Злость проигрывалась на кончиках моих пальцев.

Как только мы вдвоём оказались в доме, Амелия, видимо не желая видеть меня, тут же поднялась наверх, а я устроился в зале. За роялем, который мы вместе с Себастьяном перетащили сюда.

Так было легче. Музыка слышала меня.

Мою ярость. Мою любовь.

Звуки переполняли комнату и я ждал, когда терпение Амелии кончится и она спустится ко мне, чтобы накричать и заставить меня прекратить.

Только я не собирался этого делать.

Я тяжело дышал, пока пальцы бегали по клавишам, создавая мелодию из чувств переполняющих меня прямо сейчас. Я впервые чувствовал себя поглощенным гневом. Он клубился вокруг меня.

Вероятно, завтра Доминик решит воспользоваться мной взамен своей боксерской груши за то, что я устроил драку посреди мероприятия. К тому же, в присутствии детей. Хотя маленькая Мисс кудрявая голова, личинка старшая, или просто Камила поставила больше шишек, чем я, умудряясь незаметно вытягивать свои короткие ноги в туфельках, заставляя гостей по очереди спотыкаться рядом с ней.

Аврора неподалёку от неё хихикала, наблюдая за проказничествами, пока напарница хулиганки, личинка младшая, или просто Дженнифер в эту же секунду ловко вытаскивала из их карманов наличные, которые после они отдавали на пожертвование.

Вопросы вроде «Где они научились этому? И кем были их родители?» крутились в моей голове, пока я следил за ними.

Семья Джентиле не заскучает с ними.

Вот мы…

Я успел привязаться к ним. Они поддерживали меня во всём, начиная с подкидывания в тарелку Себастьяна жуков, которых мы вместе вытаскивали из щелей в каменных плитах на заднем дворе, до внезапного катапультирования в бассейн с крыши второго этажа во время дневного сна на шезлонгах у него.

С ними было весело.

Никто из моих нынешних друзей не собирался заниматься со мной такой ерундой и отчасти я понимал их.

Единственной, кто бы по сей день не отказывалась сумасшествовать вместе со мной, если бы не умерла, была – Талия. Она росла, но желание превращать покой и порядок, вызженный вокруг неё своим отцом, в хаос не уменьшалось.

Большую часть времени она раздражала меня, потому что была одной из немногих, кто мог дать достойный ответ моим шуткам, поэтому сказать, что я не скучал по ней, было бы ложью.

Первая улыбка за последний час появилась на моём лице при воспоминании о:

– Ты заноза в заднице, – влезая между ней и Джулией, сказал я.

– Моя заноза будет побольше твоей, Сантьяго, – дёргая рукой у паха, ответила она.

– Прекратите! – смеялась девушка.

После ночью, когда Джулия заснула, я вытащил Талию из комнаты, чтобы научить водить машину. Ей нужно было расслабиться, а времени в Калабрии оставалось всё меньше. Может она была слишком юна, но я стал жалеть о своём решении, только когда узнал, сколько раз по возвращению в Сакраменто она попала в неприятности, воруя отцовские машины, чтобы погонять по городу.

Езда заставляла её чувствовать себя свободной. Я до сих пор вспоминал, как искренне она улыбалась, когда мы подскакивали на кочках, разгонялись, нарушая правила, и высовывали головы из окон на полной скорости.

Это были редкие минуты, когда она чувствовала себя свободной.

Поэтому в день гибели Талии в какой-то малой степени я был рад за неё. Она хотела этого – освободиться. И она этого добилась.

Маленькая Пакость выбралась из клетки.

Периферическое зрение заметило фигуру, остановившуюся справа, и я быстро осёкся, вновь ощущая ярость протекающую по венам.

Амелия стояла прислонившись виском к косяку и наблюдала за мной, сложив руки на груди. Она не переоделась, оставшись всё в том же платье, заставляющем меня искать её по всему залу, чтобы ещё секунду полюбоваться этим видом, хотя я знал, что она давно спряталась. Лицо же выдавало усталость. Никак не раздражённость, перерастающую в желание убить меня.

Она не злилась? Удивительно.

Я отвернулся обратно, продолжая играть импровизированную мелодию.

Почему она смотрела? Ей нравилось?

Девушка ещё недолго продолжала молча следить за мной, а затем, сделав несколько шагов вперёд, подошла к роялю и остановилась сбоку от него. Я подвинулся влево, освобождая ей немного места, без слов приглашая присоединиться ко мне.

– Красиво, – прошептала Амелия, тихо усаживаясь рядом.

Она говорила предельно тихо и… осторожно, будто ей было страшно сказать что-то, что не понравится мне и стать следующей жертвой моих кулаков.

Я напугал её?

– Что ты играешь? – спросила она.

– Злость, – резко тут же ответил я.

Чёрт, мне нужно было сказать что-то, что бы она не сомневалась на мой счёт, а не наоборот. Но девушка рядом даже не дрогнула, что успокоило меня, и с интересом продолжила:

– Как звучит радость?

Мои пальцы продолжили бегать по клавишам, ведя всё ту же мелодию, но повышая тон её нот.

– Страх?

Будучи ребёнком я часто справлялся с тем, что копилось внутри меня, именно так. Поэтому мог проиграть любое чувство, что она собиралась предложить мне, потому что знал каждое из них.

И без проблем делал это прямо сейчас.

– Интерес?

Музыка захватила меня. Я не мог остановиться.

Амелия сжала ладонями колени, нервничая.

– Любовь? – тише и неувереннее спросила она.

Я стал поочередно проигрывать чувства от злости до интереса, добавляя к ним другие и слыша полноценно самую красивую мелодию, с которой когда-либо встречался.

Не считая её смеха.

Амелия же рядом не задавала вопросов. Она понимала, что я делал.

Любовь была всем. И убрав из её спектра хотя бы одно из чувств, она перестала бы быть такой яркой, какой должна была быть.

Переставала быть собой.

– Как… – девушка замялась. – Как звучит то, что ты чувствуешь ко мне?

Я напрягся, но мелодия не изменилась. Ни на герц.

Я любил её – верила она в это или нет – и не контролировал себя. Любовь не волновало моё согласие, она просто поглотила меня. Но даже будь у меня выбор, я бы всё равно всегда выбирал любить её.

– А что я чувствую к тебе? – с надеждой, заставляющей меня задаться встречным вопросом, спросила она.

Но тут я остановился. Тишина так резко наполнила комнату, что мы стали слышать тяжелое дыхание друг друга. Мои пальцы замерли над клавишами. Амелия рядом тоже не двигалась. Но я чувствовал, как её глаза были прикованы к моей щеке, будто ждали, когда я повернусь и встречусь с ними.

Что она чувствует ко мне?

Я опустил правую ладонь на «до» и резко провёл ей до «си». Скрипящий неприятный звук заставил нас обоих поморщиться, но это было именно тем, что я чувствовал от неё по отношению к себе.

– Это неправда, – с толикой раздражения и разочарования несогласно произнесла Амелия.

Я фыркнул себе под нос, не смотря на неё. Что тогда?

И когда всё же осмелился повернуть голову, чтобы столкнуться с её возмущением и гневом, печаль была тем, что встретило меня. Амелия придвинулась ко мне так, чтобы наши бёдра соприкоснулись друг с другом, и тут же отвела взгляд на рояль, заменяя мои руки своими.

Тихая робкая мелодия стала выходить из под её пальцев.

Она играла. Я не знал.

Но с каждой последующей секундой музыка набирала обороты. Становилась громче. Ярче. Или, как мне казалось, яростнее. Затем она перерастала в интерес. Вопросы так и вились вокруг неё. После пришло время страха. Амелия так быстро перебирала пальцами по клавишам, что я не успевал следить за ними. Её дыхание участилось.

И в момент заключения, когда она должна была дойти до той самой точки, девушка остановилась. Её пальцы задрожали над клавишами, но сглотнув, она повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

Мог ли я задохнуться, просто глядя на неё?

– Вот, – тихо призналась она.

– Ты не закончила.

Амелия открыла рот, чтобы ответить мне, но спустя секунду сомкнула губы обратно, с болью смотря на меня.

– Только ты можешь закончить это.

Я заметил, как её нижняя губа впала, говоря мне, что зубы вцепились в неё изнутри. Глаза девушки были прикованы к моим, когда она кивнула, соглашаясь со мной.

– Ты хочешь закончить? – с большим напором спросил я.

Она снова промолчала.

Но мне нужно было знать. Если Амелия не хотела прийти к любви, то я был бессилен в этой борьбе, сколько бы не старался. Я мог справиться с тем, что управляло её страхом и упрямством, но не мог заставить полюбить меня.

Я не хотел заставлять её любить меня.

Резкий звук, разбивший тишину, заставил меня зажуриться, а когда веки вновь открылись, Амелия уже убрала руку с рояля и бежала, не оглядываясь, придерживая подол своего платья.

Она убегала от меня.

Не потому что хотела убежать, а потому что знала, как сильно нам обоим нравилась погоня за ней.

Я дал ей пол минуты на то, чтобы скрыться с моих глаз, а затем поднялся со своего места и последовал за ней. Она не старалась передвигаться тише. Хотела, чтобы я знал, куда она шла.

Наша спальня.

Мой пиджак полетел на пол ещё до того, как я добрался до неё, а затем даже не успел подумать, как Амелия уже накинулась на меня в комнате. Незаметно преодолев расстояние между нами, её ладони легли на мои щёки и она склонила меня к себе для поцелуя.

Я не протестовал. Никогда, мать его, на свете я больше не смогу отказать этой женщине в поцелуе.

Руки тут же опустились к её пояснице, а затем спустя мгновение ещё ниже. Она застонала мне в рот, когда я сжал обе её ягодицы через тонкую ткань платья и помассировал их.

– Не отказывайся от этого, – быстро, продолжая целовать меня, прошептала она. – Я…

– Ты просишь меня?

Девушка покачала головой и, получив ответ, мой язык проник в её рот. Ни одна часть моего тела не нежничала с ней. Руки сильно сжимали каждую её мягкость, до которой могли добраться, зубы кусали губы, а затвердевший член впивался в низ живота, подсказывая ей, что сегодня она могла быть уверена в своём статусе «трахнута Сантьяго Риверо».

Тонкие пальцы ухватились за воротник моей рубашки и, не отрываясь от меня, Амелия стала медленно двигаться в сторону постели. Только я не последовал за ней, продолжая стоять на месте.

Она с рычанием отпустила мои губы и грозно посмотрела на меня. Её лицо выдавало полное негодование из-за отсутствия моих действий. Вероятно, она уже задумалась о том, чтобы ударить меня, но я опередил её, схватив за шею и заставляя карие глаза практически закатиться, пытаясь удержать мой взгляд.

Мои собственные планы на эту ночь были куда интереснее обычного секса в постели. Ей бы безусловно понравилось, окажись мы и в ней, но…

– Верни свой рот на место, Zorrа.

Горло Амелии дёрнулось, когда она тяжело сглотнула, но в следующую секунду её губы приоткрылись для меня ещё шире. Воспоминания о том, как она смотрела на меня точно также, только стоя на коленях, заставили изнывающий член затвердеть сильнее и начать болезненно давить на ширинку.

Мы молчали, глядя друг на друга, пока ладонь девушки не обернулась вокруг моей кисти, заставляя опустить руку. Я уже успел подумать о том, что мне всё-таки стоило уйти, наказывая её и себя в том числе, но губы Амелии коснулись моей шеи. Я закрыл глаза и подавил стон, за что она укусила меня и стала облизывать кожу вокруг, словно это я был её лакомством на ужин, а не она моим.

– Здесь его место? – томно спросила она. – Или может быть здесь?

Она прокладывала поцелуи по моей челюсти, размазывая липкий слой своей помады. Тёплые ладони устроились на моей груди и стали поглаживать её вверх-вниз. Она, наверняка, сразу же почувствовала моё частое сердцебиение, вызванное её ласками, но всё равно продолжила испытывать меня, начав едва уловимо тереться животом о член.

– А где моё место, Сантьяго? – её сексуальный шепот ласкал раковину уха. Зубы зацепились за мою серёжку и слабо оттянули её в сторону,

Слова её бывшего ублюдка сразу напомнили мне о себе. Ярость вновь зародилась внутри и я сжал кулаки, стараясь прогнать это чувство из себя.

Мне не хотелось срываться на Амелию. И я не злился на неё за то, что она когда-то была с ним. Но этот мелкий подонок разочаровал её, когда она доверилась ему, и мне хотелось уничтожить его. Не будь в том зале Амелии и детей, я бы сделал это на глазах у всех. И я уверен, Синьора Гриффин простила бы меня за испорченную вечеринку, узнав причину.

– Где моё место? – повторив свой вопрос жёстче, девушка перестала целовать меня, но не отпрянула назад, продолжая обдавать своим горячим дыханием мою щёку.

Я чувствовал взгляд Амелии на себе, пока смотрел немного вверх и в сторону, давая ей лучший доступ к частям своего лица для поцелуев. Но терпению пришёл конец. А желание, копившееся месяцами во мне, вырвалось наружу. Я резко обхватил заднюю сторону её шеи ладонью и развернул к себе спиной. Мой пах врезался в её мягкую задницу, всё ещё прячущуюся под платьем, и из горла вырвался хриплый стон, когда она выгнула её навстречу мне.

– Здесь.

Воздух в комнате накалился. Амелия усмехнулась, но я не дал ей много времени для веселья, подтолкнув к стене у книжного шкафа. Девушка споткнулась, но всё же устояла на ногах и захотела обернуться, чтобы посмотреть на меня, но я ухватился за её кисти, поднял их и прижал к ровной поверхности.

– Шевельнешься и я уйду, – пригрозил я, склонившись над ней.

А затем сделал пару шагов назад, чтобы немного полюбоваться ей. Тело девушки прижалось к стене и часть бёдер оголилась из-за приподнятых рук. Я облизал губы, вспоминая, как приятно было находиться между ними.

Я собирался сделать это снова.

Сегодня.

Завтра.

До последнего нашего дня вместе.

– Ты послушная, когда дело касается секса.

Амелия не поменяла позу, но повернула голову, приложившись щекой к стене, и искоса взглянула на меня. Слабая улыбка растянулась на её приоткрытых губах.

– Может, когда дело касается тебя, Сантьяго Риверо?

Чёрт.

Она отвернулась обратно, а я, не в силах больше мучиться от боли, расстегнул ширинку, давая немного больше пространства своему «другу». Амелия опёрлась лбом о гладкую поверхность и стала терпеливо ждать моих дальнейших действий.

На мгновение я забыл о своём плане. О том, что отказывал ей, потому что цель всё ещё была не достигнута и, возможно, после того, что произойдёт сейчас, никогда и не будет.

Но…

Я медленно подошёл к девушке и сразу услышал её тяжелое дыхание, похожее на всхлипы. Она мучилась. Держать руки с каждой секундой становилось всё тяжелее, но она не опускала их и ждала, когда я, наконец, прикоснусь к ней.

– Почему ты ведешь себя так? – медленно развязывая ленты её корсета, поинтересовался я.

Амелия была синонимом непокорности. Поэтому её поведение вызывало у меня вопросы. В чём причина?

Она вздохнула, когда я закончил, и кожаная вещица упала на пол, позволяя ей задышать глубже.

– Потому что я хочу, чтобы это случилось по-настоящему.

Я замер от её ответа.

По-настоящему? Что она имела в виду под этим?

Грудь сдавило, галстук стал перекрывать доступ кислорода в лёгкие и я ослабил его, прежде чем сжать пальцами челюсть девушки, заставляя её запрокинуть голову назад и посмотреть на меня.

– Повтори, – на выдохе попросил я.

– Я хочу тебя по-настоящему.

Глаза прикованные друг к другу закрылись, как только я опустился чуть ниже и столкнулся с ней в поцелуе. Я проглотил стон Амелии, провёл ладонями от её плеч к локтям и надавил на них.

– Сними трусики.

Если я опущусь перед ней на колени, спуская их сам, то подняться обратно уже не смогу. Желание похоронить себя между её бёдер было слишком велико.

Девушка замялась, но не перестала целовать меня в ответ.

– Сними, – строже повторил я.

– Нечего снимать, – тихо и боязливо, наконец, ответила она.

Я не стал больше спрашивать. Просто запустил руки под её платье и нашёл её голой. Мурашки волнами начали покрывать её кожу в местах, что я касался.

Какого чёрта?

Я нахмурился, глядя на опухшие губы с незначительными остатками помады.

– Я собиралась принять душ прежде, чем нашла тебя, – оправдалась Амелия.

Значит белье всё-таки было на ней, пока мы были на праздновании. Хорошо.

Ладони закололо и я потёрся ими о тазовые кости девушки, проводя руками вверх – к её талии под платьем и вниз – к бёдрам. Веки Амелии дрожали, едва держа себя открытыми. Тихие стоны вырывались из её горла.

– Сантьяго, – она пискнула, только я успел изменить маршрут одной из своих рук и коснулся её клитора.

– Что? – широко улыбаясь и наблюдая за тем, как она начала ёрзать на месте, когда мои длинные пальцы прошлись по её мокрым складкам, спросил я. – Это по-настоящему?

Амелия закачала головой.

Я нащупал вход в её влагалище и ввёл в него кончик пальца.

– Это?

Она хмурилась, изнывая от возбуждения и злости за то, что я мучил её.

– Что тогда по-настоящему?

Следом после вопроса накрыл её киску своей ладонью и сжал так сильно, что она распахнула свои недавно закрывшиеся от наслаждения глаза, протянула свою собственную руку назад и ухватилась за мой член.

– Это.

Я рыкнул на неё и она лукаво улыбнулась мне.

– Это? – переспросил я.

– Это, – сжав меня сильнее, ответила она.

Игры закончились.

Я вытащил руку из под платья Амелии, оставляя её пустой. Правда, ненадолго, потому что уже в следующую секунду дёрнул за края её бюста и оголил упругую грудь, позволяя затвердевшим соскам показаться мне. Девушка с толикой нетерпения и незнания моего следующего шага смотрела на меня. Я быстро спустил штаны вместе с боксерами вниз и, наконец, освободил, полностью готового, себя.

Навалившись на Амелию, прижал её к стене, из-за чего мне стали видны лишь округлые очертания её мягких грудей. Затем перекинул длинные шоколадно-молочные локоны через одно плечо и слабо прикусил оголённый участок спины. Девушка зашипела, согнув руки в локтях и вновь приподняв их у себя над головой.

Я собрал её платье в гармошку на талии, зная, что она, вероятно, прикончит меня после того, как мы закончим, если я порву его прямо на ней, и, не собираясь рисковать нашими вроде как наладившимися отношениями, протиснул колено между её бёдер, раздвигая их в стороны.

– Ах, – она застонала, как только я устроился позади, давая ей возможность почувствовать насколько был твёрд.

А затем качнулся и вошёл.

Спина девушки выгнулась, словно её ударило током.

– Сантьяго!

А я остановился в ней, будто меня парализовало. Жар, а затем холод потоками окутали тело, отбирая у меня возможность контролировать свои движения. Тепло девушка стискивало внутри. В голове же образовался туман и я стал быстро моргать, приходя в себя.

Твою мать.

Это было больше, чем хорошо. Больше, чем просто по-настоящему.

Амелия передо мной захныкала и качнулась назад, призывая меня начать двигаться навстречу к ней.

И я сделал первый толчок.

Собственный стон наслаждения вырвался из груди, перемешиваясь с её. Мне захотелось услышать это ещё раз, поэтому прикрыв глаза, продолжил толкаться в неё. Шлепки плоти о плоть наполняли комнату, тела потели, а голоса становились громче.

Одежда липла к телу, но я практически не успевал думать об этом, потому что Амелия, выкрикивающая моя имя заполняла все мои мысли.

С каждой секундой наши движения становились жёстче. Я чувствовал каждую мышцу в своём теле, когда ладони скользили по бёдрам девушки, направляя нас друг к другу.

Одна из её рук неожиданно потянулась назад и ухватилась за заднюю поверхность моей шеи, удерживая себя от падения, из-за чего упругие груди снова оказались в поле моего видения. Поза не позволяла мне наклониться и поцеловать их, поэтому мои ладони заменили рот. Я грубо сжал их, с силой прижимая спину Амелии к себе, ни на секунду не переставая двигаться в ней, затем ущипнул за соски и покрутил их между пальцами.

Желание поскорее узнать их вкус отразилось на языке.

Но вместо этого толкнул девушку обратно к стене, подхватил одну её ногу под коленом и прижал к поверхности. Капельки испарины собрались на её шее, но я быстро слизал их и оставил поцелуй со следом на плече.

– Что ты делаешь? – хрипло прошептала она, когда одна из моих рук опустилась к её животу.

Я чувствовал приближение конца, но не мог закончить раньше её. Ни за что. Амелия кончит так сильно, что следующие пять минут не сможет стоять без моей помощи.

– Не опускай её, – я провёл рукой по её ноге.

Кончики двух моих пальцев другой руки нашли её клитор и стали ласкать его, двигаясь из стороны в сторону, заставляя колени девушки задрожать. И в момент, когда я понял, что она была на грани – ударил её.

– Заставляю тебя кончить.

Шлепок моей ладони о её ягодицу разнесся по комнате. Амелия крикнула, запрокинула голову и зажмурилась, когда зубы впились в её нижнюю губу, принося больше боли, чем то, что я сделал.

Следом за ней отправился и я.

Моё тело рухнуло на её, прижимая нас обоих к стене. Я обернул руки вокруг её туловища на случай, если она на самом деле была готова упасть, и принялся дышать с ней в унисон.

Усталость комом свалилась на плечи, но я стоял на своих двоих, когда Амелия, чудом смогла развернуться подо мной и её лицо показалось мне. Её грудь всё ещё тяжело вздымалась, говоря мне, что оргазм продолжал биться внутри её тела.

Она хотела что-то сказать. Карие глаза опускались к моим губам и опять возвращались назад, пока желание не взяло верх и она не ухватилась за мои щёки, жадно целуя меня.

Я забыл о защите, а Амелия не обращала никакого внимание на то, как моё освобождение стекало по её ногам вниз, будто была совсем не против этого.

Мы проглотили стоны друг друга, когда мой кулак врезался в стену позади неё и девушка захихикала. Но неохотно оторвалась от меня, когда её нежные пальцы, гладившие моё лицо всё это время, наткнулись на новые ещё жгучие ссадины.

– Что он сказал тебе?

Я промолчал.

Не сейчас.

– Что? – шепот обдал мои губы, когда Амелия напористее переспросила меня.

– Что ты всё равно вернешься к нему.

Девушка недовольна фыркнула, радуя меня своей реакцией.

– И из-за этого ты напал на него? Ты же знаешь, я никуда не денусь от тебя… – улыбаясь, она закатила глаза, словно считала, – как минимум ещё шесть свиданий.

Как минимум.

Она рассматривала тот факт, что могла остаться и после того, как они закончатся?

– Что ещё?

– Ничего, – солгал я.

Мне не хотелось расстраивать её. Он грёбаный ублюдок, не следящий за своим языком. И только через мой труп кто-то будет говорить такие вещи о моей жене.

– Сантьяго.

Я покачал головой, понимая, что она не успокоится, пока не выпытает это у меня или у кого-то, кто знал, почему я повёл себя так.

– Он сказал, что не удивлён, что такая дорогая потаскуха, как ты стала моей женой.

Амелия опустила глаза и мне показалось это задело её, но затем она снова посмотрела на меня и я прочитал чувство, зародившееся в ней…

Она думает мне было стыдно за неё?

Решено — убью его.

– Ведь стоит тебе только предложить, как ты…

– Это ложь! – не сдержавшись, выплюнула Амелия.

– Мне всё равно, – ответил я.

Но она поняла мой ответ неправильно и дёрнулась в сторону, чтобы уйти, только я преградил ей путь, прижав ладони к стене по обеим сторонам от неё.

– Мне всё равно, – повторил я. – Потому что это был твой выбор. И он был до меня.

Но это не означало, что я не ревновал. Ведь мне бы хотелось быть первым, кому бы она доверилась так, и чтобы она также стала первой, кому бы доверился я.

– А я уважаю тебя.

Амелия подняла на меня свой взгляд.

– Правда?

– Твои сомнения побуждают во мне желание оторваться от тебя прямо сейчас, чтобы успеть принести его голову к утру в твою постель.

– Нашу, – исправила она.

Нашу.

Значит она не против?

Уголки её губ дрогнули и спокойствие заметно прокатилось по её ранее напряжённому телу.

– Хочу, чтобы ты знал, – девушка встала на цыпочки, опаляя моё лицо своим горячим дыханием, – я не кончила с ним.

А затем её губы жадно впились в мои.

Миллион : ноль, ублюдок.