В горле пересохло. Я сглотнул, жаждая почувствовать хоть какое-то облегчение, и медленно приоткрыл глаза, так как веки оказались слишком тяжелыми. Белые стены и яркий свет встретили меня, заставив поморщиться. Дерьмо.

Хоть это и было похоже на рай в моём представлении, я был на все сто уверен, что не умер, ведь не заслуживал попасть в него. Смерть обязательно придёт за мной, но а пока я собирался наслаждаться своей Сиреной и семьёй, что мы создавали вместе.

Резкое осознание ощутилось как импульс.

Талия.

Наш сын.

Я распахнул веки, игнорируя всякую боль, и повернул голову в сторону, надеясь найти её рядом целой и невредимой.

Последнее, что я помнил – это то, как ублюдок направил на неё пистолет и начал стрелять. Его не остановил даже тот факт, что она беременна. Ему было всё равно, а я… Я был слишком далеко, чтобы успеть поймать первую пулю, выпущенную в неё.

Однако Талия всё равно не получила её, поскольку откуда-то появилась Арабелла и вторая пуля также досталась ей.

Все оставшиеся уже оказались где-то глубоко во мне. Но это не так важно. Пустяк по сравнению с тем, что на самом деле важно – увидеть Талию, нашего ребёнка и сестру живыми.

Пожалуйста.

Мои глаза столкнулись с первой.

Она выглядела уставшей, но сидела на стуле рядом с моей больничной койкой и спала, прижавшись виском к стене.

Ещё год назад всё было ровно наоборот.

– Талия, – прохрипел я и протянул руку, чтобы дотронуться до неё. Больничное платье свободно висело на теле. Я положил ладонь на её колено, скрытое тканью, и позвал её снова: – Сирена.

– Дэниел? – Она быстро заморгала, очнувшись. – Дэниел… – Её губы растянулись в улыбке.

Она взяла меня за руку. Холодная кожа приятно обожгла. Мне сразу стало легче дышать, когда я почувствовал это.

И не теряя времени, спросил единственное, что меня волновало:

– Ты в порядке?

– Да.

В порядке. Это всё, что мне нужно было знать. Облегчение успело начать растекаться по венам, пока я не вспомнил о…

– Арабелла?

– В соседней палате. Успела поругаться с Доком из-за отвратительной больничной еды и потребовала, чтобы Деметрио привёз ей чего-нибудь вкусного. Думаю, – Талия пропустила смешок, – она больше, чем в порядке. Мы даже… поговорили.

Я напрягся. Точечная боль ударила в живот.

– О чём?

Ей нельзя волноваться. А беседы с Арабеллой не могут проходить спокойно. Это всегда эмоционально, вопреки её безразличному отношению к миру. То, что она относилась к нам иначе, чем ко всем остальным, делало всё только в разы сложнее.

– О тебе.

– Обо мне? – переспросил я.

– Ну, не только, но я не стану тебе ничего рассказывать.

– Почему?

– Потому что это только между мной и ней.

– Только между тобой и ней?

Талия громко выдохнула, надув щёки.

– Я понимаю, что действие наркоза ещё не закончилось, но ты так и будешь переспрашивать у меня каждый ответ?

Странное чувство лёгкости и одновременно тяжести до сих пор сопровождало меня, хотя разум уже пробудился. Препараты, которыми меня накачали, до сих пор не прекратили свою работу. Я был здесь, только туманность мыслей сильно тормозила меня.

– Да, потому что я ничего не понимаю.

– Мне позвать Дока?

– Нет. – Я сжал её ладонь, не позволяя встать и оставить меня одного. – Лучше объясни, что ты делала у Арабеллы.

За последние два месяца, что Талия проживала в Рино, они ни разу не пересеклись. Мы планировали действовать по этому плану, пока она не родит. Потом нас всех ждал долгий разговор. И не один.

– Зачем ты…

– Затем, что она спасла нашего сына, Дэниел, – объяснила она, даже не дав закончить вопрос. – Я в долгу перед ней. Мы.

Да, мы.

Не знаю, что Талия подразумевала под «долгом» и не было ли это простой фигурой речи, но для меня это значило, что я мог перестать быть обязанным ей лишь одним способом – спасся ребёнка и любимого Арабеллы в ответ. Однако это было невозможно.

Поэтому теперь я обязан ей до конца своих дней.

– Как всё прошло?

– Только между мной и ней, – напомнила Талия.

– Я не прошу тебя рассказывать мне то, о чём вы говорили. Меня волнует то, как ты чувствуешь себя после этого разговора, Талия.

– А, – она улыбнулась, поняв, – всё отлично. Мы записали её на ближайший сеанс к Старику.

К тату-мастеру?

– Зачем?

– Ей нужно добавить пару снежинок на плечах.

На мгновение меня парализовало.

Снежинки?

Талия рассказывала об этом спокойно, не осознавая, насколько важно это для Арабеллы. Я не надеялся, что она когда-то свяжет их с ней. Даже не думал об этом, поскольку это слишком, слишком много значило для неё.

Ещё и пара.

Значит, одна для Талии, а одна для нашего сына.

Блядь. Мне нужно увидеться с Арабеллой и поговорить с ней. Немедленно. С недавнего времени мы начали контактировать хотя бы ради работы, однако это не означало, что наши отношения вернулись в прежнее русло. Вообще нет. Нужно положить этому конец. Дерьму под названием обида нет места в нашей семьей.

Но сначала я хотел окончательно успокоить себя, удостоверившись, что с Талией и сыном всё на самом деле в норме.

Потянув её за руку, заставил привстать со стула и склониться надо мной. Наши губы прижались друг к другу, и медленный поцелуй, полный безумной любви, вернул мне ясность разума. Моя. Живая. И со мной. Я приподнял руку чуть выше, чтобы дотронуться до живота Талии и почувствовать пинок, но вместо этого приятного ощущения моя ладонь провалилась в пустоту.

Пустота.

Нет-нет-нет.

Сердце подскочило к горлу.

Я оторвался от губ Талии, желая посмотреть на неё ещё раз и убедиться, что мне просто показалось, но, увидев, что платье не облегало её живот в нынешнем положении, хотя должно было, почувствовал, как сердцебиение замедлилось.

– Всё в порядке, – выпалила Талия, заметив выражение моего лица и то, как я перестал дышать. – Всё хорошо.

Хорошо?

Где её живот?

Я откинул простынь в сторону, собираясь встать. Датчики, к которым меня подключили, запищали.

– Дэниел! – воскликнула она и тут же прижала ладони к моим плечам, укладывая обратно. Её сила успела на мгновение отвлечь и поразить меня. – Что ты творишь?!

В этот момент в стороне послышался плач, и я повернул голову так резко, что это сделало больно. Около окна, совсем рядом с моей больничной койкой, стояла кроватка для новорожденного.

Что…

Малыш кричал. Талии пришлось отпустить меня, чтобы подойти к нему. Она взяла его на руки, прижимая к груди, и я решил, что до сих пор не проснулся, потому что всё происходящее стало казаться… Я не мог выбрать между прекрасным сном и кошмаром.

– Он… – Я не находил слов. Это не укладывалось в голове. – Но ещё рано.

Её предполагаемая дата родов была назначена на март. Сейчас февраль. Или я находился в отключке слишком долго? Что происходит?

– Тише-тише. – Она принялась убаюкивать малыша, так как я разбудил его, ведя себя слишком громко.

Я не знал… Я… Господи! У меня родился сын!

В глазах защипало, и я зажмурился, только затем быстро вернулся в прежнее положение, чтобы снова увидеть их. Когда ребёнок успокоился, она не положила его обратно в кроватку, а присела на край моей постели и придвинулась так, чтобы быть как можно ближе ко мне.

Я громко сглотнул. Неожиданно стало так страшно. Даже не знаю почему. Просто… Я мало чего боялся, практически ничего, но страх потери их был хуже всего, что я когда-либо мог себе представить.

Меня больше не будет существовать, если с ними что-то случится. Я – ничто без Талии и нашего сына.

– У меня отошли воды, когда я увидела тебя во всей этой крови, – рассказала она, едва сдерживая слёзы. – Мне стало так страшно, Дэниел. Но думаю, это случилось бы, несмотря на нападение. Живот тянуло и до этого. Теперь мы знаем, что это были схватки.

Сначала я собирался отвезти её в больницу, чтобы проверить, всё ли в порядке, однако Талия смогла уверить меня в том, что это из-за жареных сырных шариков, которые она переела на встрече.

Оказывается, вот из-за какого сырного шарика она чувствовала дискомфорт последние пару часов перед тем, как поняла, что рожает.

Её губы расплылись в самой прекрасной улыбке, что я когда-либо видел на её лице, когда она прижала губы к макушке малыша, покрытой редкими черными волосами. Тут он взял цвет своей матери.

– Что говорят врачи? – прошептал я, боясь снова напугать сына своим голосом. – Его обследовали?

Восемь месяцев. Она должна была родить его только через три недели и два дня, если верить расчёту врача, который вёл её беременность ещё в Сакраменто.

– Конечно. Всё в пределах нормы. Док сказал, что мне нужно как можно скорее сбежать отсюда, пока меня не взяли на опыты. – Талия пропустила смешок, заставив и меня слабо улыбнуться.

Да, с её-то историей… Выносливость её тела, его борьба за жизнь и тот факт, что она смогла выносить этого ребёнка, когда ещё недавно сама находилась в безысходном положении, поражали меня до глубины души.

У нашего сына была наисильнейшая мать.

Я гордился ей, как никогда и никем.

Кажется, малыш заснул на руках Талии. Его глаза были закрыты, а головка повернута в мою сторону, из-за чего я не мог перестать смотреть на его лицо.

Он – это мы.

Я и женщина, которую я любил так сильно, что мне казалось, будто она никогда не сможет осознать это в полной мере. Я готов пойти на всё ради неё. Без исключения. Всё, чтобы быть с ней и любить её.

На глазах у всего света.

Ничего не сказав, я протянул ладони вперёд, чтобы Талии было легче передать мне его. Но она не отпустила малыша, и я нахмурился, не понимая почему.

– В чём дело?

– Не думаю, что это хорошая идея, – прохрипела она. – Знаешь, сколько швов тебе наложили? Они могут…

– Я хочу, – ответил, перебив её.

Я хотел подержать нашего сына на руках. Только и всего. Кто мог мне запретить? Хорошо, она могла. Однако на этом список заканчивался.

– Тебя оперировали всё время, пока я рожала, – продолжая стоять на своём, добавила Талия.

Значит, пока врачи боролись за мою жизнь, она боролась за свою и жизнь маленького человека, который был слиянием нас обоих.

Теперь я ещё сильнее желал прикоснуться к нему.

– Пожалуйста.

– Хорошо. Только клянись, что не попытаешься встать, пока Док не разрешит тебе. Я больше никогда не хочу видеть тебя в крови. Никогда, Дэниел.

– Клянусь.

Она прищурилась.

Изначально я не собирался лежать здесь, пока меня не выпустят, но если Талия просила… Конечно, я сделаю так, как она захочет.

Это касалось всего. Любая её прихоть – моё повиновение.

– Правда?

– Правда.

Получив желаемое, Талия привстала со своего места и осторожно, придерживая головку, положила малыша на мою грудь так, чтобы не задеть повязку на животе. Я не думал о ней. Ни о чём, кроме него, в этот момент. Он был таким тёплым, что меня пробрала дрожь.

Я задержал дыхание. Было страшно двигаться. Будто моё шевеление могло вытащить его из сна. И всё же я осторожно прижал его к себе, чтобы почувствовать, как маленькое сердце бьётся в унисон с моим.

Тук-тук-тук.

Талия наблюдала за нами. В её синих глазах читалось счастье, и я понимал, что этот миг стал началом новой жизни для нас с ней.

Мы – родители. Я и девушка, которая однажды проникла в камеру пыток к пленнику своей семьи, изменив ход его судьбы. Без неё я бы никогда не узнал, что значит быть отцом и мужчиной, который нашёл своё отражение в другом человеке.

– Рино, – внезапно произнесла Талия. Одинокая слеза скатилась по её щеке. – Я назвала его Рино. Прости, что не стала дожидаться тебя.

– Ты имела на это полное право, Сирена. – Я протянул левую руку и коснулся её лица. – В конце концов, это ты вынашивала его.

Несмотря на то, что часть этого пути я был рядом с ней, всё равно никогда не смогу узнать, сколько всего ей пришлось пройти, чтобы теперь мы сидели здесь втроём. Это внутри неё. Только ей известно, чего стоил наш сын.

Рино.

– Согласна, – усмехнулась она, подавившись слезами. – Забираю свои извинения обратно.

Я смотрел на неё, не веря своим глазам. Это продлилось долго, пока Талия не кивнула на мою грудь, напомнив о ребёнке, о котором я и без того не забыл. Просто от его матери было невозможно оторвать взгляд. Идеальнее не существовало. А даже если бы и была такая женщина, я хотел только эту.

– Значит, Рино, – проговорил я для самого себя.

Наш сын. И наш город. Рино – мальчик, который однажды будет править этим местом.

Начало нашей истории было положено в Сакраменто, но именно здесь мы оба осознали, что нам никуда не деться друг от друга.

Я понял, что как бы сильно ни старался, у меня не получится выкинуть Талию из своих мыслей, а она – Призрачная Наследница Ндрангеты, лицо которой я никогда не должен был увидеть, – влюбилась в меня.

В Дэниела.

Без фамилии и должности в синдикате.

Того, кто разминал её конечности, когда она заново училась пользоваться ими, кормил её макаронами с сыром и поил апельсиновым соком, которые она обожала, а также давал ей хоть какой-то смысл для борьбы за жизнь.

Она влюбилась в меня, не потому что я – запретный плод. Это случилось, потому что по-другому и быть не могло. Наши души связаны. Это произошло ещё задолго до того, как мы впервые увидели друг друга.

Я для неё.

А она для меня.

Не знаю, задумано ли это кем-то, но они точно не ошиблись, решив создать нас друг для друга.

– Подвинься, – тихо попросил я.

Через мгновение Талия оказалась так близко, что я чувствовал её дыхание на своей коже. Затем я не спросил, притянув её к себе, и поцеловал. Младенец между нами продолжил спать, когда мокрые щёки его матери намочили мои.

Мы целовались до тех пор, пока обоим не осталось чем дышать, после чего прижались лбом ко лбу. Мне хотелось просидеть в таком положении как можно дольше. Я не хотел расставаться с ними.

Талии не место вдали от меня.

– Я люблю тебя, ты же знаешь?

Она хихикнула.

– Догадывалась.

Отлично, значит…

– Ты выйдешь за меня?

Это была формальность, однако её ответ, последовавший за вопросом, ударил меня под дых:

– Нет.

Мои веки резко распахнулись.

Что она ответила? Мне не послышалось?

Могли ли последние месяца бескрайнего счастья быть сном? Моим новым кошмаром? Хуже, чем тот, что был раньше. Или Кристиан Нери всё-таки исполнил одну из своих самых заветных мечт и прикончил меня, а я теперь проживал свой персональный ад? По-другому я не мог объяснить, почему получил от неё «нет».

– Ты оставляешь свой синдикат, чтобы быть со мной, и рожаешь ребёнка, отцом которого являюсь я, – решил напомнить ей, – но отказываешь мне, Талия?

– Это ничего не значит.

Я вскинул бровь.

– Не он, – пояснила Талия, взглянув на Рино. – Брак. Это не про нас, Дэниел. Я была уверена, что ты не станешь делать мне предложение, иначе бы сделал его уже давно.

Да, но однажды я сказал, что когда-нибудь обязательно женюсь на ней. Не потому что так было нужно или заключение брака вывело бы наши отношения на новый уровень. Нам обоим было известно, что мы – то, что должно было случиться вопреки всему.

Никому и ничему не под силу развести нас в разные стороны.

– Поэтому ответь мне: зачем тебе это?

– Я хочу, чтобы вы носили мою фамилию.

– Наш сын будет, – ответила она. – Рино Ардженто. Мне нравится, как это звучит.

Да, мне тоже. Однако Талия Ардженто… Было в этом что-то, что пробуждало во мне дикий восторг и желание рассказать каждому на этой планете, что девушка, которая сделала меня своим с первого взгляда, делила со мной одну фамилию. И она была моей.

– А ты? – спросил, продолжая не терять надежды.

– М-м-м, – улыбнувшись и опустив взгляд, не в силах смотреть мне в глаза, промычала она. – Хочу остаться при своей.

Нер-р-ри. Кристиан определённо будет тыкать мне этим до конца жизни. Ничего, я готов потерпеть. Главное, что его младшая сестра выбрала меня своим мужчиной. На остальное мне плевать.

Или не совсем?

– Хотя бы через дефис, – простонал я, умоляя.

Талия пропустила смешок и игриво поцеловала меня.

– Я подумаю.

Смех забился в моей груди. Только я не позволил ей отстраниться, углубив наш поцелуй. Она прикусила мою губу, я прикусил её в ответ.

И в голове всплыл вывод, который я сделал ещё давно.

Однажды эта женщина сведет меня с ума, и я никогда не буду счастлив больше, чем в этот момент.