмы, великие изобретения, древний город, населённый прекрасными людьми. Лишь некоторая часть города располагалась в подземных чертогах. Богатая культура, обширные познания в различных областях. Я вижу расцвет. Это пик их цивилизации. Невероятно…. Так красиво! Ещё, — уже обращаясь к черепахе, просил маг: — Покажи мне ещё. О нет! Нет-нет. Что это?

Волшебник перестал описывать то, что с ним происходило. Он впал в какое-то бессознательное состояние, вовсе не реагируя на попытки спутника растормошить его.

08. Тоннели под Волродскими горами. 2232 г. до д.п.н.

Седой старец в чёрном облачении и статный мужчина в кольчужном доспехе, украшенном красными витиеватыми узорами, стояли совсем рядом, но присутствия наблюдателей не замечали. Границы восприятия расширились, и Гольдамеш узнал в месте, куда перенесли его воспоминания древней рептилии — грот, в котором они сейчас находились, но в то время он ещё не был затоплен. Воды словно отступили, освобождая понижение в просторном каменном зале, свод которого поддерживали массивные колонны. Расположенные по периметру входы охраняли мужчины в тяжёлых доспехах с длинными мечами за спинами. Каждый их стражников держал свечной фонарь в руках, освещая грот и четыре коридора, ведущие к нему из соседних залов.

В центре тёмного зала находилась ниша. В самой нижней части её сразу под ступенями был хитрым образом выполнен скрытый проём с потайным гнездом, для чего-то симметричного и многогранного. Старец настаивал спрятать в нише что-то важное, но мужчина в кольчужной броне противился его словам. Мужчина размахивал руками, ходил кругами, уговаривая отдать ему то, что другой предлагал спрятать. Их голоса было почти не разобрать, они раздавались глухим откликом в сознании, но вскоре стали чёткими и понятными, словно излагались на родном для наблюдателя языке:

— Кристалл должно хранить здесь. Это надёжное место! Что бы ни случилось, оно устоит вечно, — говорил старик в чёрных одеждах.

— Да что вообще может случиться? Наши армии не знали поражения со времён Лоавера[12]! Чёрный орден — самый могущественный на известных территориях. Чего нам бояться? Какова причина вашего беспокойства?

— У него никогда не было причин! Он просто унывал от скуки, когда разрушал миры и убивал богов. Я пытался скрыться в прошлом, но он и тут меня настиг. Я чувствую, как тьма сгущается над королевством. Времени почти нет, нужно сохранить хотя бы дух Форола — его знания о мире и магии!

— Нет! Кристалл принадлежит народу и каждый имеет право постичь его мудрость, если достоин, — заявил юный воин.

— Но ты не вправе!

— Я король! А ты всего лишь бывший регент, дорогой дядя, и мне решать что будет.

Воспоминание прервалось, сменившись другим более мрачным.

Тот же грот. Молодой король в сопровождении охраны появляется из северного тоннеля и бежит к нише в центре. Но что-то не так, через вихрь воспоминаний пробиваются душераздирающие вскрики людей. Из примыкающих к залу коридоров вываливаются невиданной величины тёмные сущности — огромные сгустки неправильной формы. Они растекаются по стенам, под их напором осыпается каменная кладка. Несмотря на горящие жезлы в руках, сущности бросаются на стражей зала и поглощают их, становясь ещё больше. Монарх с горсткой воинов и чёрным магом сгруппировались в центре зала над нишей.

— Защитите короля! — командует капитан.

Стены содрогнулись от наплывших тёмных масс и вот они уже повалили последних защитников на пути, когда маг поднял высоко посох и сказал последнее слово. Чёрный опал в вершине оружия стал источником белой вспышки, что спалила ближайшие тени и отбросила остальных к стенам. Волшебник ненадолго развеял тьму и тем самым выиграл немного времени. Король склонился над каменным обручем и отодвинул тяжёлую плиту над потайной нишей. Из кожаной сумы на длинной лямке, переброшенной через шею, он достал огромный многогранный кристалл и вставил в специальное отверстие.

— Спасён! — воскликнул король и надвинул плиту обратно, которая тут же опустилась ниже. Её засыпал моментально затвердевший слой песка. Закончив дело, монарх развернулся спиной к дяде и спросил:

— Что скажешь? Достойная ли это смерть?

— Более чем…

В этот момент, отделившись от колонн, что-то огромное и склизкое упало сверху, накрыв последних живых в этом гроте. Крики из вихря воспоминаний тут же умолкли и фокус восприятия сменился вновь.

На фоне серой долины теперь дымились остатки, когда-то прекрасных домов. Под обгорелыми обломками смрадно разлагались обожжённые трупы животных и людей. Следов погромов этого смертоубийственного дела не было: ни копыт, ни сломанных копий, ни тел нападавших врагов.

Белый предводитель в окружении соратников стоял на длинном фундаменте недостроенного дома. Он мрачно взирал на окрестности, когда воины из сопровождения его ордена тушили пожары и разгребали завалы в надежде отыскать выживших северян. Спасателям было трудно дышать, но они продолжали разбирать завалы.

— Великое зло укрылось от света в недрах этих гор. Ночью оно пировало на поверхности и теперь отлёживается, словно зверь, набивший брюхо плотью недавно загнанной жертвы. Сегодня мы опоздали на выручку северным друзьям, но долг велит спуститься в тоннели и остановить тьму, пока она не распространилась по миру. У нас нет времени на подготовку, а преимущество сомнительно. Выдвигаемся через час!

Воспоминание прервалось, чтобы перенести фокус восприятия вперёд во времени в центр бушующей схватки магов и теней. Белый предводитель создавал великое заклинание, чтобы навеки заточить созданий тьмы в подземельях. Другие маги отгоняли теневых сущностей — ослепляли их вспышками света или молний, громили огненным вихрем и ставили непреодолимые незримые барьеры. Когда глава белых кончил, гроты осветило алое пламя. По поверхности каменных распространился широкий огненный фронт, изрядно потрепавший мерзких созданий на пути.

На этом видение прекратилось. Черепаха попятилась и ушла на глубину, скрываясь в темноте. Чужие воспоминания наконец отпустили Гольдамеша, он слегка покачнулся, как будто ненадолго потерял сознание, а когда пришёл в себя, то начал раздеваться. Он снял грубую верхнюю рубаху, тяжёлые сапоги и бросился в воду.

Озеро оказалось неглубоким. Доплыв до середины, волшебник едва разглядел сквозь зеленоватое сияние каменную нишу, скрытую за водорослями. Выдохнув, он нырнул. Цепляясь за стебли, он быстро достиг дна и попытался открыть тайник. Никакого замка или спрятанной кнопки не было, пришлось всплывать.

Продержавшись недолго на воде, маг отдышался и снова нырнул ещё раз. Как только он коснулся поверхности, тайник самопроизвольно поддался. Запирающая плита растворилась, и в глаза ударил яркий голубой свет слегка приглушённый растворённой в воде взвесью. Вскоре свет угас, и взору открылся его источник — прозрачный кристалл размером с кулак. Гольдамеш подобрал его и как можно быстрее вынырнул, жадно вдыхая затхлый подземный воздух.

Вода в озере почернела, что-то тёмное вторглось из глубоких трещин, питающих озеро, и распространилось по дну на дальней стороне водоёма. Гольдамеш заметил изменения и тут же поплыл прочь, спрятав кристалл за пазухой. Уже на каменном берегу с трудом рассекая воду, он прокричал другу:

— Поджигай! Всё что есть!

Вспыхнул яркий огонь, свет которого пробился даже в дальние уголки грота. Послышались сотни визжащих голосов от стен и из глубин тоннелей. Тьма зашевелилась вокруг.

— Кристалл Оди — это “слово”! — улыбался Гольдамеш, доставая его из-под мокрой рубашки. — Мы нашли его, нашли!

— Годи! Тени приближаются. Опять!

— Зажги все факелы и воткни по периметру. Не дай костру погаснуть, я хочу открыть кристалл.

— Неужели — это не может подождать! Нам пора выбираться!

— Я работаю над этим.

Волшебник снял мокрую рубаху, кинул её у костра, сел рядом и прикоснулся к кристаллу. Годи погрузился в странный сон. Как будто приготовился медитировать, но замер между этими состояниями.

Тени приближались, яркости костра не хватало, чтобы их отогнать. Одиш размахивал последним факелом, но и тот сгинул внутри липкой теневой сущности. Костёр почти прогорел. Тени ждали решающего момента, когда станет совсем темно, и уже ничто не помешает насладиться добычей. Некоторые из них уже боролись друг с другом, как хищники перед неразделённой тушей. Они играли со случайными людьми и растягивали удовольствие, предвкушая пир. Но люди были неслучайными, и когда уже, казалось, не осталось надежды на спасение, Гольдамеш очнулся. Не прошло и мгновения, как алая волна, родившаяся в тлеющих углях прогоревшего хвороста, разрослась и отбросила подступающих теней. Она каскадом пронеслась по пещере, несколько раз отразилась от стен, поражая теней снова и снова.

Опасность отступила, но эта странная вода не давала покоя магу. Волшебник подошёл к кромке. Она была густой, тёмной и уже не водой, а гадкой чёрной слизью. Недалёко от берега поднялся тёмный силуэт, его покосившаяся голова вертелась из стороны в сторону. Неведомое зло истошно завопило. Оно побежало на мага, глубокие воды, казалось, вовсе не мешали ему. Оно изрыгало громкий хриплый рёв:

— З-е-е-е-е-й!

Сгустки появлялись перед ним и разошлись в стороны, как волны обгоняющие поток. Волшебник быстро отпрянул от воды. Из костра он взял обугленную палку и встал перед другом, закрывая его собой от наступавшего мрака. В этот раз Оди услышал шёпот, который всегда скрывал от него волшебник:

— Эрарио[13]!

Волна огня, родилась из тлеющей ветки, и широким фронтом, распространилась в направлении озера. Теневые сущности испарились под действием этой магии, а их горящий предводитель с воплями погрузился в тёмную воду.

Когда опасность миновала, неожиданно снова появился призрачный волшебник. Его силуэт указательным пальцем начертил в воздухе белый широкий круг и серый, едва различимый крест в нём. Завершив действие, призрачный маг улыбнулся людям и растворился в воздухе спустя мгновение.

— Вперёд! Это выход! Коснись символов!

Гольдамеш толкнул несообразительного друга на расчерченные в воздухе символы и кинул ему вдогонку котомку. Одиш поймал сумку в руки и боком повалился на светящиеся знаки. Символы исчезли, а вместе с ними исчез и сам Оди, затянутый в какую-то непонятную аномалию. Через мгновение она вновь восстановилась, а волшебник, увлечённый её колебаниями, вовсе забыл о безопасности. Он подошёл ближе, чтобы наблюдать за частыми изменениями формы креста и круга, периодически вытягивающегося в овал.

Свет блуждающего огонька вблизи аномалии искривлялся. Неожиданно тот и сам пропал в ней, но затем вновь появился, не изменив парящих прозрачных знаков. Окинув ещё раз беглым взглядом грот, Гольдамеш увидел купол из тени и мрака, нависший сверху. Тёмные сущности скользили по невидимой границе защитного барьера, некоторые из них пытались пробить его силой, падая с потолка грота, при этом издавая характерный звук. Коснувшись символов, маг тут же исчез и с его исчезновением, обитель, которая защищала место выхода, сомкнулась, впустив на высвободившееся место объединившуюся воедино тёмную сущность.

Очутились они на излучине ручья. Под ногами на перекатах успокаивающе журчала вода. Одиш не понимал, как выбрался наружу из страшного подземелья, да так и лежал на спине, медленно приходя в себя. Гольдамеш, напротив, задумчиво сидел на траве, вглядываясь в воду, затем лёг на траву рядом с другом и уставился на прояснявшееся небо, а в нём была видна уже только одна Охва. Сапоги и одежды южан были вымазаны в глине, уже успевшей подсохнуть, но это совсем не заботило их. Они настолько измучились, что тут же уснули под тенью высокого речного берега.

К обеду южане проснулись, поняли, что страшно голодны, развели костёр и на половину сократили скудные запасы провизии. Когда же они утолили аппетит, то рассмеялись, внимательно посмотрев друг на друга, на свои испачканные лица, на задубевшую одежду и на то, как засохшая коричневая глина осыпается с них. Сейчас им эта радость была необходима, как лучшее лекарство от ужасов подземелья. Они отбили грязь с высохшей одежды, искупались в реке, обсохли, затушили костёр и отправились в обратный путь. В дороге Одиш сочинил стих и незамедлительно поведал его другу. Выслушав спутника, волшебник сказал:

— Сочиняешь ты, конечно, скверно.

И оба вновь рассмеялись.

09. Земли «Союза Северных племён». 19-й день 6-го месяца 1745 г.

Из леса друзья вышли в уже знакомую им долину. Уверенным шагом они уходили прочь от зловещих пещер, чтобы оставить пережитые ужасы в прошлом. Шли они молча, до сумерек, и в очередной раз остановились близ воды на берегу реки и развели костёр. В свете разгоревшегося пламени на кристалле проступили тусклые бледно-розовые символы. Рассматривая эти символы, Гольдамеш заметил:

— Знаки постоянно меняются. Я с трудом понимаю их, но с каждым разом они даются всё лучше, будто специально учат меня языку создателей.

— Долго сидеть собрался? — беспокоился Одиш.

— Ты спи, — отмахнулся маг. — Я ещё посижу.

Так прошла ночь, и лишь на рассвете волшебник немного вздремнул, понимая, что все секреты древних разом не открыть. Пока маг отдыхал, его друг набрал синих ягод, нагрел воды и зажарил пойманных ранее ящериц. Ближе к полудню, едва насытившись тем, что предоставила им природа, южане продолжили путь. На окраине леса перед выходом на равнину Одиш приостановился и спросил:

— Как думаешь, к середине лета доберёмся до границ Алкании?

— Хотелось бы.

Вдруг из-за дерева в нескольких шагах впереди выскочил высокий мужчина, в неприметной одежде, хорошо скрывающей его в гуще леса. Единственное что в незнакомце было довольно необычным — это шкура с головой медведя, используемая им вместо плаща. Не успел Гольдамеш сделать и шагу, как мужчина направил меч в его сторону и сказал на общепринятом диалекте северных земель:

— Стой на месте, чародей! И без резких движений…. Иначе стрелы, направленные в тебя, сделают своё дело.

Из укрытий показались другие люди в кожаных доспехах с накидками из шкур волков и барсов. Трое из них держали натянутые короткие луки, готовые выстрелить, двое других поднятые для броска копья. Все целились исключительно в мага. Гольдамеш медленно протянул руки вперёд, чтобы были видны ладони, и сказал другу:

— Лучше повинуйся и не дёргайся.

Северяне, вооружённые копьями, воткнули их в землю, подошли к южанам и связали тем руки. Рослый воин с длинными русыми волосами, чью спину прикрывала шкура медведя (мастерски обработанная голова зверя без нижней челюсти была откинута как капюшон), перекинувшись несколькими словами с соратником, подошёл ближе и обратился к сидящим на земле незнакомцам.

— Я Антарион — хозяин этих земель, предводитель охотников, — он недружелюбно посмотрел на молодого чужака: — Кто вы такие, зачем здесь и как так получилось, что мои лучшие следопыты не смогли вас нагнать?

Одиш молчал, он не понимал языка, на котором к нему обращались, и отрицательно кивал, на каждое сказанное слово. Между собой северяне перешёптывались, чтобы не мешать вести допрос. Один из них достал короткий кинжал и направил его в сторону чужестранцев, затем приставил к шее и сделал зловещий жест. Одиш обратил на него внимание, но не подал виду, что испугался.

— Прошу прощения за друга, он не понимает языка, — вмешался маг. — Моё имя Гольдамеш, а его Одиш. Мы уроженцы земель, что лежат далеко к югу отсюда.

— Что вы забыли на севере? — Антарион был ужасно нетерпелив.

— Мы исследовали древние руины, расположенные к северу отсюда, и…

— Учёные значит? — прервал воин. — Мои следопыты доложили, что один из вас чародей. Это так?

Гольдамеш медлил, обдумывая слова. Он пытался выдавить улыбку, чтобы выглядеть дружелюбней, но в такой ситуации она ему не удалась, и он согласился с предположением, любезно предоставленным ему Антарионом:

— Да, да! Мы учёные и в целях ремесла практикуем небольшую магию для преодоления некоторых сложностей. Только и всего.

— Сложностей?! — лидер северян не ожидал, что маг с ним согласиться. — Вы нарушили границы Союза. Хуже того — использовали магию. Она разрешена в этих землях, только в крайних и исключительных случаях. Вы отправитесь с нами в Олкентон, где Высокий совет решит, что дальше делать. На этом всё. Ведите себя сдержанно, повинуйтесь приказам и о вас позаботятся.

Пленники тревожно переглянулись, пытались возразить, но Антарион уже не слушал их. Он приказал связать южанам руки за спиной, а Гольдамешу ещё и повязали рот тряпкой, чтобы чародей не обронил вербальное заклинание. Освободиться пленникам не было ни шансов, ни возможности, да они и не пытались.

Отряд повёл южан через леса в горы на северо-запад. Дорога была долгой, они пересекли несколько ручьёв, миновали опушку леса и добрались до стоянки только к вечеру. Это был низкий домик на возвышенности среди деревьев, заваленный хвойными ветками, вход в который закрывала пробитая грубая шкура. Внутри было довольно уютно. Жилище стояло на чашеобразной яме глубиной до колен, в центре которой находился ещё тлеющий очаг, а над ним в потолке чистым небом зияло круглое отверстие для выхода дыма. Вокруг очага располагались лавки и настилы для отдыха. Запахло жареным мясом.

Через час пленников угостили на вид не очень аппетитной, но сытной требухой оленины. С ними не говорили и даже между собой не дали общаться. Рано утром охотники продолжили путь. Они отыскали две освежёванные туши оленей, припрятанные в глубокой яме рядом с лагерем. Антарион постоянно поторапливал своих людей. Он становился злобным и резким, когда снова смотрел на уже изрядно запыхавшихся пленников.

После полудня отряд вышел к реке и двинулся вдоль берега. Вскоре послышался шум падающей воды. Вблизи высокого водопада, нарушителям завязали глаза.

Наконец вечером отряд вышел к поселению, где южанам сняли повязки. У широких ворот их встретили стражники. Антарион обратился к привратнику, вышедшему навстречу, ко вновь прибывшей группе.

— Намон, друг мой. — Антарион похвастался тушей оленя, которую нёс на плече: — Видишь, какую красавицу изловили.

Охотники и стражники обменялись крепкими рукопожатиями и объятиями. Намон оценил добычу и незамедлительно осведомился о подозрительных незнакомцах в отряде:

— Эти ещё кто такие?

— Да вот… Лазутчиков каких-то поймали!

Одиш был неосторожен и остановился в непростительной близости за спиной Антариона. Предводителю охотников это не понравилось, и он незамедлительно толкнул чужака в плечо, от чего тот чуть было не упал. Северяне громко захохотали, наблюдая, как предполагаемый шпион, развернувшись на одной пятке, пытается удержать равновесие. Эта ситуация несколько разрядила недоброжелательную обстановку.

Пропустив через ворота, южан повели налево вдоль частокола с одинокими редкими башнями для дозорных. Навстречу отряду часто попадались прохожие, приветствовавшие Антариона.

В воздухе раздавалась музыка, сопровождаемая чарующим нежным голосом. Голос был так необычен, что Гольдамеш невольно остановился, заслушавшись. Стражнику, который вёл южан в неизвестном направлении, не понравилось поведение чародея, и он древком толкнул его в спину, заставив тем самым идти дальше.

Олкентон располагался на каменистых берегах узкой глубокой реки. Левый берег города развивался быстрее. Деревянные дома тут были воздвигнуты радиально в три ряда от центральной площади, примыкающей к набережной. Последний полукруг домов всё ещё строился и примыкал почти вплотную к частоколу. Ниже по течению находилась купальня, а выше высокий дом, перед входом в который стояли столбы, увешанные чучелами диких животных.

У моста через реку на другой берег Антарион отдал тушу другим охотникам, и те покинули отряд, чтобы присоединиться к шумной толпе, со стороны которой доносилось чудное пение, сопровождаемое ритмичной музыкой.

Южан повели в обход площади, где проходил какой-то праздник. Музыка по мере удаления от центра поселения стала едва слышна, но сладкий голос женщины, что пела так удивительно и мягко, отголосками проникал в самые дальние его уголки.

Нарушителей вели по тропе между высоким частоколом и безоконными задними фасадами. Дома стояли так близко к ограждению, что тропа казалась узким высоким коридором. Через каждые три-четыре постройки появлялась улица, которая вела напрямую к центральной площади. Проходы кое-где были выложены серыми камнями, а чаще всего втоптанной речной галькой. В окно на одной из улиц высунулся любопытный ребёнок и увидел проходящих мимо чужаков. Одиш подмигнул малышу, а тот, вдруг испугавшись, быстро спрятался обратно.

Наконец пришли к длинному дому, который примыкал к частоколу с западной стороны. На крытом крыльце за столом сидел пожилой мужчина, раскуривая только что набитую табачком трубку. К нему поднялся Антарион и что-то сказал. Пожилой мужчина посмотрел на связанных незнакомцев и невольно помрачнел, затем открыл двери в дом, в него и завели чужеземцев.

В левом дальнем углу помещения были две камеры с лавками и металлическими решётками, крепко прикреплёнными к деревянной основе. В камерах оказалось довольно грязно: пыль с сидений стряхивалась ладонью. Антарион закрыл южан в ближайшей клетке и ушёл прочь. Одиш выкрикнул ему вслед:

— Хоть руки бы развязал.

Спустя некоторое время внутрь прошёл мужчина, который курил трубку на крыльце. Он осмотрел пожитки «учёных». Разложив чужеземное оружие на круглом столе перед камерами, северянин взял в руки сумку волшебника. Из неё он доставал много интересных вещей: карты земель для путешественников, разноцветные камешки причудливой формы, циркуль и секстант. Когда же он вытащил кристалл древних, то переменился в лице: его веки приподнялись, а глаза жадно забегали. Проступавших ранее на поверхности многогранника знаков в этот раз не было. Мужчина оценивающе крутил минерал в руках, время от времени поглядывая на заключённых. Увидев жадный взгляд северянина, Гольдамеш заволновался. Он привстал и подошёл ближе к решётке, тем самым вызвав интерес караулившего их мужчины:

— Удивительно! Племянник сказал, что следопыт выследил вас до Глубоких пещер. Неужели вы добыли его в тех гротах?! — и снова, кинув взгляд на кристалл, добавил: — На него можно купить целое имение в Северных терриях, а может и два. Вряд ли вы рисковали жизнью просто так, спускаясь в проклятое место.

Мужчина продолжил шариться в вещах заключённых, но не нашёл больше ничего интересного и успокоился. Его взор опять приковал к себе кристалл. Он стал крутить его над головой и разглядывать, бормоча что-то о лесном духе и о том, как он будет рад такому подношению. Гольдамеш забеспокоился ещё сильнее. Северянин отошёл от стола и достал из комода у окна заплесневелый рулон бумаги, обернул им кристалл и направился к выходу.

— Стой! — окликнул его Одиш. — Эта вещь не для тебя, верни её, негодяй! Верни сейчас же!

Северянин остановился, махнул рукой и, не обращая внимания, продолжил движение. Волшебник негодовал, его тело начинало трясти, мысль о том, что кристалл может быть потерян, выводила из себя. В тоже мгновение верёвки, связывающие руки чародея, чудесным образом распутались, и он сорвал повязку мешающую говорить.

Направленное заклинание накрепко заперло двери. Караульный отшатнулся и в ужасе обернулся на мага. Гольдамеш не медлил, следующим заклинанием он усилил физические силы, раздвинул прутья решётки и шагнул из камеры. Это короткое заклинание ненадолго лишило мага равновесия под действием проклятия, и он упал на стол. Караульный выхватил кинжал и понёсся на обессиленного мага, но связанный Одиш упал ему под ноги и повалил на пол. Кинжал отлетел в сторону, характерно звякнув.

— Сюда! — кричал караульный. — Лазутчики сбежали!

Гольдамеш пришёл в себя, коснулся головы старика и прошептал:

— Лакренто[14].

Старик перестал сопротивляться, потому что погрузился в мирный глубокий сон.

— Как ты освободился? — спросил Одиш, когда друг его развязал.

— Не знаю. Я подумал об этом и верёвки ослабли.

Маг подобрал отскочивший кристалл и на нём тут же проступили новые знаки. Он перевёл их, затем тяжело выдохнул и чуть ли не вскрикнул:

— О нет!

— Что?! Что такое?

— Надвигается опасность, мой друг! Тьма. Она на свободе! Белые маги древности не могли победить зло, поэтому наложили сдерживающее заклятие. Они связали кристалл — устройство древней магии с мраком, поглотившим его создателей. Но мы забрали кристалл, и теперь слуги тьмы, ведомые заклятием Чёрных магов Форола, идут за нами ночью и в сумерках, прячась в тенях. Боюсь я не смогу остановить их и уберечь это поселение.

— Тогда нужно предупредить людей. Пусть уходят! — воскликнул Одиш.

— Это плохая идея. Скоро ночь. Мы должны покинуть селение и увести мрак подальше, пока есть время. Нужно связать этого вора, а то ненароком кинется нас искать, — Гольдамеш показал на спящего северянина.

Они оттащили караульного на лежанку, связали путами, что были до этого на них, и сунули кляп. Друзья быстро собрали снаряжение и вылезли через окно на задний двор. Выбраться тайком не составило труда. Прошмыгнув мимо отвлёкшейся на веселье стражи, друзья вышли из южных ворот, через которые их вели ещё днём. Они прошли вдоль частокола на восток и скрылись в лесу. Южане пошли вдоль просеки, минуя хижины лесорубов. Не было ни души — все ушли на праздник, звук которого ещё долго доносился с запада.

Стемнело. Друзья вышли к берегу извилистой реки, на которой находилось поселение волродов, но гораздо восточнее и немного севернее. Взошла полная Яхва. Тишина не предвещала опасности, но маг чувствовал приближение тьмы. Письмена на кристалле снова проявились ярким кроваво-красным светом. Преследуемые тьмой принялись ломать ветки и собирать хворост, чтобы развести спасительный огонь. У реки южан окутал призрачный туман. Плясавшие в нём тени окружили их, но не нападали.

Туман сгущался, в нём прослеживался силуэт. Навстречу вышел упырь тот самый, что бежал в гроте и орал во всю прогнившую глотку “Зей”. Он не спешил и потихоньку приблизился к людям. Его голова висела на правую сторону, а сам он, наклонившись влево, начал что-то шипеть. Одиш не слушал и пытался разжечь огонь, но Гольдамеш отчётливо понял то, что хотел донести упырь:

— Много тысячелетий я и мои слуги провели в тех скалах. Белые заточили нас. Их магия была настолько сильной, что я даже приблизиться не мог к кристаллу до этого дня. Но они допустили огромную ошибку, запечатав кристалл от тьмы, они и подумать не могли, что кто-то сможет взять и просто вынести его. Тх-ха-ха! — Зей закатился истошным хриплым смехом. — Теперь мне остаётся только убить хозяина кристалла, чтобы освободить себя и слуг от привязи. Спасибо тебе чародей, за такую великую услугу.

Письмена на кристалле проступили вновь, Гольдамеш перевёл их, улыбнулся и ответил:

— Я почти поверил в ошибку предков.

Волшебник выронил из рук кристалл. Тени тут же атаковали. Зей выхватил огромную булаву и яростно двинулся вперёд, на его лице, на слизкой, прогнившей коже, от перенапряжения лопнули гнойные пузыри. Маг опустил веки, перед его грудью назрел маленький пучок света. Через мгновение он оказался в правой руке Гольдамеша, который схватил его в несжатом кулаке и поднял выше над головой, заливая подступающих к нему теней белым светом. Он держал его и кричал заклинание на древнем языке. «Зей» в попытке остановить мага хотел преодолеть силу света, но не мог даже сдвинуться с места. Его многочисленные слуги гибли в ярких лучах. Высоко над схваткой, на фоне звёздного неба появился проблеск, стремительно увеличивающийся в размерах. Широкий белый поток обрушился на окружающую местность. Густой свет озарил на несколько мгновений берег и прилегающий лес. Небо будто вспыхнуло от переполнявшего его сияния. Поток, словно холодный воздух с гор, спустился и распространился по округе. За потоком последовала череда огненных вспышек. Тёмные сгустки, так или иначе уцелевшие после первой волны, воспламенились. Ослеплённый Одиш не увидел происходящее, но слышал пронзительный оглушающий визг со всех сторон. Когда всё закончилось, осматривая очищенную окрестность, он наткнулся на обугленное тело, теперь уже точно почившего в небытие «Зея».

— Мы живы? — спрашивал Одиш.

— Похоже, да, — сжимая и разжимая ладонь, отвечал маг.

— Что это было?

— Восход светила. Так называли его белые маги древности. Особый механизм с очищающим скверну светом. Предки предположли, что когда-нибудь секреты Форола достанутся мне или кому-то ещё, такому же отчаянному, чтобы спуститься во мрак. Предки создали этот мощный инструмент. Жаль, что его мне больше не использовать. Сосуд истощился и лишь через тысячелетия его можно будет опрокинуть вновь.

— Но как ты узнал о нём?

— Кристалл поведал мне.

Гольдамеш поднял многогранник, чтобы неожиданно вновь попасть в водоворот воспоминаний прошлого. Перед ним на очищенной и местами обгорелой поляне с тлеющими моховыми кучками появились пять белых силуэтов. Они поклонились ему, а уже знакомый призрак сказал:

— Мы благодарны тебе, достойный. Ты спас души целого народа. Эти тени, они когда-то были людьми. Их поработил Зей, направляемый более могущественным злом, о котором тебе пока лучше не знать. Великая трагедия завершена, и теперь в твоих руках бесценный дар. Ещё никогда и никто в одиночку не владел столь великим инструментом. Используй его мудро, и ты спасёшь этот мир.… Или погубишь. Теперь ты волен переписать судьбу, и не только свою.

Незримые для Одиша силуэты поклонились ещё раз и так растворились, словно их как мучную пыль сдул быстрый порыв ветра. Через некоторое время южане пришли в себя, но схватка с тенями отняла у них все силы. Они расположились недалеко от берега у поваленного дерева, и тут же уснули, будто замертво. Утром Гольдамеш проснулся от шума борьбы, к горлу было приставлено холодное лезвие, а два охотника целились в него из луков. На этот раз им связали даже ноги. Обратно в Олкентон их понесли, перекинув через плечо словно мешки, двое крепких мужчин.

10. Олкентон. 20-й день 6-го месяца 1745 г.

Недалеко от Олкентона, рядом с лесопилкой на большом камне при тропе сидел старец. Он смотрел на землю и палкой что-то чертил в пыли, а когда отряд охотников проходил мимо, вдруг встал и громко высказался:

— Негоже вести этих чужестранцев так, как вы их ведёте!

Старший следопыт даже вздрогнул, посмотрел на старика и тяжело выдохнул, потом неохотно подошёл и громко возразил:

— Негоже?! Они коварным колдовством обманули старика Верилия и сбежали…. Покалечили его!

Старец выслушал его спокойно, а потом что-то тихо сказал, указав на связанных беглецов. Дальнейшую их речь было практически не слышно, да и говорили они на неизвестном местном наречии. Охотник время от времени удивлялся, затем оглядывался на Гольдамеша и снова возвращался к беседе. Когда его разговор со старцем закончился, следопыт приказал:

— Быстро, развяжите им ноги!

Старик подошёл ближе и представился:

— Здравствуй, волшебник, — его глубокий грубоватый голос немного успокоил Гольдамеша. — Я отшельник и живу у реки. Я видел, что творилось ночью и смею заверить — могущественнее тебя не видел на своём веку, а годков то мне уже и не припомню сколько. Позволь узнать твоё имя?

Старик хоть и был в отпугивающих лохмотьях, но что-то тёплое и успокаивающее сродни магическому чувству веяло от него. Он внушал доверие, и ему хотелось открыться.

— Меня зовут Ологрим Гольдамеш, — а потом маг добавил. — Ваш силуэт, он такой… Магия вам точно не чужда.

— Не чужда, но… об этом лучше в другой раз. За спасение деревни и всего сущего в этой округе, благодарю тебя!

Взволнованный старик низко поклонился и продолжил нахваливать южанина. Охотники, конечно, оказались не рады присутствию чудаковатого старца в испачканном рванье вместо одежды, но Антарион прислушивался к нему и они были вынуждены терпеть его компанию.

Вновь уже знакомая деревня. У ворот стояла телега с бочонками. Один из них был разбит, а его напиток пропитал древесину повозки и землю под ней. Миара взошла высоко на небе, и воздух уже хорошо прогрелся. Пахло добрым хмелем. Беглецов отвели на центральную площадь, где подростки наводили порядок: подбирали огрызки фруктов и обглоданные кости, сжигали в одной большой куче исписанные золой обрывки коры и прочий мусор.

Вскоре на площади перед большим домом собралось много народу. Одни суетились, другие ещё не совсем проснулись, некоторые ругались, но в целом все перешёптывались, а увидев волшебника, кое-кто даже вскрикнул.

На крыльце дома появился дядя Антариона — тот самый караульный, собиравшийся преподнести древний кристалл какому-то духу. Он призывал северян к порядку, но это давалось ему довольно сложно, после вчерашнего веселья добрая половина собравшихся едва понимала его слова. Рядом с ним находились ещё двое мужчин в добротных кожаных доспехах. Наконец, Верилий жестами привлёк внимание, и когда Гольдамеша подвели ближе, с ехидным выражением лица обратился к нему.

— Повезло вам, южане. Сегодня, совет в полном составе. Без свадьбы ждали бы вы деревенских старейшин ещё несколько дней.

— Свадьба. Так вот, что вчера было? — поинтересовался маг.

— Да, свадьба прекрасной дочери головы[15]. А, вот и он сам — старейшина Ворт.

В дверях дома появился высокий мужчина. Он походил на типичного северянина, только вот его длинные волосы и густые брови были необычно белыми, как парное молоко. Его серьёзный взор упал на мага. Он спустился и сказал южанам:

— Вы нарушили законы наших земель, а сбежав из-под стражи, подтвердили тем самым свой злой умысел, — в голосе Ворта чувствовался гнев к южанам. — За эти действия вы несёте ответственность, но по нашим законам мы обязаны дать вам слово в защиту. Совет выслушает вашего представителя, если такой найдётся, и установит тяжесть наказания. Корун, Атуф…. Проведите их внутрь!

Гольдамеш попытался возразить, но двое мужчин, что стояли позади Верилия, уже подхватили его. Они сопроводили друзей в большой дом, где уже собрался совет старейшин Северного края.

В центре большой залы на лавку усадили связанных темноволосых нарушителей, а вокруг них и в углах комнаты стояли встревоженные и озабоченные происходящим белокурые зрители. Только некоторые из жителей деревни были слегка темнее или рыжее чем их соседи. Перед обвиняемыми за полукруглым столом сидели представители окрестных деревень и переговаривались между собой. Обсуждение прервал Ворт и встал в центре зала напротив обвиняемых:

— Закон гласит, что никто из чужеземцев не может пересекать или пребывать на волродских землях без разрешения на то Совета, — Ворт сделал многозначительную паузу при обращении к членам совета. — Магия запрещена в любых формах, за исключением случаев, связанных с защитой здоровья, сохранением собственной жизни или жизни других.

Ворт снова ненадолго приумолк, перешёптывание в зале усилилось. Выступающий поднял вверх правый кулак, спустя непродолжительное время стало совсем тихо. Дождавшись полной тишины, глава продолжил:

— Иноземцы виновны в нарушении запрета о магии. Так говорят свидетели, так слышим мы! Совет должен принять решение. Объявляю голосование!

— Как же обещание того, что нам дадут слово в защиту?! — выпалил Гольдамеш.

— По закону только один из нас может говорить в вашу защиту в этом месте. Есть ли среди нас тот, кто поручится за этих чужеземцев? — громко спросил Ворт.

В центр зала из первых рядов вышел старец в лохмотьях. Отшельник неспешно приблизился к главе Совета и протяжно сказал:

— Я буду говорить за этих людей!

Ворт с явным пренебрежением к старику покинул центр, уступив место для нового оратора. Рассказ отшельника о причине ночной зари, потряс северян. Многие из присутствующих обратили взоры на южанина, кое-кто в ужасе покинул зал, опасаясь за свою жизнь. В помещении нарастал гам, гомон, кто-то запаниковал. Старшие на совете призвали к порядку, спустя некоторое время самых неспокойных угомонили-таки. Пользуясь минутой тишины, отшельник закончил речь со словами:

— Мы обязаны иноземцам. Я видел их деяние собственными глазами. Они защитили нас, наши жизни. Таким образом, они действовали в рамках закона и…

— Это не значит, что уничтоженная тьма не была спровоцирована самими чужаками! — прервал старика Ворт.

— Законы, оставленные нам на столбах великим Бордой, нельзя трактовать, как тебе вздумается! — вспылил защитник, перебивая оппонента в его же манере.

Отшельник посеял сомнения среди членов совета и разделил их мнения. Само по себе пересечение границы не было тяжким преступлением, но нарушение строжайшего запрета в использовании магии накаляло обстановку. Чтобы развеять сомнения в виновности южан, Ворт пригласил в залу старшего следопыта.

— В первый день третьей недели, я заметил дым костра далеко на юго-западе. Мы вышли на следы лазутчиков, но догнать их нам долго не удавалось. Они бежали совсем без отдыха. Всё же мы мельком увидели их у Серебряного притока. Мы были измотаны погоней, а они нет. Я лишь увидел, как у него, — охотник кивнул на Годи, — горели руки, передавая какое-то странное сияние в ноги. Поэтому я послал Сокла призвать на помощь отряд Антариона. Мы знали, что предводитель будет охотиться недалеко в Высоком лесу. Я же продолжил преследование, но потерял их в запретных землях. Предводитель предположил, что они рано или поздно пойдут обратным путем, и мы устроили засаду.

Совет всё же не мог принять окончательного решения. В итоге они дали слово магу и его спутнику, что было в крайне редких случаях, таких редких, что даже старейшины не могли вспомнить, когда подобное случалось. Самый старый из них встал и хриплым голосом сказал:

— Расскажи нам о себе, откуда ты и зачем в наших землях. Будь осторожным в словах, от них сейчас зависят ваши судьбы.

— Моё имя Гольдамеш Ологрим, я волшебник из Южного королевства. После падения Золотой короны, там правит белый колдун. Он изгнал меня, и мне пришлось прибыть в ваши земли, чтобы найти лекарство от проклятья.

— Проклятье? — переспросил старейшина. — Поэтому в частности, и не только, магия запрещена в наших землях. Расскажи о кристалле.

— Это волшебная реликвия моей семьи. Она была потеряна в ходе экспедиции в те далёкие, запамятные времена. Мой предок принимал в ней участие. Матушка рассказывала, что многогранник, возможно, поможет побороть проклятье.

В зале зашептались, нарастал шум, сродни гулу роя. История волшебника вызвала симпатии со стороны не причастных к процессу северян. Ворт снова призвал всех к спокойствию. Когда настала тишина, очередь дошла до Оди. Но он не мог ничего ответить, так как не знал языка. Годи ответил за него:

— Он мой друг. Он не знает северного языка, но вызвался помочь мне в этом нелёгком и длительном путешествии.

Слушание затянулось. Открылись неизвестные факты и причины, страх перед незнакомцами и жутким проклятьем не дал Совету принять окончательное решение. Поступки южан оставляли множество вопросов, на которые простой люд из числа заинтересованных всё ещё ждал ответа. В полдень Ворт — как глава Совета объявил о переносе слушания на следующий день. Торопиться в решении старейшины не желали, да и ситуация была совсем непонятная. Уж очень много всего произошло за последние дни в этом удалённом и спокойном уголке мира.

Обвиняемых на этот раз разделили. Гольдамешу завязали глаза и поместили в винный погреб дома, где проходил совет. К магу приставили больше охраны, чем положено, а чтобы он точно не сбежал, его связали по рукам и ногам и оставили так на ночь. Оди же заперли в оставшейся целой половине камеры в доме стражи и приставили к нему двух охранников из караула.

Лёжа в углу на подмокшей от сырости соломе, перед стеллажом с бутылками вина, Гольдамеш упрекал себя за то, что снова попался. Пытаясь освободиться, он вслух размышлял о том, что будет отвечать завтра на совете. В голову лезла всякая бессмыслица, он не мог найти серьёзного объяснения, почему оказался в северных землях.

— Нужно снова бежать, — размышлял маг, — настроения к магии оставляют желать лучшего. Ворту я как кость в горле, наверняка, он задумал что-то ужасное.

Через некоторое время принесли горячий ужин. Охранник снял повязку с глаз волшебника и Гольдамеш узнал в нём Коруна. Двое других незнакомых северян стояли за его спиной с копьями наготове.

— Давай не будем усложнять мне задачу. Велено тебя покормить, но руки твои останутся связанными.

— Как же я тогда буду есть?

— Я буду кормить тебя, — северянин достал ложку и начал размешивать наваристый суп.

— Что с моим другом? Где он?

— Он в порядке. Его здесь нет, можешь не кричать. И это пока всё, что ты узнаешь от меня. Теперь ешь, иначе я просто уйду.

Ужин пришёлся как нельзя кстати. С новыми силами Гольдамеш предпринял ещё несколько попыток высвободиться. Наконец, устав бороться с путами, волшебник уснул.

Странный сон посетил его на рассвете. В нём Гольдамеш оказался в пылу битвы, лёжа посреди поля брани рядом с окровавленными телами. Он был связан, и ему оставалось только наблюдать за происходящим. Тут и там сновали мечники, сверкали клинками, разя полуголых разукрашенных дикарей, которые не сдавались, несмотря на явное превосходство противника. Их предводитель с круглым щитом и мечом сражался впереди. Он пытался сплотить уцелевших воинов и разворачивал их к лесу, где было спасение от наступающих всадников. Но у него ничего не вышло, разбив последнюю группу, мечники принялись добивать раненных варваров на поле. Один из них подошёл к Гольдамешу, оценивающе посмотрел на него, а после замахнулся клинком. В отчаянной попытке спастись Ологрим закрыл голову связанными руками, выставив их вперёд. Мечник ударил и разрубил путы.

Волшебник внезапно проснулся. Он почувствовал освободившиеся руки, удивился, но тут же обрадовался. Развязав ноги, он подошёл к двери и прислушался к окружению. За дверью раздавался негромкий храп охранника. Тихо поднимаясь по каменным ступенькам из подвала, он увидел стражника, откинувшегося на стуле, под ним опрокинутую набок железную кружку с разводами от высохшего вина.

Светало. Во дворе пока ещё было совсем тихо, но кое-кто из жителей уже не спал и набирал вёдрами воду из реки, от которой шёл густой туман. Двое стражников сидели на ступеньках крытого крыльца и тихо переговаривались. Пользуясь моментом, Гольдамеш решил незаметно проскользнуть, но не вышло. Он зацепил деревянное ведро со шваброй у окна и с грохотом повалил на пол. Стража тут же обернулась на шум. Их пояса были пусты, а топоры приставлены к стене. Первые секунды прошли в оцепенении. Гольдамеш сообразил раньше стражников. Он прошептал что-то про себя, прицелился указательными пальцами в головы стражи, и сделал резкое движение, смыкая руки. Рослые мужчины как марионетки под действием невидимого кукловода ударились головами и развалились в стороны.

— Болваны, — рассмеялся волшебник, спрыгнул с крыльца и поторопился укрыться между избами

Через некоторое время он незаметно вышел на противоположный берег и пробрался к дому стражи, на крыльце которого появился заспанный Верилий. Тот потянулся, хрустя костями, и широко зевнул, потом достал трубку и мирно закурил, облокотившись на перила.

— Капитан?! — послышалось из дома. — Южанин проснулся, просится на воздух! Вывести?

— Хорошо, — просипел Верилий. — Только один не ходи.

Чужака повели справлять естественные нужды в уборную позади дома стражи. Гольдамеш прокрался следом. Одиш казался таким измученным и уставшим, словно всю ночь не сомкнул глаз. Стража осталась караулить на улице. Одиш зашёл внутрь треугольной постройки. Волшебник подобрал с дороги пару средних камней и спрятался в проходе между домами напротив уборной. Сидя за бочкой полной воды, Гольдамеш разложил камешки справа на земле. Резким движением руки он перевёл кисть на зевавшего стражника слева, и камень, отпрыгнув от земли, устремился с невероятной быстротой тому в голову, гулким тяжёлым звоном отдавая в шлеме. Второй камень, повторяя движение первого, оглушил другого стражника. Удары были не сильными, но магия, заключённая в броске сделала своё дело. У обоих закружилась голова, и они упали друг за другом. Из уборной показался Одиш, он чуть было не споткнулся о стражника и с удивлением посмотрел на лежащих людей. Гольдамеш едва слышно позвал его укрыться в проходе. Одиш услышал знакомый голос, увидел друга и быстро подбежал.

— Ну как ты? — поинтересовался маг. — Готов пробежаться?!

— Конечно. Только без снаряжения нам никуда.

Дело оставалось за малым — вернуть сумки, оружие, кристалл древних и покинуть поселение. Друзья вернулись к дому стражи. Верилий сидел за небольшим столом на веранде лицом к входу и разглядывал резной кинжал. Он вертел его в воздухе и прицеливался в деревянную балку напротив, словно собирался метнуть. Другого выбора не оставалось, Одиш тихонько перелез через перила на веранду и подошёл к Верилию со спины. Тяжёлым ударом он оглушил его, и тот чуть было не упал со стула. Одиш подхватил его и перенёс в дом. Следом зашёл Годи и они вместе уложили северянина на кровать. В доме был запертый деревянный ящик справа от входа, Одиш нашёл ключи от замка в карманах Верилия. Приподняв крышку, он вытащил знакомое снаряжение, но кристалла там не оказалось. Как назло, забил колокол на центральной площади. На улице раздались крики. Медлить было нельзя.

Через ворота уже было не пройти, караульные подняли всю стражу по тревоге. Встревоженные шумом и криками, северяне вышли на улицы. Один из домов в западной части поселения находился слишком близко к частоколу. Беглецы воспользовались этим и, оттолкнувшись от стенки, перелезли через заострённые брёвна. Они спрыгнули на расчищенную после вырубки леса поляну уже давно поросшую папоротником. Кое-где всё же оставались прогнившие пни. Через эту поляну, где высокий папоротник доставал до пояса, друзья устремились на запад вглубь густого хвойного леса.

К полудню беглецы оказались довольно далеко от Олкентона. Преследования не было слышно, видимо, охотники потеряли след. Сделали привал в небольшом овраге. Тут бил родник. Студёная вода приводила в порядок мысли, казалось, ею невозможно напиться, и Гольдамеш долго черпал её ладонями, склонившись над ручьём. Ниже по течению овраг переходил в освещённую местность, там сквозь редкие ветви деревьев пробивались яркие лучи.

Друзья вышли к небольшому холму и увидели оленей, мирно пасущихся на склоне. Вдруг, справа послышался едва слышный треск веток, за ним появился огромный бурый медведь. Он смотрел на старого оленя, затаившись в густом кустарнике. Друзья тут же присели и затихли, медведь не почуял их — ветра вовсе не было.

Медведь понял, что допустил оплошность и немедля ринулся к жертве, но его ждала неожиданная засада. За ним в густом кустарнике затаился охотник в тёмном плаще с широким капюшоном. Он выпрямился, поднял лук с приложенной стрелой и натянул тетиву. Гольдамеш разглядел в смелом охотнике молодую женщину. Азарт читался в её глазах, но страх разгонял сердце и её рука дрожала. Она отпустила тетиву, и стрела полетела в цель. Хищник заревел от боли. Олени тут же сорвались с места и быстро скрылись в противоположном направлении.

Медведь развернулся, увидел охотницу и двинулся в её сторону. Девушка быстро натянула вторую стрелу и попала в голову хищнику. Зверь взвыл ещё сильнее и перешёл на бег. Охотница скинула плащ со спины, подняла копьё с травы и в невероятно искусном замахе отправила его в наступающую цель. Но и этого оказалось не достаточно, чтобы остановить хозяина тайги. Девушка растерялась, не знала, что дальше делать. Когда хищник был уже совсем близко, он встал на задние лапы и обрушился на неё. В последний момент она подняла второе копьё с травы и направила на зверя. Тугое древко упёрлось в землю, прогнулось под весом хищника. Девушка вскрикнула, зубы медведя вонзились в плечо и стиснулись в предсмертной хватке. Хищник с громким рёвом тут же издох, лезвие пронзило ему грудину в области сердца. Но времени ему хватило, чтобы разодрать юной охотнице часть шеи, левые бок и плечо.

Ломая стебли кустов, Одиш бросился на помощь. Он попытался приподнять тело хищника, но сил ему не хватило. Потом он решил освободить плечо девушки, но пасть мёртвого медведя не отпускала плоть. Движение породили новую боль, и охотница вновь застонала, слезы залили её глаза, бледная она тут же потеряла сознание.

Волшебник склонился к медведю, дотронулся до его головы и что-то прошептал. Пасть разомкнулась, из рваной раны ещё сильнее хлынула кровь. Одиш, превозмогая себя, оттащил тушу. Гольдамеш склонился к охотнице и осмотрел её, затем достал из сумки жёлтый порошок и присыпал кровоточащие места, потом взял лоскут чистой белой ткани, приложил к самой глубокой ране и прижал ладонью. Неожиданно, охотница пришла в себя. Гольдамеш собрался расстегнуть её обежду, но вдруг девушка стала сопротивляться чужаку. Она отвела в сторону руки волшебника и попыталась отпрянуть, но вскрикнула от сильнейшей боли и вновь потеряла сознание.

— Глупая! — злился маг на северянку. — Лежи смирно. Дай помочь тебе!

Одиш развёл огонь и нагрел воды из ручья неподалёку. Гольдамеш промыл рану и снова присыпал жёлтого порошка. Маг долго не мог остановить кровь. Вскоре девушка затряслась, стала бредить, и это вызвало много проблем. В попытках встать, она сводила на нет всю помощь, что ей оказывали. Тогда волшебнику пришлось её усыпить. Повременив с охотницей, он сказал другу:

— Вероятнее всего без ускоренного исцеления она вскоре погибнет. В деревню также нельзя её нести — она не переживёт перехода.

— Я знаю, что это будет многого тебе стоить, но мы не можем её так оставить.

— Ты прав, мы не можем. К несчастью, последняя схватка с тенью отняла все мои силы. Сосуд практически пуст и мне не хватит энергии необходимой для лечения. К тому же я уже использовал все лекарства, что у нас были. Едва ли это ей помогает. Мне нужно хотя бы ещё несколько часов. В проклятье есть необычный положительный эффект. Мой сосуд восстанавливается во столько же раз быстрее, во сколько я старею, но столько времени у девушки уже точно нет.

Волшебник понятия не имел чем ещё помочь. Он был не менее удручён, чем Одишь, и теперь лишь прискорбно мог смотреть в сторону израненной северянки, как вдруг просиял. Печальное лицо волшебника вдруг преобразилось и он скомандовал другу:

— Снимай жилет!

— Что?! Зачем?! — удивлялся Одиш.

— Снимай, тебе говорю, ты будешь моим источником. — Маг сам начал раздевать друга, одновременно утвердительно приговаривая: — У тебя в роду были маги?! Были! Значит, есть сосуд предков, полный до предела.

— Ну да,… Конечно же!

— Вот и снимай, не спорь! Это её последний шанс: не попасть в объятия Владыки подземного мира.

Одиш снял рубаху и повернулся лицом к Гольдамешу, который немедля облил его водой из фляги. От такой процедуры парень вздрогнул, но возражать не стал. Колдун приложил руку к лицу друга, опустил собственные веки и сказал:

— Не дёргайся.

Чуть позже маг воскликнул:

— Есть! Теперь будь готов.

Ладони волшебника испустили белую пелену, когда он прошептал первое слово заклинания. Его руки словно тлели таким белым, чистым дымом. Дым, обволакивая лицо и плечи Одиша, проскальзывал через пальцы волшебника, захватывая тыльную сторону ладони. Энергия сочилась с поверхности кожи множественными струйками, объединяясь в несколько больших. Потоки молочного цвета, оплетая руки чародея, погружались в них и вовсе исчезали в локтях, частично отвердевали и падали кристаллами-снежинками на траву.

Процедура оказалась короткой. После Гольдамеш открыл глаза, его радужка и зрачки сначала были мутными и белыми. Постепенно цвет вернулся в норму. Обессиленный Одиш, склоняясь ко сну, целенаправленно прилёг на настил.

Когда маг вернулся к охотнице, уже смеркалось. Она была крайне бледна и всё ещё не реагировала. Сняв с пострадавшей всю верхнюю одежду, он накрыл её серым походным покрывалом. Обмакнув приготовленные тряпочки в воде, Гольдамеш приложил их к кровоточащим ранам и начал длинное заклинание старой школы:

— Пожирая тело изнутри, тьма источит силы твои, но есть огня исцеляющий свет, что стражем души встанет поперёк проклятой судьбы. Он вызовет тьму на неравный бой, чтобы выиграть час жизни тебе другой, а колдун, что выпустил свет, излечит раны твои, и разгонит мрак скованной болью души.

Читая заклинание, Гольдамеш пальцами чертил на груди девушки знаки решётки. Они проявились чуть позже, алыми полосками на открытых участках кожи. Потом он обвёл ровный круг, помещая в него уже проступившую решётку, в конце вытащил из костра маленький, ещё горящий уголёк и раскрошил в кулаке. Но тот не погас, а напротив, разгорелся, языками пламени окутывая пальцы мага. Со стороны казалось, что колдун делает что-то плохое с девушкой. На последней фразе волшебник опустил ладонь на алые знаки, и огонь, что так ярко горел, соприкоснувшись с охотницей, погас, передавая целительную силу. Алые круги, пульсируя, расходились по коже девушки, пока она вся немного не покраснела. Нижняя рваная рана в области ключицы затянулась, потом та, что выше, и, наконец, исчезли самые лёгкие царапины на руках и прекрасном лице. Через некоторое время остались только розовые шрамы.

— Постараюсь убрать и эти ужасные отметины.

Волшебник провёл рукой над местами бывших ран, не касаясь кожи девушки. После шрамы разгладились.

— Отлично! Я думал, что не получится. Остались только красные полосы на коже. Пусть остаются. Будут ей хорошим напоминанием о том, что с ней произошло.

Гольдамеш оставил девушку и присел у огня. Его силы опять были на нуле, но дело было ещё не закончено. Он взял котёл и отправился к ручью. Вернувшись, снова нагрел воду и осмотрел охотницу, рассуждая вслух.

— Раны не открылись. Это хорошо. Магия прижилась и не обратилась вспять, что довольно часто бывает при таких тяжёлых случаях.

Гольдамеш обмакнул тряпочку в тёплой воде и стал умывать охотницу. Она оказалась типичным представителем своего народа: светлые русые волосы, собранные в пучок, узкое лицо и прямой нос, едва изогнутые брови, заострённые маленькие уши и узкий угловатый подбородок.

— Худощавая она, — сказал Одиш, когда очнулся и поднабрался сил. — А так вполне даже ничего.

— Странно это всё, тебе не кажется? — спросил Гольдамеш, стараясь не придавать его замечанию внимания. — Этот лес и эта девушка.

— Чего странного?! Бывает, что иногда охотник становится добычей, но в этом случае ещё нужно разобраться кто жертва! — и Одиш снова откинулся на настил.

— Ладно, ты присмотри тут, а то ещё очнётся и станет буянить, огонь как-никак у неё в груди сейчас. Пойду, соберу хвороста на ночь, — переводя глаза с Одиш на незнакомку, маг ненадолго задержал на ней взгляд, ухмыльнулся и отправился через холм в ту сторону, куда скрылись олени.

Глубокая ночь. Костёр уже давно перестал трещать и обнажил яркие угли. Приятное тепло и запах жареной белки согревали тело и душу. На деревянной тарелке лежала горстка ягод. Незнакомка медленно пришла в себя, увидела двух мужчин, но не испугалась. Она приподнялась и облокотилась на локоть, свободной рукой придерживая покрывало на груди.

Внезапно, она обнаружила, что на ней нет верхней одежды, и к её беспокойству добавилось смущение. Начиная что-то припоминать, охотница попыталась нащупать рану на шее, но не обнаружила даже рубцов. Мужчины заметили, что северянка очнулась. Гольдамеш отставил тарелку и обратился к ней на северном диалекте:

— Как ты? Боли нет?

— Хорошо.

Мягкий голос мага успокоил северянку. Он снял рубашку с ветки, подошёл ближе и спросил её:

— Как твоё имя?

— Алерия.

— Вот, она не успела просохнуть полностью, но чистая. Укройся и присоединяйся, поешь что-нибудь. Тебе сейчас это крайне необходимо.

— Я так понимаю, обязана вам жизнью? Я благодарю за спасение. Уверяю, отец отблагодарит вас и простит прежние проступки.

— Спроси её, она из деревни, что к востоку? — просил Одиш.

— Да, — неожиданно ответила девушка.

— Ты понимаешь меня?

— Немного.

— Твой отец, кто он? — спросил Гольдамеш.

— Голова.

— Ух ты, — снова отметил Одиш. — Теперь, наверное, можно вернуться.

— Не будем торопиться с выводами, — осторожничал маг, не разделяя приподнятое настроение друга. — Твой голос, он мне знаком. Не ты ли пела на площади?

— Я часто там пою.

Не влюбившись, но точно обомлев от наличия в хрупкой девушке столько прекрасных качеств, сочетавшихся в таком негармоничном порядке, Гольдамеш продолжил разговор:

— Думаю, нам не стоит возвращаться. Но мы не можем уйти. В твоей деревне осталась наша ценная вещь. Она привела меня сюда, на север. Она очень ценна. Вынеси её нам, так чтобы никто не узнал.

— Я помогу вам, но… Почему бы вам сначала не рассказать свою историю, — любопытствовала северянка.

— Что ж, надеюсь я не пожалею об этом потом…

Гольдамеш доверился ей, наверное, ему это было нужно, чтобы кто-то ещё, посторонний, выслушал его. Он поведал ей обо всём: о проклятье и кристалле, преданном друге и долгом путешествии. Когда волшебник закончил речь, Алерия сказала:

— Никогда раньше мне не доводилось и близко слышать чего-то подобного. Я клянусь сохранить в тайне цель вашего путешествия. Но всё же позвольте помочь вам, хотя бы обеспечить вас продуктами.

К середине ночи костёр уже почти прогорел. Алерия принесла спрятанную суму и угостила южан солониной. Одиш подбросил последнюю охапку хворостин на угли и мирно устроился у прогретых камней, которыми был старательно обложен костёр. Было спокойно и хорошо, лишь нервные разговоры ночных птиц нарушали звенящую тишину.

[1] От д. п. н. (от дня падения неба) — в мире: отчёт начала летоисчисления — день, когда разверзлись небеса и огненный дождь упал в море, поднимая гигантскую волну.

[2] Миара — звезда-солнце, богиня.

[3] Охва — спутник-луна, богиня.

[4] Корши — богиня судьбы в пантеоне Южного королевства.

[5] «Проклятие обратной связи» — негативное заклинание, применяемое в качестве наказания в исключительных случаях по отношению к волшебникам.

[6] Северные террии — страна, расположенная на северо-востоке Тунрума, с юга-востока омывается Изумрудным морем; с севера окаймляется непрерывной цепью Северных гор; на западе естественной границей служит река Витка; а с юга река Великая.

[7] Богини ночи — богини закатов, ночей и рассветов, так в Южном королевстве маги называли богинь-сестёр Яхву и Олву.

[8] Небесный горизонт — гипотетическая граница между Земным и Небесным пределами.

[9] Справочник Гульдбана — ежегодный астрономический справочник, выпускаемый в столичной академии магии.

[10] Школа — направление, течение, особое учение о магии, способах её использования и практики в широком смысле.

[11] Орона — в контексте повествования имеется в виду явление Орона, редкое астрономическое событие на ночном небосводе, связанное с лунами планеты, их фазами и местоположением.

[12] Лаовер («Аловер») — первый король Форола.

[13] Эрарио — «Энтарио» боевое заклинание Белого ордена.

[14] Лакренто — заклинание южной школы, воздействующее на разум цели.

[15] Голова — у северян глава, старейшина деревни, поселения.