После очередного тарусского уединения и поездки в Коктебель, где-то в середине шестидесятых годов, я вернулся к московской жизни, и вновь передо мной замаячила идея существования в отдельной мастерской, уже городской. Эта идея непосредственно связана с «тройственным союзом» – моей дружбой с художниками Левой Збарским и Юрой Красным и тем, как мы проводили время. Те времена – вторая половина шестидесятых годов, жизненные и творческие перипетии того периода, мною описаны в других воспоминаниях. Здесь же остановлюсь на моменте получения мной и Збарским заказа – оформление книги театрального деятеля, специалиста по балету, преподавателя Московского хореографического училища Николая Эльяша «Поэзия танца». Мы с Левой уже заканчивали строительство московских мастерских в доме на Поварской улице. Книга Эльяша стала, быть может, первой работой, выполненной нами в новых стенах.

К этой работе, заказанной издательством «Искусство», мы отнеслись очень серьезно, понимая, что так просто, «с налета» (!) такую тему не раскрыть. И стали размышлять, как практически реализовать идею книги.

Мы решили, что надо рисовать балерин непосредственно в балетном классе и в те моменты, когда они смогут нам позировать. Для этого я, пользуясь своими знакомствами в администрации Большого театра, получил пропуска для нас с Левой, и мы стали часто там бывать.

Рисунки, которые мы делали, совмещали в себе классическую специфику балетных позиций, изящных па и движений с пластикой тел отдыхающих после тяжелой работы балерин. Но даже сюжет «балерина на отдыхе» должен был отражать характерные особенности балетных движений. Мы хотели совместить отдых балерин и рисование художников. И эта задача, которую мы себе поставили, была не из легких. Героини рисунков, конечно, обладали той самой балетной пластикой, которая нас интересовала, но было бы невероятно трудно просить (вторично, вместо отдыха!) выполнить эти движения специально для нас…

Возникшая (теперь профессиональная!) связь с балетным миром (несмотря на то, что я никогда сам не занимался балетом), с миром моего отца и Майи, радовала меня и каким-то образом больше сближала нас. Это был тот мир, который я интуитивно остро чувствовал, и это доставляло удовольствие.

Не сразу эти рисунки были перенесены мною на холсты довольно большого размера (наиболее частый размер холста 160 см × 200 см) – так возник мой живописный цикл «Балерины».

Мы с Левой Збарским стремились быть свободными в рисовании с натуры. Бесконечные придирки со стороны редакторов различных издательств чрезвычайно надоели нам, а мы хотели делать свое искусство. Любовь к свободному рисованию была нашим кредо, и это я пронес через всю жизнь.