Восьмого января Тео Кронвальдс поедет на заседание Ворожского горсовета и не вернется.

Эльза, измученная тревогой, прождет до двух ночи. В четыре ее разбудит стук в дверь. Она в одной рубашке понесется открывать, уверенная, что это муж вернулся. Войдут трое чисто выбритых юношей в красно-синих фуражках. С ними ворвется морозный пар.

— Гражданка Кронвальдс? Мы пришли, чтобы отвезти вас к мужу, — скажет один.

— Случилось несчастье. Автомобиль вашего мужа попал в аварию, — произнося заученное, скажет другой.

Она выдохнет, схватившись за горло пальцами.

— Тео! Он жив?

Юноши в фуражках переглянутся.

— Да, он жив. Мы отвезем вас к нему.

— Ja, natürlich, natürlich![80] Я быстро!

Она метнется в спальню, метнется обратно к ним.

— Он сейчас?..

Эльза забудет, как по-русски сказать «в сознании».

— Он… сейчас говорит? Он может говорить?

Они переглянутся опять.

— Когда уезжали, говорил, — усмехнулся первый.

Эльза опять метнется в спальню, крикнет оттуда:

— Что мне с собой взять?

— Смену белья. Мыло.

— Смену белья… Да-да, конечно, сейчас. Для Тео.

Она замечется по комнате. Наспех натянет на себя то, что подвернется под руку. Не найдет шерстяных чулок. Да где же они?! Наденет нитяные, zur Hölle mit! Черт с ними!

Захнычет во сне Клара. Она поцелует ее в волосики, и малышка успокоится.

Она поцелует ее еще раз. И Володю. Вдохнет запах. Теплые, родные, пахнут сладко. Как же их оставить, с кем? Не с этими же мальчиками в форме!

На часах 4 часа 17 минут. Она крикнет из спальни:

— Товарищи, мои дети не помешают. Они спят. Они тихо спят. Я возьму их с собой. Через один час и тридцать минут мне нужно кормить… У меня молоко…

— Не волнуйтесь, о детях позаботятся.

— Кто?

— Хотя бы и я, — скажет второй. — Дети в спальне?

И он бесцеремонно пройдет прямо туда.

Почему-то появится тревога и странное чувство, что юноши какие-то ненастоящие.

— Да, но как же?..

Третий посмотрит на часы недовольно.

— Гражданка Кронвальдс, ситуация чрезвычайная. Вам дорог муж или нет? Собирайтесь, у нас очень мало времени.

— Но… дети спокойные… они не будут мешать. Они спят. Я привыкла. Они не будут мешать. Мне нужно скоро их кормить. Молоко.

Эльза заколеблется, потому что ей покажется… Нет, не может быть. Ей покажется… что один из них кусает губы, чтобы не расхохотаться… Конечно, показалось. Она, наверное, просто сходит с ума.

— Ко времени кормления, гражданка Кронвальдс, вы уже вернетесь. А товарищ Корнев за ними приглядит. Мы вас мигом примчим обратно. Вы понимаете — ми-гом!

Эльза оглянется в почкообразное заднее окно машины. В темноте позади будут светиться три окна одноэтажного бревенчатого дома, который им с Кронвальдсом выделили в Вороже. Она впервые заметит, что в окнах перекладины, похожие на три раза повторившуюся букву «т». За этими окнами — ее дети. Грудь начнет распирать от молока. Только бы с Тео ничего серьезного. Здесь хорошие врачи. Все будет хорошо.

Три светящиеся буквы «т» в темноте.

Машина тронется.

— Извините, в какой он больнице?

Они ничего не ответят. Не слышат. Возможно, мешает шум мотора.

— Извините, пожалуйста, в какой он больнице, в центральной? — повторит Эльза вопрос, уже громче.

Выписка из дела

«Федор (Теодор) Кронвальдс, 1897 года рождения, уроженец хутора Юдупи, бывш. Курляндской губернии, арестован 7 января 1937 года следственной частью НКГБ СССР как участник “Параллельного антисоветского троцкистского заговора” и шпион английской разведки. Присужден Военной коллегией Верховного суда СССР 30 января по ст. 58-1а УК к ВМН (высшая мера наказания) с конфискацией имущества. Приговор приведен в исполнение. Полигон “Коммунарка”. Дело закрыто».

«Эльза Раух, 1914 года рождения, уроженка Берлина, арестована 8 января 1937 года следственной частью НКГБ СССР как участница “Параллельного антисоветского троцкистского заговора” и шпионка германской и британской разведок. Присуждена Военной коллегией Верховного суда СССР 30 января по ст. 58-1а УК к ВМН (высшая мера наказания) с конфискацией имущества. Приведение приговора в исполнение невозможно. Смерть от естественных причин: сепсис на почве воспаления молочной железы, заверенное заключение о смерти прилагается. Дело закрыто».

Передовица газеты «Путь к коммунизму», органа Ворожского обкома партии, от 1 февраля 1937 года: «Расстреляна чертова дюжина!»

«30 января 1937 года приговорены к расстрелу тринадцать врагов народа, состоявших в Параллельном антисоветском троцкистском заговоре. Решение Верховного суда расстрелять предателей социалистической Родины с восторгом встретили трудящиеся Ворожа, вышедшие на 200-тысячный митинг, чтобы приветствовать приговор и выразить свою преданность делу Ленина — Сталина. “Ничто не помешает нашему народу жить, побеждать и добиваться счастья! Враги будут уничтожены!” — сказал на митинге ворожский писатель Ю. Стальский. Его слова были встречены бурными аплодисментами. Трудящиеся скандировали: “Расстрелять как бешеных собак! Слава партии Ленина — Сталина! Слава! Слава! Слава!”»