Я привыкла чувствовать тревогу. Жить с ней.

Всё внутри болело, даже когда меня не били. Бесконечный поток мыслей, не дающий спокойно существовать, буквально высасывал из меня жизнь. Синяки хотя бы проходили.

Конечно, с тех пор как Лоренцо и моего младшего брата убили, а мать изгнали из Ндрангеты, многое изменилось. Люди, которые теперь окружали меня, не заставляли меня бояться их. Скорее, они заставляли тревожиться тех, кто приближался ко мне.

Так вышло, что мои лучшие друзья – снайпер и боец без правил, а муж… э-э-э… Босс синдиката. Сложно не бояться их. Однако я не знала этого чувства, когда они были рядом.

Только страх всё равно остался частью моей жизни.

Он со мной навсегда. Это никогда не закончится.

Психотерапия, лучшее окружение и любовь работали, тем не менее иногда я просыпалась с чувством вялости в мышцах и костях. Это отвратительное чувство сопровождалось тошнотой и желанием плакать.

Я изо всех сил старалась делать вид, что со мной всё в порядке, но члены семьи будто видели меня насквозь. Либо они слишком хорошо меня знали, либо я разучилась притворяться.

В доме воцарилась тишина.

Талия пропала.

Мы снова устроились в гостиной, как после возвращения из детского дома, и чего-то ждали. Около получаса назад Кристиан безуспешно вернулся после поисков сестры по городу. Если бы она взяла мою машину, всё было бы проще, ведь она отслеживалась, но Талия уехала на единственном спортивном автомобиле в нашей семье. На красной Ferrari Доминика.

Она не собиралась пересекать границу Каморры вновь. Не после того, что рассказала мне. Поэтому я не волновалась по этому поводу, хотя братья Нери рассматривали такой вариант. Единственное, что удерживало их в Сакраменто – Кая и Джулия, вразумившие их.

Талия здесь.

Она вернулась не для того, чтобы сбежать. Если бы она по-настоящему хотела находиться подальше отсюда, то могла воспользоваться шансом, когда мы все считали её мертвой. Несмотря на десятки нюансов, у неё вышло бы избавиться от бремени своей фамилии.

Сейчас же у меня имелось лишь одно предположение по её местоположению, которое я держала при себе, и по этой же причине старалась не смотреть на Джулию, чтобы мой взгляд не выдал правду, которую она скрывала от всех – ей известно, где находится Талия.

Конечно, ей известно.

– Может… – начала Кая, но резко остановилась.

Во дворе послышался рёв мотора, и мы подорвались со своих мест. Я подбежала к окну в надежде увидеть девушку. В тот же момент Талия вышла из машины моего мужа, хлопнув дверью так, что было слышно даже в доме, и направилась ко входу в особняк Нери.

В котором её уже поджидали с расспросами.

– Идёт, – предупредила я всех.

Через несколько секунд, тянущихся как часы, она присоединилась к нам. Только её взгляд не упал ни на кого из присутствующих. Талия прошла мимо, будто даже не заметила нас, а Кристиан, что удивительно, решил перестать бездействовать и тут же направился вслед за ней. Все остальные, соответственно, тоже.

Она уже поднималась по лестнице, когда мы догнали её.

– Где ты была?

Талия проигнорировала брата, продолжая подниматься.

– Где. Ты. Была? – прорычал Кристиан, теряя терпение.

Если бы он говорил таким тоном со мной, я бы, наверное, уже расплакалась. Его же сестре, казалось, всё равно.

Вероятно, она уже исчерпала запас слёз.

Её плач всё ещё стоял в моих ушах.

– Где ты была, Талия?!

Она внезапно остановилась, и её ладонь настолько сильно сжалась вокруг перил, что они чудом не сломались.

Талия обернулась. Их взгляды пересеклись.

– Какая тебе разница? – рявкнула она, ничем не уступая Кристиану. – А? Раньше тебя это не волновало!

– Я всегда знал, где ты, – парировал он.

– Откуда тебе было знать? Помнится, кое-кто другой подставлял ко мне учеников в школе, чтобы те следили за мной.

Себастьян?

Кристиан посмотрел на него с толикой удивления.

О… Похоже, никто не знал. Конечно, откуда бы ему было известно это. Они начали восстанавливать свои отношения всего меньше года назад.

– Ну, знаешь, у меня был выход на тебя.

Талия перевела взгляд на Доминика, который всегда знал местоположение своей младшей сестры, а та практически всё своё время проводила с лучшей подругой, что позволяло им знать и о её передвижениях.

– Предатель, – прошипела она.

Это уже было ожидаемо.

– Перестань, Талия, – попросил он. – Ты сама всё понимала.

– Может быть. Но я считала тебя… – Она не договорила, отмахнувшись от нас. – Уже неважно.

Думаю, Талия была близка с ним. Не как с Джулией, но явно сильнее, чем с родными братьями. Единственное место, куда Винченцо отпускал её без охраны и себя самого – квартира Доминика. Это многое значило.

Талия развернулась, чтобы пойти дальше, но голос одного из старших братьев остановил её:

– Куда ты пошла? Мы ещё не договорили.

– Не нравится, когда тебя игнорируют, Кристиан? Ну, почувствуй себя на моем месте. Нравится?

– Мне не нравится, что ты сбегаешь и пропадаешь где-то, когда этот ублюдок поблизости!

– Что так злит тебя? – спросила она. – Тот факт, что ему хватает храбрости встретиться со мной после всего и поговорить? Тебе бы заиметь хотя бы долю его смелости.

Кристиан покраснел от злости, развернулся и ударил кулаком по стене. Я подпрыгнула на месте от неожиданности, и Доминик тут же взял меня за руку, стараясь успокоить.

– Хочешь сказать что-то ещё?

– Да, – как ни странно, ответила Талия. – Наверное, мне стоит объяснить, почему я не желаю отчитываться перед тобой, для тех, кто не в курсе. Например, твоя жена. Она что-нибудь знает? Не боится, что в один день, струсив, ты поступишь так же и с вашим ребёнком? Я бы боялась.

Я покосилась на Каю, которая внимательно слушала всё, что она говорила. Её лицо побледнело, и я стала переживать, что она чувствовала себя неважно из-за происходящего.

Им обеим ни к чему такой стресс.

– Ей известно, как ты поступил со мной, когда мне было пять? Пять, блядь! – выплюнула Талия. Её голос дрогнул. – Одной ночью ты обнимаешь меня, а уже следующей захлопываешь дверь перед моим носом, будто не слышишь, как я плачу и прошу разрешения лечь с тобой! Тогда я ещё не поняла, что лишилась второго старшего брата. Но утром ты прошёл мимо меня и сделал вид, что я не спросила, приготовишь ли ты мне завтрак. Я любила, когда это делал именно ты, хоть и выходило у тебя не очень. Всё в один миг разрушилось. Ты даже не потрудился объясниться передо мной! Мысль, что со мной что-то не так, окончательно укоренилась в моей голове, хотя ещё совсем недавно именно ты, Кристиан, уверял меня, будто я не сделала ничего плохого, из-за чего Себастьян и мама не обращают на меня внимания.

К тому моменту, как Талия закончила, она практически шептала. Видимо, из-за спазма, охватившего горло. Её душили слёзы, которые она пока что скрывала.

Я понимала, что в этом особняке произошло много дерьма, однако всё оказалось куда хуже. Боль пропитала стены этого дома.

В своё время мне было легче Талии, только потому что я никогда не знала, что значит любовь брата. Она же лишилась того, что делало её детство немного лучше, и была слишком мала на тот момент.

– Но я не осталась одна, – добавила Талия. – Когда ты перестал заходить в мою комнату, это начал делать отец. Каждую ночь с тех пор.

Мне совсем не понравилось, как она это сказала. В голове стали прокручиваться наихудшие сценарии. Я стала молиться, чтобы это не оказалось тем, о чём я подумала: порой отец тоже заглядывал в мою спальню. Совсем не за тем, за чем нужно.

– Что…

И тут я впервые увидела Кристиана Нери в полной растерянности. Он свёл чёрные брови, не отрывая голубые глаза, которые побледнели вместе с тоном кожи, от младшей сестры, словно она превратилась в малышку, которую он подставил своим отсутствием.

Талия прищурилась на него, после чего её лицо исказилось в гримасе отвращения, и она махнула рукой в сторону брата.

– Фу! Даже не смей произносить вслух то, о чём ты подумал, Кристиан, – предупредила она. – Папа бы никогда не стал…

– Он бы стал, если бы Себастьян не появился вовремя!

Талия посмотрела на Джулию, которая тут же покачала головой, затем на меня – я сделала то же самое – и уже после на Каю, которую и спас Себастьян.

Тем утром я сбежала от Доминика, пока он крепко спал после тяжёлой для нас обоих ночи, и где-то в это же время Кая отбивалась от Винченцо Нери, пытающегося изнасиловать её. Я узнала об этом не так давно. Кристиан, Себастьян и Доминик хранили её секрет. Кая сама рассказала мне, когда пришло время. Она проплакала у меня на плече всю ночь, а после мы решили, что больше никогда не будем вспоминать это.

Поэтому сейчас мне хотелось отпустить руку своего мужа, чтобы подойти к подруге и обнять её.

– Выходит, это ты? – переведя взгляд на Себастьяна, спросила Талия.

– У меня не было выбора, – ответил он.

– О, пожалуйста, не делай вид, будто ты не хотел этого делать.

– Ты права. Я мечтал, чтобы кто-нибудь уже наконец убил его, долгие годы. И мне нихрена не стыдно за это! Он испортил нам жизнь.

– Не перекладывай вину за свои решения на него! Никто не выгонял тебя из дома по наступлению совершеннолетия!

– Я не мог остаться, потому что в один день просто бы задушил его подушкой! И что потом? Меня бы убили за нарушение кодекса, – объяснил Себастьян. – На кого бы вы остались? Я думал о том, как уберечь вас, пока вы не повзрослеете!

Никогда не слышала, чтобы он кричал. Обычно он выступал в роли холодной головы. Даже после возвращения Талии это не изменилось. Ну, ровно до сегодняшнего дня. Эмоции так и вырывались из него.

– Уберечь? Настроив Кристиана против меня? Это ведь был ты, да? Ты оставил меня без единственного человека, который мог защитить меня! Это из-за тебя я осталась одна в этом проклятом особняке! – Талия ударила кулаком по перилам, выплёскивая всё, что хранилось внутри. – Чем вы помогли, бросив меня с ним? Чем?

Осознание ошибки, совершенной братьями Нери, отразилось на их лицах. Повисла тишина. Я слышала, как все тяжело дышали, переживая это вместе с Себастьяном, Кристианом и Талией. Моё сердце билось так быстро, что казалось, будто все слышали его. Меня тошнило. Тревога обволокла каждый сантиметр тела и давила, ломая кости изнутри, и я старалась часто моргать, чтобы на глазах не собралась пелена из слёз, которые так и мечтали пролиться.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Вдох…

– Я постараюсь всё объяснить, – спокойно сказал Себастьян. – Я понимаю: тому, что я сделал, нет прощения, но…

– Ты уехал, когда мне было девять, и не возвращался, пока не исполнилось шестнадцать. Что именно ты хочешь мне объяснить? Что повёл себя как последний трус? Не нужно, это мне и так понятно.

– Талия…

– Я слышу голос незнакомца, Себастьян.

Если бы его сердце было таким холодным, как о нём говорили, в бледно-голубых глазах не отразилась бы печаль после услышанного.

– Люди боятся тебя и Кристиана, но я не встречала никого трусливее вас. Вы не изменились.

Это было последнее, что сказала Талия, прежде чем скрыться наверху лестницы. Больше никто не останавливал её. В ушах шумело. Не из-за криков, прозвучавших немного ранее, а из-за тяжести произошедшего. Я не думала, что у неё настолько это болит. Была уверена, что она злится на братьев, но ничего больше.

Всё оказалось совершенно иначе.

Братья не просто разбили её своим безразличием. Каждый день от неё также откалывалось по кусочку. У Талии имелись все причины, чтобы держаться от них подальше и не позволять внушать ей, что всё изменилось. Она не хотела однажды вспомнить, каково это – вновь остаться без них.

Я прижалась к боку Доминика.

Что теперь делать?

Когда мы уже решили, что всё закончилось, послышались шаги… Талия появилась на вершине лестницы, а затем спустилась на своё прежнее место, не скрывая того, до чего её довел этот разговор.

Её глаза покраснели. Когда она взмахнула рукой, я заметила на ладони следы от ногтей. Кровь стекала из раны в форме полумесяца.

– Я не имею на это права? – прокричала Талия. – Скажите мне, – слёзы текли по её бледным щекам, – моя ненависть не заслужена по отношению к вам?

Не знаю, как почувствовали себя Кристиан и Себастьян в этот момент, но моё собственное сердце сжалось от её слов.

Боль, что она держала в себе все эти годы, вырвалась наружу.

Не нужно проживать опыт Талии, чтобы понять её. Тем не менее за всю свою жизнь я не встретила ни одного человека, который хотя бы раз не почувствовал себя брошенным. Преданным. Нелюбимым.

Синдром покинутого.

Или как я называла его – «синдром Талии Нери».

– Вы делали вид, будто меня не существует! Из-за вас я начала сходить с ума, думая, что меня… не видно. Вы хоть можете себе это представить? То, как я чувствовала себя, когда ты, – она указала на Кристиана, – входил в комнату и смотрел сквозь меня? Или как я чувствую себя сейчас, когда ты, – затем на Себастьяна, – говоришь со мной впервые за восемнадцать лет? Восемнадцать лет! То, что вы со мной сделали, не исправить. Даже когда я лишилась памяти, отголоски ваших действий преследовали меня.

Талия считала, что не все её видят, и она не врала. Я-то знала…

Однажды, ещё в детстве, она делала странные вещи, хотя знала, что я нахожусь в комнате. Это не прекратилось, пока я не сказала, что вижу её, потому что в какой-то момент её поведение стало казаться мне… необычным. Она ужасно удивилась. Тогда я не поняла причину. Теперь же этому нашлось объяснение.

Я встречала подобное поведение у детей в детском доме. Дженни и Камила разговаривали, думая, что их не слышно: они пережили травматичный опыт, связанный с игнорированием. Психологи до сих пор работали с ними. Даже после того, как они попали в замечательную приёмную семью. Это помогло, но не излечило полностью.

– Дэниел правильно сделал, что скрыл от меня факт вашего существования! Лучше бы я никогда не вспоминала о вас!

Я зажмурилась. Сердце заколотилось в груди ещё быстрее.

Талии лучше не упоминать Дэниела, если она не хочет, чтобы его убили. Ещё немного – и Кристиан с Себастьяном пойдут на это, несмотря на всё хорошее, что он сделал для их сестры. И это станет последней каплей.

Она не простит их.

Талия всё ещё любит его. Все слёзы, что она пролила сегодня, служили тому доказательством.

– Я не позволю обращаться с ним так! Никогда! – подчеркнула Талия, продолжая кричать. Уверена, это приносило ей адскую боль из-за повреждённых связок. – Лучше вам избавиться от меня сейчас, пока не стало поздно!

Следом на мгновение стало пугающе тихо.

– С ним? – не понял Кристиан. – О ком ты?

Я распахнула веки.

Ой-ой-ой… Каждый мускул в теле напрягся от страха, что же будет дальше, ведь, кажется, мы подошли к самой пугающей части этого разговора. Если она расскажет им, пути назад не будет.

Я боялась реакции её братьев. И даже немного Доминика… Они будут думать не как члены её семьи, а как Глава Ндрангеты. Синдикат ещё не сталкивался с таким, поэтому я понятия не имела, как они отреагируют. Даже предположить не могла.

– Я беременна, – выдохнула Талия так, будто в ней не осталось сил выяснять отношения.

– Что? – переспросил Себастьян.

Нет, я всё-таки ошиблась.

– Я беременна! – провопила она. – Беременна!

Опять тишина. Рука Доминика в моей стала мягче. Он практически отпустил меня. Шок одолел его вместе с Кристианом и Себастьяном, которые остолбенели на своих местах.

– От… – Ноздри Кристиана раздулись от злости. – От него?!

– Да, – ответила Талия. – Может, ещё хочешь спросить, как это произошло? Думаю, мне не надо объяснять. Ты и сам неплохо разбираешься в этом.

Она сказала мне, что не подвергалась насилию в Каморре, и я передала это остальным, как она и попросила. И я поверила ей. Но если Талия солгала, я лично попрошу Доминика убить Дэниела Ардженто.

– Где ты была? – не сдержавшись, спросила я то, что мучило всех. Может, она ответит мне. Может, дело в том, кто задаёт вопрос? Хотя после того, что я сделала сегодня, она могла ненавидеть меня не меньше своих братьев.

– В больнице, – ответила Талия.

– Зачем?

Всё внутри меня сжалось от волнения.

– Забирала таблетки.

Она ещё успевала сделать медикаментозный аборт.

– Для прерывания беременности? – Джулия произнесла вслух то, чего я испугалась. Хотя я не врала Талии, зачем привезла её в детский дом. Я на самом деле хотела, чтобы она сама выбрала, что будет лучше для неё. И если это аборт, то пусть сделает его.

Только ей решать.

Это её тело, её ребёнок и её выбор. Никто не в праве вмешиваться в это. Мне лишь хотелось помочь ей определиться.

– Нет, не для этого. Меня снова атаковала судорога. Похоже, так мой организм даёт ответ на стресс. Доктор Милн подбирала препараты, которые не навредят ребёнку. В общем, это заняло время.

– Доктор Милн? – переспросил Кристиан, нахмурившись. – Как давно ты знаешь? Когда ты вообще… – Поняв что-то, он повернул голову сначала в сторону Джулии, а затем и в мою.

– Аврора? – произнёс Доминик.

Я инстинктивно попыталась отпустить его руку, но он уже сжал её сильнее, удерживая меня на месте. Моё прошлое отозвалось быстрее, чем я вспомнила, что вышла замуж за мужчину, который не позволял себе злиться на меня, даже когда я вполне этого заслуживала. Он не давал мне убежать и спрятаться.

– П-прости, – прошептала я.

Доминик решил не выяснять подробности прямо сейчас, за что я была ему благодарна. Кристиан тоже больше не смотрел на меня, переведя внимание обратно на сестру.

– Это началось не после аварии, да? Ты изначально пересекла границу из-за него!

– Я не сделала это из-за него! Он здесь не при чём!

– Не лги мне, – потребовал Кристиан.

– Пошёл ты, понял?

– Тогда зачем?

– Это из-за меня? – спросила Джулия, и все резко повернулись в её сторону. В её глазах отразилась вина. – Ты узнала что-то и отправилась туда, защищая меня? Ты бы не стала делать это ради кого-то другого. Я не могу быть не права, Талия. Я знаю тебя.

Пусть уже кто-нибудь объяснит, когда начались отношения Талии и Дэниела. Зачем она отправилась на «другую сторону»? Может, просто хотела сбежать от всего этого, потому что устала? Она рассказала, что происходило с ней после аварии, но не до.

А у этого должна быть предыстория.

Талия опустила плечи. Её взгляд смягчился впервые за этот ужасный день. Она глубоко вдохнула и, наконец, позволила нам узнать правду.

Она обратилась к Джулии, кивнув на Доминика:

– Тебя было кому защитить.

Затем произошло то, к чему никто из нас не был готов.

Потому что следом Талия посмотрела на меня.

– А тебя – нет.