Допустим, вы организуете для своей подруги Сары вечеринку-сюрприз и хотите узнать, какое у нее любимое блюдо, чтобы подать его на празднике. Друзья Сары помочь не могут – никто не помнит ее вкусовых предпочтений.

Но у вас есть идея.

Вы звоните Саре и предлагаете встретиться на следующей неделе:

– Сара, я слышала об отличном тайском ресторане в моем районе. Кажется, ты говорила, что тайская кухня твоя любимая?

Сара отвечает:

– Конечно, давай сходим в тайский, но откуда ты взяла, что это моя любимая кухня? На самом деле, я обожаю пиццу!

Теперь вы знаете, какое блюдо на вечеринке порадует Сару, – и при этом вам не пришлось задавать прямого вопроса, который мог бы вызвать подозрения и испортить сюрприз.

Если бы вы спросили: «Сара, напомни, какое твое любимое блюдо?», – это могло бы ее насторожить: «Почему она интересуется… Скоро мой день рождения – может, друзья что-то затевают?»

Вместо этого вы задали вопрос, заранее зная или предполагая, что ответ на него будет отрицательным, – то есть вопрос, при котором Сара с большой долей вероятности вас поправила бы. Это один из ключевых принципов элиситации.

Исследования в области поведенческой психологии показывают: люди склонны исправлять неточности, особенно когда речь идет о них самих.

Мы главные герои своих историй и особенно тщательно следим за тем, чтобы детали о нас передавались верно.

Для Сары было бы странно просто ответить: «Тайская кухня – не моя любимая, но для завтрашнего ужина сойдет». Она захотела внести ясность, уточнив, что ее любимая еда – пицца.