Тёмно-русые волосы, ставшие на оттенок светлее из-за солнца, на котором моя жена провела последние месяцы своей беременности, раскинулись по подушке. Амелия лежала на животе, что не могла позволить себе, начиная со второго триместра, и крепко спала. Бежевое платье прятало под собой её аппетитные формы.
Если бы она не была молодой мамочкой, восстанавливающейся после не самых легких родов и мечтающей о сне без перебоев, я бы разбудил её своим членом.
Поэтому вместо того, чтобы сделать это, накрыл её пледом, вышел из комнаты и направился за малышкой. Я оставил её всего на пару минут, чтобы проверить Амелию, которая ещё немного ранее пыталась уверить меня, что совсем не утомилась и была полна сил. Ну-ну.
Хоть я в полной мере и не осознавал, как тяжело ей приходится с нашей дочерью, ведь работал большую часть дня (за исключением сегодняшнего), это не значило, что я обесценивал её старания. Она отказалась от няни, аргументировав это тем, что пока наш дом полон тех, кто готов помочь ей в любую минуту, в этом нет никакой нужды. Думаю, мы поговорим об этом снова, когда наше семейное гнездо опустеет.
А до сей поры можно пользоваться услугами…
Я даже не успел закончить мысль в своей голове, как столкнулся с двумя мужчинами, на фоне которых моя дочь была похожа на песчинку. Остановившись на пороге детской, решил недолго последить за ними.
– Дай мне, – потребовал Кристиан, вытянув руки, чтобы принять ребёнка. – Ты держишь её уже пять минут.
– Ты преувеличиваешь. И никто не устанавливал ограничения, – ответил Доминик, отворачиваясь от него вместе с моей дочерью. – А ещё у тебя холодные руки. Ей не нравится, – бросил он через плечо.
– Откуда тебе знать, что ей не нравится?
– По крику и плачу, очевидно.
Кристиан громко и недовольно выдохнул, и его ноздри раздулись. Доминик тем временем засмеялся себе под нос, улыбнувшись Сие, которая ответила ему взаимностью. Её лицо выглядело сонно. Надеюсь, это не они разбудили малышку, не поделив её.
– Собираетесь подраться из-за моей дочери? – хмыкнул я. – Не хочу вас расстраивать, но вы не в её вкусе.
Я вошёл в комнату и приблизился к ним.
– Только в том случае, если вкусовые предпочтения не передаются от отца к дочери.
– Амелия старше меня всего на день, а вот ты, Vecchio [с итал. Старикашка], взял в жёны молодую красавицу. Будь я на её месте, уже бы задумался об одинокой пенсии.
– Я старше неё на пять лет, а не двадцать.
– Могу поспорить на ипподром своей жены, что волосы на твоей голове не доживут и до сорока.
Хорошо, что Амелия не слышала меня прямо сейчас. Но ей не о чем беспокоиться – с теми проблемами, что Доминик решал изо дня в день, будучи Боссом Ндрангеты и членом нашей сумасшедшей семьи, облысение ему обеспечено. К слову, второе заставляло его терять нервные клетки даже чаще.
– Я собираюсь убить твоего папочку, Калабрийская принцесса, как ты на это смотришь? – мягким тоном сказал он, вновь улыбнувшись Сии.
– Э-э-э, она не согласна, – ответил я и, забрав наконец у него дочь, прижал её к своей груди. – Если меня не станет, кто поможет ей развить её прирождённое чувство юмора?
– И умение находить приключения на задницу, – тут же добавил Кристиан.
Мне оставалось лишь надеяться, что она взяла больше от своей матери, чем от меня. В таком случае мы с Амелией не присоединимся к клубу лысоголовых, который Доминик откроет к тому времени, как эта девочка войдёт в пубертат.
– Это тоже. Риверо – многогранные личности. Просьба оставить зависть за дверью.
– Поговорим об этом лет через пятнадцать, – тихо усмехнувшись, ответил Кристиан. – Когда ты станешь плакать мне в трубку и умолять, чтобы я хотя бы ненадолго спрятал её у себя, поскольку наследники всего побережья будут желать сходить с ней на свидание.
– У тебя? В доме с, возможно, тремя мальчиками-подростками? Никогда.
Доминик пропустил смешок.
– На твоём месте я бы не смеялся, – по-дружески предупредил я. – Твоя дочь, может, пока ещё и не успела родиться, но уже находится на пути к смене фамилии на Нери.
Он покачал головой, продолжая пребывать в хорошем настроении.
– Ни за что.
Кристиан пожал плечами, не отрицая такую возможность. И только тогда Доминик понял, что враг был ближе, чем он думал.
– Что ты имеешь в виду под?.. – спросил он, повторив за лучшим другом, который находился на грани потери этого статуса.
– Ничего.
Доминик прищурился, подозревая неладное.
– Ладно, ребята. Как бы сильно мне ни хотелось посмотреть на то, как вы деретесь, это зрелище не для волшебных глаз моей новорождённой дочери. Ciao, vecchi culi [с итал. Прощайте, Старые задницы]!
– Мы знаем итальянский, Сантьяго, – синхронно ответили они, повернув головы в мою сторону.
– Уходим, – прошептал я, наклонившись ближе к Сие, у которой было слишком много волос для ребёнка, появившегося на свет всего четыре недели назад.
После чего мигом развернулся на пятках, планируя убраться от них как можно дальше. К счастью, Кристиан и Доминик не стали заострять внимание на молодом отце, у которого в крови умение находить приключения на свою великолепную задницу, и продолжили выяснять отношения своих ещё не рождённых детей:
– Что ты имел в виду?
– Ничего, блядь!
Я смеялся, спускаясь по лестнице, пока не вспомнил, что Кристиан на самом-то деле прав. Не в том, что я буду просить его спрятать у себя Сию, а в том, что когда-то какой-то «Не-пойми-кто» захочет забрать себе нашу с Амелией малышку. И не один!
– Свидание с ней, – недовольно произнёс я, вспомнив слова друга. Он будет смеяться надо мной и Домиником ровно до тех пор, пока не окажется, что Кая ждёт девочку. Теперь я очень этого хотел. – Твои дяди не понимают, о чём говорят, Рисовое зернышко.
Я прижал к себе маленькое тёплое тельце, всё ещё пахнущее молоком, но не настолько сильно, насколько мне хотелось, чтобы не причинить боль самому невинному существу на этом свете.
– Будто ты когда-то выйдешь замуж. Смешно, правда?
Мне даже не хотелось думать об этом.
Хромосома Y всё-таки подвела меня, однако эта девочка не была ошибкой. Я так сильно хотел встретиться с ней и одновременно боялся этого с того самого момента, как мы с её мамой узнали, что у нас будет Калабрийская принцесса, что мысль о врачебной ошибке сводила меня с ума.
– Что они могут предложить тебе? – спросил я у неё, словно она понимала меня и могла ответить. – Виллу не берегу моря? Твой папа купил замок, чтобы твоя мама могла прятаться от твоих надоедливых дядь и теть, а иногда и от него самого. Они готовы поставить твои интересы выше своих? Нет? Разговор окончен. Ты согласна? Знала бы ты, как я этому рад, малышка.
Я вышел на террасу, собираясь устроиться в одном из мягких кресел и дать дочери до конца проснуться после обеденного сна уже на свежем воздухе, а после прогуляться с ней по берегу, но заметил девушку вдалеке от нас и передумал.
Талия сидела на краю пирса, свесив ноги к воде.
Солнце заходило за горизонт, окрашивая всё вокруг в оранжевый. Теплый ветер слегка обдул меня, и я оглянулся, на мгновение подумав о том, чтобы вернуться обратно и прихватить с собой плед. В это время из дома доносились ответы Кристиана на допрос Доминика, который с каждой секундой становился всё громче. За ними последовал смех Джулии, что была прямым доказательством того, как легко Нери могут влюбить в себя Де Сантис.
Спустившись с площадки, я ступил на теплый песок, зарывшись в него пальцами, добрался до пирса и пошёл по нему прямиком к девушке.
Когда Амелия хотела побыть одна, к ней лучше не подходить. В этом они с Талией были похожи. И всё же я решил рискнуть. Она была грустным подростком, однако сейчас я не мог назвать её состояние просто пессимистичным.
Печаль окутала её.
Добравшись до Талии, я уселся рядом с ней. Удивительно, но она не оказалась против даже на секунду. Наверное, всё дело в моей очаровательной дочери. Невозможно не желать проводить с ней время.
– Нравится? – мило улыбнувшись Сие, но обратившись ко мне, спросила Талия. Её глубокие синие глаза сливались с морем под нашими ступнями. Всегда удивлялся их неприродному цвету.
– Что? – сначала не понял я, а затем предположил: – Быть отцом?
Она кивнула в знак согласия.
– О, безусловно.
Каждый раз, когда я смотрел на дочь, сердце наполнялось такой нежностью, что порой казалось, будто оно вот-вот разорвётся от счастья. Быть отцом девочки – как перелистывать новую главу в книге, где каждая страница полна удивительных открытий и трепетных моментов.
Талия аккуратно пощекотала бока Сии, вырвав из неё забавные звуки, которые навсегда засели в моей памяти вместе со всем, что было связано с ней с самой первой секунды, как я взглянул на неё.
Это что-то новое.
Новый вид зависимости.
Я был одержим Амелией с первого взгляда, а теперь она подарила мне ещё один объект обожания в лице нашей дочери.
Не хотеть провести с ними каждое мгновение своей жизни и не получать от этого колоссальное удовольствие – абсурд, который никак не поддавался здравому смыслу.
– Ему тоже понравится, – сказал я Талии.
Улыбка сошла с её лица, и она отвернулась от меня, став смотреть на горизонт, что делала до того, как я пришёл и нарушил её покой. Солнце слепило прямо ей в глаза, но она не отвела взгляд, даже когда они заблестели из-за слёз. Хотя что-то мне подсказывало, что оно было вовсе не виновато в этом.
Я уже думал перевести тему, так как идея заговорить о Дэниеле стала казаться мне ужасно плохой, когда Талия неожиданно решила напомнить мне о кое-чём, будто я мог об этом забыть:
– Ты должен ненавидеть его, как остальные.
Ненависть друг к другу взращивали в нас с самого детства.
Я воспитывался иначе, чем Кристиан или Доминик. Папа по максимуму оттягивал момент моего посвящения в дела синдиката – когда из мальчика, проводящего свои беззаботные дни на пляже, я превращусь в солдата Ндрангеты. Сына Капореджиме Калабрии. Ему не хотелось такой жизни для меня, но у него не было выбора. Не знаю, стал бы он создавать семью, если бы однажды меня не оставили на его крыльце. Мне всегда казалось, что нет. Однако я не чувствовал вину за то, что появился у него: его действия и слова никогда не говорили о том, что он этим не доволен.
Повзрослев, я осознал, что мы были далеко не такими, как другие, и это являлось причиной, из-за которой так много людей хотели избавиться от нас. Тем не менее ещё долгое время меня не оставлял в покое тот факт, что я должен ненавидеть тех, кого даже не знал.
Я не ненавидел Каморру. А с того момента, как Арабелла Делакруз спасла мою жену, даже рассматривал их как будущих союзников. Когда-то это было вполне возможно. Сейчас же… Дэниел Ардженто и его тайная связь с Талией практически уничтожили вероятность этого.
К слову, не все ненавидели его. Лишь мужская половина нашей семьи.
– В таком случае я должен ненавидеть и Кристиана с Себастьяном, ведь они тоже обидели тебя.
Талия промолчала, не в силах признаться, что отношение братьев делало ей больно, однако я знал о сцене, которая развернулась в особняке Нери незадолго до того, как они прилетели в Калабрию. Спасибо моему верному передатчику информации. Малыш Де Сантис исправно работала на то, чтобы я находился в курсе всех новостей уже кучу лет.
– Ненавидь, – буркнула Талия. – Разве я не даю тебе?
– Конечно, – усмехнулся я. – Ты была бы только рада, если бы кто-то оказался на твоей стороне, не так ли?
Перестав пялиться на солнце, она перевела взгляд на меня.
– К чему ты клонишь?
– Я на твоей стороне, – не став таить, ответил я.
Талия прищурилась, и я увидел, как быстро сменяются эмоции на её лице. Сначала она догадалась о произошедшем, затем решила, что этого не может быть, а после всё-таки смирилась с абсурдом, который я сотворил.
– Это ты дал ему номер моего телефона? – эмоционально прошептала она. – Ты с ума сошёл?
– За последний месяц ты улыбнулась больше раз, чем за первые два, проведённые в Калабрии.
– Это не из-за него!
– Да ну, правда? Покажи-ка свой телефон.
– Ещё чего. Личные границы, слышал о таком?
Я пропустил смешок.
Разумеется, слышал. Моя жена – олицетворение их.
– Ты хоть представляешь, что с тобой будет, если кто-то узнает?
– А с тобой? – встречно спросил я. – Поэтому в твоих интересах держать это в секрете, пока не придёт время рассказать.
– Мне они ничего не сделают.
– Да и мне тоже, – уверенно произнёс я. – Знаешь, они любят меня. Хотя всё никак не хотят это признавать. Когда я дождусь признания, а? Разве я не заслуживаю его, позволяя всей этой свите жить в своём доме?
Губы Талии на мгновение растянулись в улыбке, пока она не вспомнила, о чём мы говорили, и снова грозно поджались.
– Он угрожал тебе? Скажи мне честно, Сантьяго.
– Нет.
Мы заключили сделку: я помогаю ему, он помогает мне.
Последний год Амелия активно занималась истреблением нелегальных боен на территории Калабрии. Один из ублюдков, пообещавших ей никогда не заниматься этим, прикрыл своё дерьмо здесь, но не остановился и решил продолжить в Неаполе. Мне туда въезд был запрещён. Ровно до того момента, пока Дэниел Ардженто не связался со мной и мы не договорились, что живодёра доставят обратно, где я решу, что с ним делать. Конечно, его судьба была предрешена. Не стоило расстраивать мою жену. Надеюсь, ей понравится мой подарок.
А взамен я помогу ему установить связь с Талией.
Но я решил не рассказывать всех подробностей, боясь, что она решит, будто я продал её. Это не так. Я бы и без того согласился, поскольку видел, как грусть переполняла её взгляд, когда она следила за Кристианом и беременной Каей. Ей хотелось внимания от отца своего ребёнка. Ну, я так думал. И вроде как оказался прав.
Поэтому решил просто воспользоваться шансом.
– Я сделал неправильно?
Талия помедлила, либо не желая признаваться в правде, либо обдумывая, рада ли она всё-таки возможности общаться с Дэниелом.
– Не знаю. Пока он не пошёл на глупости, это не вызывает беспокойства.
– Глупости? Типа как вернуть тебя?
Она кивнула, тяжело выдохнув.
– Не думаю, что это глупость. Нормальное поведение влюблённого мужчины.
– Ты забыл, кто он такой?
– Отец твоего ребёнка?
– Сантьяго, – простонала Талия. – Он не только отец моего ребёнка. Он… Ты должен ненавидеть его. Он – Каморра.
– И? Каморра спасла Амелию и не воспользовалась удачным моментом, играя грязно, хотя это очень в их стиле.
– Они спасли Амелию? – Её брови высоко подскочили.
– Да, было дело. Похоже, у них стоит план на сохранение жизни женщинам Ндрангеты, – пошутил я. – Сейчас не об этом. Ты не хочешь, чтобы я ненавидел его, поэтому перестань.
– Перестать что?
– Внушать мне идею ненависти. Я определённо не прочь испортить его неплохое личико за то, что он прятал тебя от нас, но мне есть за что пожать ему руку после. Знаешь, как скучно было без тебя? Никто не приносил проблем. Мне приходилось делать всю работу за двоих. В общем, я готов взять ношу виновного на себя.
Выражение лица Талии смягчилось.
Ей требовалось не так много. Она всего лишь хотела, чтобы кто-то открыто признавался, что был на её стороне.
– Ты говоришь как хороший парень.
– Я – хороший парень. – Улыбка растянула мои губы.
Талия покачала головой в ответ на моё самодовольство и опустила взгляд к девочке, пускающей слюни на мою голую грудь.
– Извини, что доставала тебя, когда…
– О, нет… – ужаснулся я, перебив её.
Талия могла не заканчивать. Я и так понимал, о чём идёт речь: пик её невыносимости в подростковом возрасте. Хотя я не считал это проблемой. Мой отец, кстати, тоже. Думаю, он хорошо понимал её. Слышал, он был тем ещё сорвиголовой в своё время. Тётя Анна рассказала мне об этом однажды. Значит, это не закончилось, когда он переступил порог совершеннолетия, ведь они познакомились позже, когда им было за двадцать или около того.
Я стал причиной, по которой он заставил себя быть серьёзнее? Наверное, я должен радоваться этому, однако почему-то мысль о том, что ему пришлось измениться, чтобы я получил того папу, о котором вспоминал с теплотой в сердце, на мгновение заставила меня загрустить.
Пока я вновь не вернулся к давним воспоминаниям. Мартин Риверо отлично ладил с теми, кто отличался. Во всех смыслах.
Поэтому он всегда приглашал Талию к нам в гости вместе с Джулией, несмотря на то, что мы с ней не были так близки и в большинстве своём получали отказ от Винченцо Нери, зацикленном на том, чтобы лишняя пара глаз не увидела её.
Став отцом девочки, я начал понимать его одержимость её безопасностью, тем не менее всё же надеялся, что желание защитить дочь от внешнего мира не сделает меня похожим на него.
Я хотел стать лучшей версией своего отца. Сохранить то, каким был до появления Сии в моей жизни, но при этом не забывать, что я больше не одинок и несу ответственность за свою семью.
– Что? – не поняла Талия.
– Что с тобой случилось? – спросил я. – Это действие гормонов? Почему ты превратилась в топлёное молоко?
– Топлёное молоко? – повторила она, сделав такое лицо, что я чуть не рассмеялся.
– Именно! Соберись, топлёное молоко!
Я дёрнул ногой, и всплеск воды полетел прямо в лицо Талии.
– Перестань так меня называть! – завизжала она, прикрываясь руками в надежде, что её волосы останутся сухими после моего нападения.
Она недовольно поджала губы, сжала ладонь в кулак и замахнулась, чтобы ударить меня по бедру.
– А-а-а, нельзя меня бить, я с ребёнком на руках.
Талия прищурилась и прорычала:
– Она спасла тебя.
Я посмотрел на дочь, которая продолжала пачкать меня и морщиться из-за солнца, делающего её карие глаза похожими на глаза матери. Золото и песок – ничего красивее не видел.
– Это правда.
– В следующий раз, когда кто-то назовёт меня злой, я отведу его к тебе, Сантьяго, – предупредила Талия, закатив глаза и сложив руки на груди. – Больше никогда не буду пытаться быть милой.
– Обязательно отведи, – совершенно серьёзно ответил я. – Я убью его.
Она всегда могла защитить себя сама. Я был наслышан о её драках в школе. Но её сила, как моральная, так и физическая, не означала, что она не хочет находиться под чьей-то защитой. Знать, что за неё тоже есть кому вступиться.
– С каких пор ты стал таким кровожадным?
– С тех самых, как мне появилось кого ненавидеть.
Триада. Я прекрасно знал чувство злости и гнева. Желание убивать. Мстить. Поэтому не собирался ненавидеть кого-то просто так. Они заслуживали того, что я должен был разделить на все существующие синдикаты. И когда-то они это получат.
Талия мягко сжала моё плечо. Я повернулся к ней и заметил, как искренняя печаль отразилась на её лице.
– Мне так жаль, Сантьяго…
Я кивнул, веря ей.
Часто люди говорили это просто для того, чтобы сказать хоть что-то, но мой отец был одним из немногих, кто пытался найти подход в Талии, а она всегда по достоинству ценила хорошее отношение к себе.
– Конечно, не мне это говорить, но… будем надеяться, что Сиа никогда не свяжется с одним из них.
– К тому времени, как она вырастет, от Триады останутся только воспоминания, – пообещал я самому себе, смотря на девочку, которую лишили лучшего дедушки на свете.
Мы уже работали над этим. С тех пор, как Шэнли Ли получил стрелу в лоб, их дела пошли ко дну. Ещё несколько лет – и как синдикат они перестанут существовать.
– Им непозволительно ступать по одной земле с ней. Дышать с ней одним воздухом. И жить вообще. – Я почувствовал себя так, словно вулкан внутри меня приступил к извержению, поэтому понял, что не стоит продолжать эту тему.
Придя в себя, заметил, что Талия немного напряглась, наблюдая за мной. Я расслабил лицо и улыбнулся ей. Она сделала то же самое в ответ, а затем наклонилась и вытерла уголок приоткрытых губ моей дочери большим пальцем.
– Тебе очень повезло с папочкой, – обратилась она к девочке.
И в знак согласия Сиа Риверо наполнила свой подгузник. Мы с Талией поморщились, когда этот великолепный запах дошёл до наших носов.
– О-о-о, – протянул я, одной рукой оперевшись на пирс, чтобы встать. – Кажется, самое время вернуть тебя дядям, Рисовое зернышко.