1881 год, октябрь, Венеция, палаццо Бонавита

Завтрак напоминал не дружескую трапезу, а скорее военный совет. Слуги принесли свежий хлеб, ветчину, сыр, зелень и овощи, заменили кофейник и тактично вышли. В отличие от Галеаццо, ни Владимир, ни Франческа особого аппетита не проявили, поклевав ровно столько, сколько требовалось, чтобы не проголодаться.

— Итак, появились свежие идеи к утру? — запивая кофе очередной кусок ветчины, спросил Галеаццо.

— Множество, — ответила Франческа. Она вновь выглядела спокойной и невозмутимой, хотя и старалась не смотреть на Корсакова. — Во-первых, символы, проступившие на жертвах проклятия.

— А что с ними?

— Перевернутый треугольник, заключающий в себе клубок змей. Они, несомненно, принадлежат Мертвым богам. Но что нам говорят сами символы?

— Что проклятие может быть связано с двумя богами, — сказал Корсаков. — Шал-Ак'рие и Илархат-Моол. Кровь и память. Или плоть и время. Или любая другая комбинация из этих четырех слов.

— Именно! Это поможет нам понять, в каких разделах искать способы снять заклятие, когда мы доберемся до Фарука.

— А может, наведаемся в библиотеку? — спросил Галеаццо.

— Нет, — покачала головой Франческа.

— Она либо сгорела, либо разграблена, — добавил Корсаков. — Вряд ли Фарук оставил там какие-то подсказки. И уж точно не станет задерживаться, зная, что мы можем туда вернуться.

— Что возвращает нас к началу, — сказала Франческа. — Нам нужно понять, где находится логово Фарука.

— В Венеции-то? — хохотнул Галеаццо. — Это все равно что искать иголку в стоге сена!

— Не совсем, — произнес Корсаков. — Нам помогут кадавры.

— Ну так с этого и надо было начинать! Пойдем посмотрим, вдруг наткнемся на парочку и уговорим их нам помочь!

— Нет, давайте мыслить логически, — упрямо продолжил Владимир. — У Фарука их много. В переулке его сопровождали семеро. Еще четверо — в библиотеке. На площади он выставил двадцать. Даже если мы предположим, что уцелевшие кадавры перемещались из группы в группу, то это все равно не менее двадцати штук. Устанешь прятать. Далее — ограниченный срок годности. Покойники должны быть относительно свеженькими. И чем больше времени проходит, тем быстрее они приходят в негодность.

— А значит, их должны создавать где-то в Венеции, — уловил его мысль Галеаццо. — Можно, конечно, попытаться завезти с материка, но тогда велика вероятность, что их обнаружит Вильбуа или его соглядатаи, которые обеспечивают безопасность Конклава!

— Но Венеция — маленький город, — внесла свою лепту Франческа. — Люди не умирают здесь в таких количествах. И уж точно мы бы узнали о пропажах трупов из больниц или с кладбищ.

— Но тогда получается какая-то бессмыслица, — поник Галеаццо. — Их не могут присылать с материка и не могут делать здесь. Хотя… Постойте-ка! Кажется, я знаю!

Его лицо буквально расцвело от внезапного прилива вдохновения. Владимир с Франческой недоуменно переглянулись.

— И вы бы знали об этом, если бы слушали меня внимательно! — укоризненно посмотрел на них Галеаццо. — Итак, мы говорим о месте, которое находится в Венеции, где можно прикончить как минимум двадцать с лишним человек и наделать из них кадавров. Ну же!

Он переводил взгляд с Франчески на Корсакова в надежде, что хоть один из них поймет, куда он клонит. Не дождавшись ответа, он разочарованно махнул рукой и объявил:

— Вот и рассчитывай на вашу поддержку… Давайте! Изолированное место, куда никто не захочет зайти, а тех, кто находится внутри, просто нельзя выпускать наружу.

— Повелья! — хором воскликнули Корсаков и Франческа.

— Ну да! — торжествующе стукнул по столу Галеаццо. — Экипаж двух кораблей сидит на карантине у самого города под предлогом эпидемии холеры. Которой, кстати, может и не быть. Никто в здравом уме не станет соваться в рассадник заразы. Бежать с острова тоже некуда. И если матросов расселили по камерам, то разобраться с ними можно легко поодиночке! Идеальное место! Хочешь — кадавров создавай. Хочешь — проклятия насылай.

— Не верю глазам своим! Оно мыслит! — оторопело уставился на друга Корсаков.

— Может, моего брата подменили? — предположила Франческа.

— Эй, могли бы и должное воздать! — обиделся Галеаццо. — Мне кажется, что с этим уже можно идти к Конклаву.

— Нет, — отказался Корсаков. — Нам нужно отправиться туда самостоятельно.

— В логово Фарука и гнездо кадавров? Я не ослышался?

— Я согласна, — сказала Франческа и, заметив удивление на лицах собеседников, добавила: — С Корсаковым. Конклаву сообщать нельзя.

— Так, вы заставляете меня не только напрягать ум, но еще и выступать голосом разума, а мне эта роль не идет! — схватился за голову Галеаццо. — И почему же вы хотите лезть туда одни?

— Фаруку помогает как минимум Гельдерн, а может, и кто-то еще, — пояснил Корсаков. — Если мы попытаемся действовать через Конклав и старейшин, то у противника будет время замести следы и смыться.

— И мы обнаружим пустой остров. Максимум — пару недопотрошенных кадавров. А Фарук и все упоминания о проклятии исчезнут, — поддержала его Франческа. — Мы можем рассчитывать только на себя.

— Porca miseria![70] — воздел руки к потолку Галеаццо и направился к выходу. — Придется как следует вооружиться. И подготовиться. Мир не должен утратить такую красоту!

Последние слова звучали уже из коридора.

— Это он про себя сейчас говорит? — тихо уточнил у Франчески Владимир.

— Конечно, про себя, — ответила девушка.

* * *

Следующие несколько часов ушли на подготовку и сборы. Корсаков закрылся в подвальной лаборатории Бонавита (с удовлетворением отметив, что до аналогичной в родной усадьбе ей далеко) и старался компенсировать запасы, потраченные в схватке с чернильным демоном и кадаврами. Фосфорная вспышка требовала слишком долгой работы, а потому заменить ее было нечем. Пришлось покорпеть над двумя бомбами, разбрасывающими при взрыве смесь из серебра и четверговой соли — гораздо менее эффективная вещь, но лучше, чем выступить против духа с пустыми руками. Хотя… После того как Корсаков смог разрушить чернильные щупальца, просто коснувшись их, возможно, руки в перчатках и должны оказаться его самым эффективным оружием.

Но такая мысль, похоже, посетила не только Владимира.

— Ты из-за перчаток так стремился вернуть свои вещи? — спросил в тишине женский голос. Владимир обернулся и без особого удивления обнаружил в дверях Франческу.

— Часов в первую очередь, отцовский подарок все-таки, — уклонился от прямого ответа он. — Мы перешли на «ты»?

— Сложно сохранять формальность при общении с человеком, который заглянул тебе в душу, — ответила девушка. — И это не часы ты носишь не снимая, даже в помещениях.

— Руки мерзнут, — сохранил непроницаемое выражение лица Владимир. — Постоянно. Венецианская сырость, наверное.

Франческа подошла к нему вплотную и осторожно взяла его ладонь в свои, заставив Корсакова вздрогнуть.

— Даже сейчас?

— Сейчас особенно.

— У тебя плохо получается врать, — тихо сказала она. — На незнакомых людей это может подействовать, но если они достаточно проницательны или имеют возможность понаблюдать за тобой… Мои слова о том, что тебе стоит перестать притворяться, все еще справедливы. Как и о том, что рядом с тобой всегда ждет смерть. Мы с братом верим тебе. И идем за тобой в самое логово опасности. Мне бы хотелось быть уверенной, что ты используешь все средства в твоем распоряжении, чтобы мы все выбрались оттуда живыми.

Она выпустила его руку, развернулась и направилась к двери, бросив через плечо:

— Возвращайся в гостиную, когда будешь готов.

Финальный совет перед выступлением они провели через час. Галеаццо вернулся из оружейной с коробкой боеприпасов и тремя саблями под мышкой.

— На острове есть несколько корпусов, — объявил он. — Матросов наверняка держат внутри. Не уверен, что у нас получится держать кадавров на расстоянии, поэтому сабли нам однозначно пригодятся. Держите-ка.

Он бросил оружие Владимиру и Франческе. Корсакову досталась кавалерийская сабля начала века — длинная и тяжелая, чтобы ей было сподручнее рубить, скача в седле. Клинок Франчески был легче и короче, похожий скорее на офицерский.

— Наточил их так, что при достаточной силе удара рассекут и мясо, и кость, — продолжил Галеаццо с несвойственной ему серьезностью. — По крайней мере, первые несколько раз. Что приводит нас к потенциальному числу противников. Я взглянул на документы по карантинным кораблям, которые присылали отцу. Всего под замок посадили сорок два человека. Конечно, число кадавров мы уже проредили. Корсаков избавился от одного в переулке и как минимум трех в библиотеке. Совместными усилиями мы уничтожили еще двенадцать — пятнадцать в бою на площади и во время бегства. Если исходить из того, что Фарук или Гельдерн успели обратить в кадавров всех узников, то нас там ждет примерно двадцать пять ходячих покойников, не считая их создателей и призванного демона.

— К тому же мы не можем быть уверены, что у них нет других союзников, — вставил Корсаков.

— В общем, враг превышает нас числом в десять раз. Иными словами, чистое самоубийство! — Галеаццо расплылся в довольной улыбке. — Мне нравится. Если выживу — будет чем впечатлить прелестниц!

— На нашей стороне фактор внезапности, — сказал Корсаков. — Если выбьем их поодиночке, не поднимая тревоги, то сможем подобраться поближе и вывести Фарука и Гельдерна из игры. Это упростит задачу.

— К тому же остров — это тюрьма, — внесла свою лепту Франческа. — Толстые стены. Надежные запираемые двери. Если сможем изолировать кадавров, то это сильно упростит нашу работу.

— Именно! — поддержал ее Галеаццо. Он положил на стол свернутую карту и раскатал ее. — На острове четыре здания — причал, тюремный корпус, госпиталь и бывший монастырь с колокольней-маяком. С севера — пустыри, на которых сжигали тела чумных жертв, мы будем как на ладони. С запада и юга — слишком много зданий, легко расставить часовых. Поэтому подплывать придется с востока. Я передал весточку другу, у которого есть небольшой паровой катер, он высадит нас у берега. Там мы разделимся. Я осмотрю причал. Ческа — тюремный корпус. Корсаков — госпиталь. Если удастся закончить рекогносцировку незамеченными, то встречаемся у маяка и решаем, что делать дальше. Вопросы?

— Да, — поднял руку Корсаков. — Как тебе удалось выговорить слово «рекогносцировка»? Франческа, мне кажется или твой брат как-то подозрительно поумнел?

— Я сама не в силах подобрать слов, — призналась девушка.

— Не стоит меня недооценивать! — приосанился Галеаццо. — Под этой прекрасной внешностью скрываются сердце воина и разум полководца! Кстати, раз уж на то пошло, чего мы хотим добиться этим визитом?

Бонавита испытующе посмотрели на Корсакова. Тот, со всей имеющейся уверенностью, отчеканил:

— Если вкратце — то взять Фарука живым, конфисковать книги, которыми он пользовался при наведении проклятия, или выбить правду из него самого. После чего притащить его на Конклав, чтобы заткнуть рты всем, кто мне не верил, и общими усилиями спасти вашего отца, де ла Серду и трех оставшихся членов Damnatio memoriae. Дальше я пока не загадывал.

— Мне нравится, — ударил по столу Галеаццо. — Четко, лаконично, раз плюнуть! Даже как-то начинает вериться, что у нас все получится!

— Пусть так и будет, — тихо сказала Франческа.