1881 год, октябрь, Венеция, площадь Святого Иеремии

Губы Франчески растянулись в хищной улыбке. Глаза вспыхнули, разгораясь все ярче и сжигая кожу вокруг себя, пока не обнажили два уголька в пустых глазницах черепа. Чудовищная девушка медленно встала со скамьи, направила на Корсакова указующий перст и издала отвратительный торжествующий визг.

Владимир мыслил быстро. Он не сомневался, что перед ним — набравший силу чернильный демон, высвобожденный Фаруком из библиотеки. Встречаться с ним в открытом бою было чистым самоубийством. Поэтому логичным выходом было бы тактическое отступление. Если бы ловушка не захлопнулась прямо у него на глазах.

На площадь выходило пять переулков — тот, из которого он пришел, два отрезал демон и еще два маленьких закутка виднелись меж домами справа. Но сейчас каждый из них извергал из себя фигуры в белых масках и черных плащах.

«Да сколько же их у Фарука?» — в сердцах подумал Корсаков. Одного он убил на мосту во время их первой стычки. Еще одному вышиб мозги выстрелом в библиотеке, двух разрубила пополам ловушка. Но сейчас Владимир насчитал как минимум двадцать фигур. Как он раздобыл столько покойников?

Бежать было некуда. Оставалось драться. На широкой площади у него оставалось хотя бы минимальное пространство для маневра. Демоница застыла, разглядывая Корсакова. Казалось, она с интересом ждала, что предпримет ее добыча.

Владимир откинул полу плаща, чтобы удобнее было дотянуться до рукоятки револьвера, но не спешил вынимать его из кобуры. Вместо этого Корсаков извлек из трости свою шпагу и принялся с маниакальной скоростью чертить защитные линии на плитах площади. Если бы ему противостоял только чернильный дух, то можно было бы попытаться спрятаться внутри защитного круга. Но слабые символы, скорее всего, надолго демоницу бы не задержали, а на более сложные ему не хватило бы времени. С присутствием кадавров этот план и вовсе был бесполезен — как показала стычка в библиотеке, защитные круги от духов никак на них не влияли. А одновременно отбиться от двадцати вооруженных противников не смог бы даже дядя Михаил. Словно прочитав его мысли, кадавры пришли в движение и начали приближаться.

План Корсакова состоял в том, чтобы не закрыться от духа, но ограничить пространство для его маневра. А потому между ним и демоницей возникли несколько линий, сквозь которые она не смогла бы пройти напрямую. Пространство для нападения оставалось только с флангов. Если бы Владимиру удалось удержаться рядом с этой чертой, он смог бы поочередно ее пересекать, оставляя дух по другую сторону и сосредотачиваясь на кадаврах. К тому же в карманах его сюртука и жилетки были приготовлены сюрпризы на крайний случай. Если уж Корсакову предстояло пасть здесь, жизнь свою он намеревался продать подороже.

Кадавры приближались — сперва неровным строем, затем все слаженнее, будто между ними существовала незримая связь. Движения их были механическими, беззвучными и оттого пугающе уверенными. Владимир остался стоять на месте и наконец достал револьвер, взяв его в левую руку. Он бросил нервный взгляд на чернильного духа, но существо в образе Франчески грациозно опустилось обратно на скамью, всем видом показывая, что планирует насладиться спектаклем. Впрочем, Владимир не сомневался, что оно без малейших раздумий ударит его в самый неожиданный момент.

Корсаков вскинул револьвер. Ремингтон оказался легче, чем его ле ма, однако стрелять с левой руки Владимир не привык. Другое дело, что фехтовать ею он не умел вовсе. Первый выстрел — и ближайший кадавр сбился с шага и качнулся назад. Пуля лишь чиркнула по голове, сбив маску, за которой открылось отвратительное лицо покойника с зашитыми проволокой губами. Владимир прицелился и выстрелил вновь. На этот раз удачно. Минус один. Осталось девятнадцать. И они приближались…

Владимир кружился, оставаясь рядом с линией и высматривая удобную цель. В барабане оставалось четыре патрона. Нужно было воспользоваться ими с максимальным эффектом. Перезарядиться он не успеет. Выстрел. Еще. И еще. И последний. Чисто машинально он взвел курок еще раз и дал ему со щелчком ударить по пустому гнезду в барабане. На камнях площади остались лежать еще четыре кадавра. Остальные, с саблями наголо, подходили все ближе. Еще секунд десять — и первый уже сможет напасть.

Демоница медленно стекла со скамьи и припала к земле. Владимиру показалось, что она сейчас лизнет каменные плиты, но вместо этого из ее рта вырвалась змеевидная струя чернильного дыма. Он пополз к Корсакову, ощупывая защитные линии, где-то отскакивая, а где-то просачиваясь в промежутки между символов.

Времени на то, чтобы следить за духом, не оставалось. Первый кадавр уже оказался слишком близко. Корсаков шагнул навстречу, не давая замахнуться, оттолкнул его плечом и всадил шпагу меж ребер, подымая лезвие вверх. Из-под маски раздался хрип кадавра, но тот не упал. Ожидавший этого Корсаков, не вынимая шпаги, выхватил из нагрудного кармана стеклянную ампулу и вдавил ее в прорезь для глаз, чувствуя, как стекло трескается. Он вовремя убрал руку и отскочил в сторону, извлекая шпагу из противника. Под маской раздалось мерзостное шипение — кислота из сосуда проела путь к мозгу и разрушала его.

Четырнадцать.

Еще два кадавра оказались рядом, но Корсаков просочился между ними, заставив замешкаться, и оказался лицом к лицу с третьим. Более короткая шпага из трости давала Владимиру преимущество — и он им воспользовался: нырнул вниз, резким ударом вогнав лезвие под подбородок так, чтобы достать до мозга.

Тринадцать.

Чернильный демон завыл. Воздух между ним и Корсаковым заколебался, как от жара. Словно дрожащая вуаль стекала с его плеч, и на миг лицо Франчески (вернее, то, что от него осталось) стало чем-то иным: расплывчатым, чуждым, полным ненависти. Из пасти демоницы вырвались слова на непонятном языке. Камень под ногами Корсакова начал дымиться — и линия защиты просто треснула, не выдержав обрушившейся на нее силы.

Владимир не стал медлить. Описав освободившейся шпагой пируэт, чтобы расчистить себе пространство, он выхватил из бокового кармана еще один флакон, на этот раз — испещренный каббалистическими символами. Корсаков метнул его в изготовившегося к прыжку демона, пригнулся и укрылся плащом. Яркая фосфоресцирующая вспышка проникла даже сквозь плотную ткань. Внезапный яркий свет заставил даже кадавров отступить на мгновение. Владимир успел увидеть, как взрыв разметал лицо демона в клочья, заставив взвиться фонтан из чернил и витающих в воздухе букв. Фосфорные бомбы Корсаковы использовали очень редко, так как годились они только для развоплощения временно обретших плоть духов. К сожалению, убить противника таким трюком было невозможно, лишь купить себе немного времени.

Чьи-то пальцы вцепились в полы плаща, заставив Владимира рухнуть на землю. Кадавры облепили его, прижимая к земле, чтобы оставшиеся на ногах собратья могли рубить его саблями.

«Какая глупость, — успел подумать Владимир, — суметь отбиться от демона и сдохнуть от тупоголовых ходячих покойников».

Он закрыл глаза и приготовился к удару.

Но вместо него услышал хлесткую канонаду. Выстрелы шли один за другим, их звук множило эхо, отражающееся от окрестных домов. Давление, прижавшее его к земле, ослабло на секунду, но этого Корсакову хватило, чтобы вырваться и ужом скользнуть меж столпившихся ног. Оказавшись на свободе, он огляделся и увидел две фигуры, приближающиеся к толпе кадавров.

Впереди бежал Галеаццо, держа в каждой руке по легкому револьверу и не переставая палить по ожившим мертвецам. В голову попала от силы одна из выпущенных пуль, однако сам вал огня заставил противников качнуться назад.

Франческа следовала за братом. Она стреляла из американского самозарядного пистолета волканик, причем делала это методично и точно. С оружием в руках и развевающимися волосами она напомнила Владимиру скандинавскую валькирию…

— Ты будешь глазеть или все-таки побежишь? — прокричал Галеаццо. Его револьверы сухо щелкнули, выплюнув все пули. Эту проблему Бонавита решил со свойственной ему прямолинейной простотой и элегантностью — бросил разряженные пистолеты и извлек из-за пояса еще два.

Повторять дважды ему не понадобилось. Корсаков ринулся прочь от наседающих кадавров. Шпага, к сожалению, осталась где-то в их гуще, но револьвер он из рук все-таки не выпустил и сейчас получил наконец возможность сменить барабан на новый.

— В переулок! — крикнула ему Франческа и начала отступать следом, когда Владимир промчался мимо. Галеаццо выпустил еще четыре пули по преследующей их толпе, после чего присоединился к беглецам.

— Знаешь, насколько тебе повезло, что ты спросил указаний у Клаудио? — тяжело дыша, спросил он у Корсакова.

— Скажу ему спасибо! — пообещал Владимир.

Они свернули в узкий проем между домами, впритирку пролетев мимо стены, заляпанной следами плесени и мха. Корсаков услышал за спиной шелест, словно кто-то быстро перелистывал страницы объемной книги. Обыкновенно этот звук был музыкой для его ушей, но сейчас он слишком хорошо представлял, что издает этот шум.

— Он идет, — коротко бросил Владимир.

— Кто? — не понял его Галеаццо.

— Демон.

В следующую секунду позади них раздался глухой всплеск, как если бы на землю упала громадная капля чернил. В переулке стало еще темнее, воздух потяжелел. Владимир на бегу обернулся: из-за угла, почти не касаясь мостовой, скользила искаженная фигура, в которой не осталось почти ничего от облика Франчески — уже не вполне материальная, наполовину сотканная из дыма и чернил. Глаза-угли светились сквозь клубящееся тело. За ней с поразительной прыткостью бежали оставшиеся кадавры. Первый оживший мертвец прошел сквозь силуэт демоницы, не встретив ни малейшего сопротивления.

— Он пока не может воплотиться полностью, — сказал Корсаков, задыхаясь. — Но если догонит — нас это не спасет.

Они выскочили к каналу. Вода темнела между домами, отражая дрожащий свет немногочисленных фонарей. У берега покачивался старый грузовой бот, привязанный к свайному причалу.

— Сюда! — Галеаццо, не сбавляя ходу, спрыгнул на пристань и метнулся к лодке. — Прикройте!

Франческа заняла позицию у края переулка и продолжила стрельбу. Она целилась в первых кадавров, выбегающих на набережную. Один рухнул, второй пошатнулся, прочие замедлили шаг, но не остановились. А патроны в десятизарядном волканике кончились.

Корсаков схватил девушку за плечо.

— Все, хватит, — произнес он. — Бежим.

Они отступили к лодке. На этот раз огонь открыл Корсаков, свалив еще двоих преследователей. На ногах оставалось еще не меньше пяти кадавров.

Галеаццо уже разрубил ножом веревку, которой бот был пришвартован, и прыгнул внутрь. Владимир подтолкнул Франческу вперед и сам спрыгнул следом.

В тот же миг тень на мостовой сгустилась, и демон — не в полной форме, частично развоплощенный, исполосованный бледными трещинами — шагнул на край пристани. Его очертания мерцали, искажая воздух вокруг фигуры. Из груди вырывался резкий звук, как будто кто-то медленно разрывал плотную ткань. Над головой демоницы раскачивались нити, чернильные щупальца, из калиграфических знаков. Одно из них внезапно выстрелило вперед, метя в лодку.

Корсаков рванул Франческу вниз и упал следом. Щупальце хлестнуло по воздуху, едва не задев их волосы, и с шипением вонзилось в борт. Древесина немедленно почернела, покрылась трещинами, начав гнить от единственного прикосновения.

— Оттолкнись! — крикнул Владимир. — Живо!

Галеаццо не мешкая схватил багор и изо всех сил оттолкнул лодку от причала. Судно дрогнуло, заскрипело и медленно начало отползать в темную воду.

— Он не даст нам уйти, — прошептала Франческа, глядя на застывшего на причале демона.

— Он ослаблен, бегущая вода сработает как естественная преграда, — поправил ее Корсаков. — Смотри!

Вцепившаяся в лодку нить действительно начала таять, но следом за ней демон выпускал еще и еще. Такими темпами они грозили просто развалить их бот на части.

Тем временем первый кадавр достиг причала и в невероятном прыжке перемахнул водную преграду, приземлившись на лодку. Она опасно качнулась, грозя зачерпнуть воду.

— Пассажиров не берем! — сообщил ему Галеаццо и пинком отправил за борт.

Корсаков почти не обратил на это внимания. Он смотрел на свою ладонь, затянутую в перчатку полковника, и медленно ползущее к ней дымное щупальце.

«Если перчатки глушат способности моего двойника, то как будут действовать на других пришельцев из иных миров?»

Мысль эта прозвучала довольно отстраненно. Что он, в сущности, потеряет, попробовав? Конечность? Жизнь?

Не раздумывая больше, Владимир схватил своей рукой одно из щупалец. Эффект превзошел его ожидание. Отросток лопнул, забрызгав перчатку и дно лодки синими чернилами. Оставшиеся щупальца, впивавшиеся в борта, резко отлипли, а демон издал дикий вопль. Если бы так кричал человек, то Корсаков готов был бы поклясться, что различает нотки страха и удивления…

Лодка выплыла на середину канала, оставив демоницу и оставшихся кадавров на причале.

— Non ci prenderete, figli di puttana![68] — триумфально прокричал Галеаццо, без устали работая веслом.

Франческа, поднявшаяся со дна лодки, молчала. Но взгляд, который она бросила на ошарашенного произошедшим Корсакова и его перчатки, Владимиру очень не понравился.