Дерьмо.

Почему именно сейчас?

Я лишилась одной из возможностей прокатиться на машине: мой завтрак решил, что ему не нравится находиться внутри меня. Снова. В любой другой день я бы отнеслась к этому легче.

Сегодня же мне хотелось быть там, где были все.

Удивительно.

Выписка Риверо. В доме стало на одну беременную женщину меньше. Ну, ещё не стало, но станет через час или чуть больше, если Сантьяго не потеряет сознание от радости и всё пойдёт по плану.

Всё утро он вёл себя так забавно, что я не могла перестать улыбаться.

Он – отец. Мне до сих пор не верилось.

Я прополоскала рот, вытерла лицо полотенцем и вышла из ванной. Хотелось пить, но… хорошая ли это идея? Я не хотела провести на коленях перед унитазом весь день.

Амелия сказала, что я проходила пик токсикоза, и оставалось потерпеть не так много, однако у меня уже практически не осталось сил. Это произошло не в первый, не во второй и даже не в третий раз. Последние три недели – грёбаный ад.

Меня тошнило от всего, и я почти перестала есть, потому что приём пищи превратился в бессмысленное занятие. Следовало пропустить завтрак.

Если бы не Кристиан со своими уговорами и пиццей четыре сыра – кстати, моей любимой, – я бы так и поступила. Нужно было заставить его остаться и посмотреть, как я стараюсь не выплюнуть кишки. В следующий раз он бы дважды подумал, прежде чем накормить меня.

Решив всё-таки выпить немного воды, направилась к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж. Этот отвратительный привкус во рту, кажется, не собирался никуда уходить. Фу. Меня вновь охватил рвотный рефлекс.

Я задышала глубже, медленно перешагивая со ступеньки на ступеньку, пока не остановилась, услышав, что в доме есть кто-то ещё. Не поняла.

Аврора сидела спиной ко мне, держа телефон между плечом и ухом, поскольку её руки были заняты тем, что лежало на столе перед ней. Я не разглядела это, пока не стала приближаться. Документы. Она печатала что-то в ноутбуке и делала заметки в ежедневнике одновременно.

– То, что я – женщина, ещё не значит, что я ничего не понимаю. Не нужно повторять и переспрашивать меня об одном и том же по несколько раз. – Она старалась оставаться вежливой, только нотки раздражительности всё же проскальзывали в её тоне.

Аврора не заметила меня за своей спиной, когда я окончательно не спустилась с лестницы, и продолжила диалог, который медленно, но верно выводил её из себя.

– Нет, он не может подойти, – выдохнула она. – Кажется, это Вы – тот, кому нужно повторять, чтобы до Вас дошло. Я веду эти переговоры.

Интересно, это связано с детским домом, или она всё-таки согласилась на авантюру с мэрством, которую ей предложили Доминик с Себастьяном?

– Послушайте, мой муж – занятой человек…

Я слышала голос мужчины, с которым она разговаривала, однако не могла разобрать ни одного его слова. Тем не менее догадалась, о чём он говорит. С каждой секундой вероятность того, что телефон треснет пополам в руках этой с виду хрупкой девушки, становилась всё выше.

В конце концов, не выдержав, Аврора сбросила звонок.

– Пошёл на хрен, долбаный ублюдок! Ты не захочешь встречаться с моим мужем, если он узнает, как ты разговаривал со мной!

Она откинула телефон в сторону и, когда он приземлился на одну из маленьких подушек, а затем подпрыгнул несколько раз от силы, с которой Аврора сделала это, увидела меня.

Её лицо на мгновение исказилось в гримасе ужаса, пока мозг не послал ей сигнал об отсутствии опасности. На мгновение Аврора закрыла глаза и выдохнула через рот, успокаивая сердцебиение.

– Извини, – произнесла она, возвращаясь в прежнее положение.

Я нахмурила брови.

– За что ты извиняешься?

Она задумалась, после чего пожала плечами.

– Не знаю.

– Вот именно.

Я понимала, откуда это шло. До брака с Домиником ей постоянно приходилось извиняться перед родителями. В особенности за то, что она всё ещё была жива. Характер давался при рождении, или люди, воспитывающие нас, выковывали его своим отношением к нам?

Если бы Аврора родилась Нери, а я – Короззо, хоть что-то бы изменилось? В кого бы превратилась я, если бы отец и брат пытались изнасиловать меня? Что бы стало с ней, если бы вместо девушки, которую выставляли напоказ, пытаясь продать как можно дороже, из неё сделали призрака?

Если мы – последствия чужих действий, то что зависит от нас?

– Я думала, все уехали, – быстро собирая бумаги, разбросанные по столу, в одну стопку, сказала Аврора.

– У меня токсикоз. – Я приложила ладонь ко рту, когда тошнота накатила только от одного воспоминания о том, как именно я провела последние полчаса. – А у Кристиана случится приступ, если я испачкаю его кожаный салон.

Аврора мельком посмотрела на меня, продолжая заниматься делом. Она не улыбнулась, хотя одержимость чистотой, которая сводила с ума одного из моих старших братьев, была забавной.

– Не случится.

Она сказала это так уверенно, что мне стало не по себе.

Мужчины любили свои машины. Да и я бы не обрадовалась, если бы кто-то обгадил салон моей. Почему она думает, что Кристиан спокойно пережил бы рвоту, запачкавшую его кресла?

У меня не было своей машины, но те, что я угоняла, всегда оставались чистыми, после того как я возвращала их на место. Во всяком случае, внутри. Главе Калифорнии стоило лучше следить за чистотой на улицах. Это не моя вина.

Не желая продолжать эту тему, спросила следующее:

– Почему ты не уехала?

– Сантьяго попросил подготовить кое-что для Амелии и сказал, что если я расплачусь… – «А она расплачется», – добавила я про себя, – то он тоже не сможет сдержаться, а ему нужно постараться сохранять серьёзный вид, пока он не переступит порог дома.

Класс, достану телефон перед их возвращением. Будет чем шантажировать его до конца времён.

– Не рассказывай Доминику о том, что услышала, – неожиданно попросила Аврора.

Я прищурилась, глядя на неё.

– Этот ублюдок расстроил тебя?

– Нет. – Она покачала головой, отмахнувшись. – Я повстречала слишком много таких, как он, чтобы перестать унывать. У мужчин хрупкое эго. Скорее, это я расстроила его тем, что могла бы купить десять таких зданий, если бы не нуждалась именно в его.

Мои губы искривились в усмешке.

– Тогда не расскажу.

– Спасибо, – мягко улыбнулась Аврора. – Не хочу, чтобы он убил кого-то, когда за нами наблюдают. Сейчас это ни к чему. Может, потом?

Я засмеялась и уселась на диван рядом с ней, совсем забыв о том, что собиралась пойти на кухню.

– С каждым днём ты удивляешь меня всё больше. Как же «бумеранг» и «карма»? Разве такая добрая душа, как ты, не верит в это?

– У меня есть и бумеранг, и карма, и руки, которые любят пачкаться за меня.

– Дай угадаю… – Я стала бить подушечкой пальца по подбородку, делая вид, что задумалась. – Начинается на «Доми», заканчивается на «ник»?

Она покраснела, пропустив смешок.

– Бинго!

Следующие пару минут мы сидели молча, пока я осторожно пила воду из бутылки девушки, молясь, чтобы та не вышла обратно. Живот немного болел, но некритично. Я чувствовала себя лучше после нашего разговора. Лечебная болтовня. Нужно взять на заметку.

– Какой он? – внезапно спросила Аврора.

Я нахмурилась, не до конца понимая её, и выпустила горлышко бутылки изо рта.

– Деметрио, – объяснила она.

А…

Мы не заводили тему о нём с тех пор, как я рассказала всем, что она может быть его сестрой. У нас до сих пор не было никаких доказательств, кроме их внешней схожести и Дэниела, несущего всякий бред во время борьбы со смертью.

Однако я почему-то всё равно верила в это.

– Не то чтобы я хорошо знаю его…

– Совсем ничего?

Ей было интересно. Любопытство разрывало её.

– Ну… Он влюблён в девушку, которой, похоже, не существует. Врезается в стеклянные двери, потому что любит болтать и смотреть на того, кто слушает его, а не перед собой. Делает маникюр в салоне, потому что не может вымыть кровь из-под кутикулы самостоятельно. Капризничает, когда кто-то пытается накормить его едой не из-под ножа. И предан тем, кого любит, лучше любой собаки.

Я упустила подробности об его алкоголизме и вспышках агрессии, после которых Дэниелу приходилось часами избавляться от трупов, поскольку Аврора смеялась. Может, я поступила неправильно, рассказав только хорошее, но я сделала это, потому что всё плохое в Деметрио было безопасно для неё и любой другой девушки.

– В общем, – решила я подвести итог, – Доминик может не волноваться, оставляя тебя наедине с ним.

Улыбка, недавно озарявшая лицо Авроры, исчезла так внезапно, словно растворилась в воздухе.

– Если это когда-нибудь случится.

Да, точно…

Как всё сложно!

– Ты хочешь встретиться с ним?

Она пожала плечами.

– Я понимаю, что существуют вещи, от которых мне следует отказаться, чтобы сохранить то, что я уже имею.

Если выяснится, что они – кровные родственники, перед ней встанет выбор, который она уже давно сделала.

Её дом в Ндрангете.

И под «домом» я подразумеваю совсем не квартиру или достраивающийся особняк.

Семья, которую она обрела, находилась здесь.

– Если когда-нибудь отношения между синдикатами изменятся? И тебе не придётся предавать ни одну из сторон?

Такое было возможно? Мужчины когда-нибудь договорятся и перестанут убивать друг друга без повода?

Аврора посмотрела на меня, а затем опустила взгляд, словно чего-то боялась. Я напряглась. Мне не понравилось то, как стали выглядеть её глаза. Они будто посерели в один момент, потеряв всякий намёк на голубизну.

– Не знаю, Талия. Я… У меня был не самый лучший опыт с…

Гаспаро.

***

Где угодно было лучше, чем дома. Поэтому ночевать вне стен особняка Нери не представляло неудобства для меня.

Но вот что было дискомфортно – Короззо на одной территории со мной. Неважно, кто это был. Каждый член этой семьи вызывал во мне не самые приятные чувства.

Я забыла об их существовании после того, как все взрослые, за исключением персонала, покинули дом, а мы с Джулией закрылись в комнате, выделенной для нас, игнорируя существование Авроры и Гаспаро.

Тёплая рука прижималась к моему животу, согревая меня на протяжении всей ночи. Я осторожно убрала её и поднялась с постели. Мочевой пузырь грозился лопнуть. Не стоило пить так много содовой на ужин. Взглянув на то, как Джулия сопит с приоткрытым ртом, улыбнулась и вышла из комнаты.

Идиотский дом.

Почему здесь не было туалета в каждой спальне? Ладно, в спальне. С этим я ещё могла смириться. Но они умудрились оставить целый этаж без единой ванной комнаты. Это сумасшествие, из-за которого мне пришлось пересечь весь коридор, чтобы отправиться на поиски унитаза на следующем этаже.

Всё было в порядке, если не считать того, что мне уже пришлось сжать бёдра, чтобы не сделать своё дело раньше времени, пока я не заметила Аврору и Гаспаро, которые тоже не спали.

То, что я увидела, не понравилось мне.

Я остановилась, наблюдая за одной из самых отвратительных сцен в своей жизни.

Младший выродок Короззо, который выглядел старше сестры, держал девочку за волосы, заставляя её подниматься по лестнице вместе с ним.

– Почему ты не кричишь, сестрёнка? – Гаспаро дёрнул рукой, делая Авроре больно. Как она до сих пор не лишилась нескольких прядей? Это оставалось загадкой: было видно, что он прикладывает все усилия, чтобы сделать это. – Разве тебе не больно? – Её брат повторил движение, и мои кулаки сжались.

Зачем он так с ней поступает?

Но главное: почему она молчит?

– Отец сказал, что нам лучше лечь в одной комнате. Ты должна была послушаться его, а не прятаться от меня, – насильно таща её за собой, напомнил он.. – Я не расскажу ему, что ты ослушалась, если сделаешь кое-что для меня, договорились?

О чём это он?

Аврора покачала головой, отказываясь, и это разозлило его. Ладонь мелкого ублюдка врезалась в её щёку.

Когда я стала свидетельницей всего этого дерьма, озарение снизошло на меня. Пазл, не складывающийся с того дня, как она разорвала нашу дружбу, собрался в единую картину.

Аврора не кричала, потому что знала, что её крик заставит нас с Джулией проснуться, выйти в коридор и… узнать правду.

О жестоком обращении с ней дома. Даже за его пределами.

Когда они с братом забрались на второй этаж, я, конечно, уже не думала о том, что страшно хотела в туалет. Теперь мне хотелось драться. Ярость прямо разлилась по венам.

В голове всплыло лицо Кристиана, и я закрыла глаза, тряся головой.

Не хочу быть похожа на него!

Отбросив мысли о схожести между мной и старшим братом, вышла из своего укрытия и стала громко топать, поднимаясь по лестнице вслед за Короззо. Это определенно сработало, так как Гаспаро отпустил Аврору, когда я приоткрыла глаза, приближаясь к ним. Не став останавливаться, прошла дальше, делая вид, будто хотела как можно скорее попасть в уборную.

Мой сонный мозг довольно туго подавал мне идеи для дальнейших действий. Могла ли я столкнуть ублюдка вниз без объяснений? Зачем тратить время, верно? Да, но… он старше меня на год, а сильнее раз в десять. Это получится не так легко, как я представила в своей голове.

Эх, как бы красиво его мозги разлетелись по мраморному полу…

Может, в следующий раз, когда мы будем старше? Если к тому времени никто ещё не убьёт его, конечно.

Встав прямо напротив двери, сжала ручку и притворилась, что пытаюсь открыть её, а она не поддаётся мне.

– Гаспаро? – позвала я, обернувшись. – Не мог бы ты помочь мне? Что-то неладное творится с дверьми в этом доме.

– Конечно.

Он улыбнулся мне, вызвав рвотный рефлекс, который я скрыла из последних сил, и я сделала шаг назад, освобождая ему место.

– Уходи, – одними губами проговорила я, посмотрев на Аврору.

Но она только покачала головой, отказываясь слушать меня. Что? Почему? Я повторила, а она и вовсе отвернулась от меня. Её глаза заблестели от слёз. У неё было мало врем…

Гаспаро открыл дверь и взглянул на меня, довольный собой.

Вот же идиот. Как легко заставить мальчишек почувствовать превосходство над девчонками.

– Кажется, кому-то нужно больше есть.

Кажется, кому-то нужно заиметь мозги.

Однако вместо слов, вертящихся на языке, поблагодарила его:

– Спасибо.

Он неожиданно ухватился за мой бицепс, коснувшись голой кожи, и сжал его, послав волну неприятных мурашек по коже. Аврора рядом напряглась и дёрнулась в нашу сторону, но остановилась, поняв что-то.

– Сколько ты весишь?

– Что-то около девяноста фунтов.

Гаспаро приподнял брови, удивившись.

– По тебе и не скажешь.

По нему тоже не скажешь, что он издевается над сестрой, когда никто не видит. Что ещё он делает, когда они остаются наедине? А?

Надо действовать. Сейчас же. Аврора не собирается бежать, а я не смогу уснуть, зная, что она с ним.

– Потому что мышцы весят тяжелее жира!

И едва слова сорвались с моих губ, я вскинула руку, и кулак, который я сжимала за спиной во время нашего разговора, встретился с носом Гаспаро.

Костяшки пальцев обожгло. Кисть сковало от боли.

Я ещё никогда не била кого-то по-настоящему. Круто! Но почему-то я думала, что больно только тому, кого бьют. В следующий раз использую что-нибудь, чтобы не мараться.

На мгновение я забылась, но затем, быстро придя в себя, затрясла ладонью, в то время как мелкий ублюдок согнулся пополам, взявшись за лицо. С его ладоней капала кровь, и он ругался себе под нос. Сломанный, если я всё сделала правильно и техника, которой меня совсем недавно обучил Доминик, не подвела.

Однако каким бы приятным ни было это зрелище, я не могла любоваться происходящим.

– Бежим! – Я схватила Аврору за руку, заставив её покачнуться на месте, и потащила к лестнице, чтобы спуститься и спрятаться в нашей с Джулией комнате.

Сегодня она будет спать вместе с нами.

Без вариантов.

Мы быстро скрылись от её брата, который даже не попытался догнать нас, плача от боли. Осознание того, что ему больно, вызвало улыбку на моём лице.

Побудь на её месте. Почувствуй это.

Забежав в спальню, закрыла дверь и провернула замок. Если он попытается пробраться сюда, я буду кричать так, что папа услышит меня, где бы он сейчас ни находился. Он не посмотрит на то, что фамилия Гаспаро – Короззо. Ему будет всё равно.

Он – сумасшедший, когда дело доходит до моей безопасности. Хотя иногда забывает об этом, обижая меня чужими руками.

В комнате было две кровати, но мы с Джулией всегда выбирали спать вместе, поэтому сейчас она пускала слюни на подушку, которую вытащила из-под моей головы немного ранее, чем разбудила меня. Она спала, как убитая, так что наш топот и тяжёлое дыхание не потревожили её.

Аврора уселась на полу, прижавшись спиной к двери, и я сделала то же самое. Сердце билось настолько быстро, будто хотело оставить синяк на моей груди.

– Почему ты не убежала, когда он отпустил тебя? – прошептала я, не желая допустить пробуждения Джулии.

Толика злости из-за бездействия Авроры проснулась внутри меня. У неё был шанс, но она проигнорировала его. Почему?

– Я не могла оставить тебя наедине с ним, – прохрипела Аврора, пытаясь отдышаться. – Ему всё равно, кто это будет. Я не особенная. Просто я – девочка, которая всегда рядом и…

Никому не расскажет.

***

Я не терпела тех, кто донимал её с детства, даже несмотря на то, что она оттолкнула нас с Джулией, решив, что мы не заслуживаем правды.

– Кстати, где он? – Я посмотрела по сторонам так, будто мечтала увидеться с её братом-ублюдком, которому желала смерти с той самой ночи, как сломала ему нос.

Да, я всё-таки сделала это.

Из Доминика вышел бы отличный тренер.

Аврора замялась и поджала губы, явно пытаясь не заулыбаться, но уголки рта подвели её, всё-таки приподнявшись.

– Кристиан убил его.

Мои брови подпрыгнули от удивления.

– Они… знают?

Я сразу обратила внимание на её коротко подстриженные волосы. Конечно, при желании всё ещё можно ухватиться за них, однако закрутить вокруг кулака и протащить их обладательницу по коридору – нет.

– Это случилось не из-за меня, если ты об этом.

Ну, хорошо в любом случае.

Такому куску дерьма, как Гаспаро, не место в живых. Надеюсь, его жалкая задница жарится в самом горячем котле ада.

Только я спрашивала не об этом.

Знали ли они, почему она подстриглась? Это ведь было сделано не просто так? Кардинальные изменения всегда имели причины, не так ли?

Аврора, которую я запомнила, была совсем другой. Дело не во внешности. Девушка, что я когда-то знала, была смиренна. Она принимала всё дерьмо, уготовленное ей, как должное.

Эта же… противостояла.

Была не согласна.

– Это так несправедливо, – прохрипела я.

На мгновение Аврора нахмурилась, не поняв меня, но затем, когда я кинула взгляд на её живот, она осознала смысл моих слов.

Я случайно увидела её с Домиником утром. Наверное, они думали, что все ещё спят, поэтому не закрыли дверь в свою спальню до конца. Я остановилась, зачем-то решив подглядеть за ними. Они не кричали друг на друга, тем не менее их шёпот был наполнен эмоциями. Это было похоже на ссору.

Что сильно удивило меня, поскольку… Ну…

Они стали для меня синонимом гармонии за последние месяцы.

А тут я почувствовала себя так, словно впервые узнала, что у родителей тоже могут быть разногласия.

Основная часть их разговора прошла мимо меня. Я пришла слишком поздно, но причина конфликта не ускользнула от моего внимания. Она оказалась связана с тем, что Аврора стала рассматривать вариант ЭКО, а Доминик был против этого. Его беспокоили последствия, которые она понесёт в одиночку за их общее желание стать родителями.

Мне было мало известно об экстракорпоральном оплодотворении. Я знала только то, что к этому приходили при бесплодии. Нужно было сделать гребаную кучу уколов с гормональным препаратом для стимуляции овуляции и подготовки организма к процедуре.

Вероятно, было что-то ещё. Понятия не имею.

Я ушла, когда Доминик опустился на колени перед ней и обнял её, а она начала плакать, прижав ладонь ко рту. Это стало выглядеть… интимно. Что-то, что должно было происходить только между ними. Я не должна была этого увидеть.

Эта сцена заставила меня испытать чувство благодарности. Впервые с тех пор, как я узнала о своей беременности.

– Я бы толкнула тебя прямо сейчас, если бы ты не была беременна, – ответила Аврора. – Не смей так говорить.

Почему? Это же правда! Она была готова пойти на жертвы, чтобы получить то, что я имела, не приложив абсолютно никаких усилий. Справедливости не существовало.

– Можешь сделать это.

– Конечно, ты ведь не фарфоровая, не развалишься.

Это были мои слова. В памяти тут же всплыло воспоминание. В тот день мы с Джулией нашли её в коридоре после занятий по плаванию. Я не собиралась помогать ей, пока не увидела, что случилось с её телом. Это выглядело ужасно. Для меня и сейчас оставалось загадкой, как она смогла проходить в таком состоянии до самого вечера. Конечно, она уже успела привыкнуть к боли и научилась терпеть, но всё же…

– Извини за это, – сказала я то, на что не нашла смелости тогда. – Если бы я знала, что… В общем, да, я была не права.

– Талия, – выдохнула Аврора, окончательно откладывая бумаги в сторону. – То, что ты говоришь, не всегда то, что хочется услышать. Но это никогда не незаслуженно.

– Перестань, – попросила я. – Ты не заслуживала быть избитой, как бы зла я на тебя ни была.

Она поджала губы, потому что знала: я права.

Аврора Короззо – дочь, о которой можно только мечтать. Послушная, тихая, не приносит проблем.

Полная противоположность мне в то время.

Поэтому я ещё могла понять, почему хотелось избить меня, хотя само желание причинить боль своему ребёнку казалось чудовищно абсурдным в моей голове, но её?

Они делали это, потому что оставались безнаказанными. Я не могла исправить то, что происходило за закрытыми дверьми особняка Короззо, однако никто не мешал мне навалять ублюдкам в школе.

Объективно я просто восстанавливала баланс, поступая с ними так, как они поступали с ней. Моя карма не то чтобы должна была не испортиться из-за этого – она должна была измениться к лучшему.

– Ты помогла мне встать, натянула на меня корсет и отвезла домой, – напомнила Аврора. – Этого я тоже не заслуживала.

– Джулия бы не ушла, не оказав тебе помощи.

– Талия Нери. – Это прозвучало угрожающе и заставило меня немного напрячься. Я всё ещё не привыкла, что она умеет говорить в таком тоне. – Ты сейчас действительно пытаешься доказать мне, что сделала это не потому, что твоё сердце не позволило тебе пройти мимо?

– Ты думаешь о людях лучше, чем они есть.

Я не хорошая. Вообще нет.

– Может быть, – не стала спорить Аврора. – Только это не отменяет того факта, что все, кто когда-либо третировал меня на территории школы, получили по заслугам.

– Тьфу, при чём здесь я? Они сами тебе сказали? Напомни-ка мне их имена. Думаю, нужно навестить старых знакомых. Мы давно не виделись. Я соскучилась.

– Ты невозможна, – не выдержав, рассмеялась она.

Я улыбнулась, тоже пропустив пару смешков.

Кто-то же должен был защитить её. Я не считала, что сделала что-то особенное. Я сделала то, что должна была.

Когда-то я изменила жизнь Авроры к лучшему, заставив оставить её в покое хотя бы в школе, а она теперь помогала малышам, чьи жизни были разрушены их собственными родителями.

Мне полагался бонус в карму?

Извне послышался шум. Мы перевели внимание на окно и заметили, как пара машин паркуется во дворе.

Вернулись.

– Поэтому я могу быть уверена, что твой ребёнок сядет за руль без прав, – встав с дивана и подняв документы со стола, сказала Аврора. – Что не есть хорошо, но… это не сделает тебя плохой мамой. Я знаю, что ты никогда не позволишь кому-то обидеть его и не сделаешь этого сама.

Моё сердце сжалось.

– Ты правда так думаешь?

– Да. Хотя о вождении без прав я бы всё-таки задумалась.

Наши губы растянулись в улыбках.

– Извини, не могу этого обещать. Если он спросит меня, чем я занималась, когда мне было пятнадцать, я не смогу соврать.

Аврора усмехнулась, отдаляясь от меня, чтобы успеть убрать работу до того, как в дом ворвётся толпа.

– Тогда лучше расскажи ему, как закрыла голого Дэвида Франко в кабинете директора, когда узнала, что это он воровал трусики из женской раздевалки, и проучила его за всех нас. Это выйдет поучительнее, Талия «Бельевой Шерлок» Нери.

О, боже, она помнит.

Когда девушка стала забираться по лестнице, рубашка, которая всё это время была накинута поверх белой майки, скатилась с её плеч, и моему взору предстала татуировка крыльев, выходящих из её лопаток. По размеру не меньше, чем у Доминика.

–– Ох, вау, – вздохнула я. – Чья это работа?

Аврора повернула голову ко мне. Ей хватило мгновения, чтобы понять о чём я.

–– Тебе не понравится ответ.

Хм?