Дэниел: Я убью тебя.

Деметрио: Вы слышали, что сказано древним: «Не убивай, кто же убьет, подлежит суду». А я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду.

Шестая заповедь Библии, которую он цитировал, гласила «не убивай». Но меня, как и его впрочем, это мало заботило.

Дэниел: Я серьёзно, Деметрио. Это твоих рук дело!

Деметрио: Прекрати *смущенное эмодзи* Мне необязательно знать, что я *смущенное эмодзи* причина твоего стояка.

Я держал себя в руках, пока…

Деметрио: Сексуальность Талии меркнет на фоне моей. Я знал! Юх-у-у!

Дэниел: Она сексуальная?

Я поднял глаза и снова уставился на девушку.

Талия переоделась в шелковую синюю пижаму, украшенную черным кружевом по краям, и танцевала, стоя у плиты, спиной ко мне. Её задница, при движении выглядывающая из под коротких шорт, заставила сжать свободную от телефона руку в кулак от желания закончить переписку с Деметрио и прикоснуться к ней.

Она сексуальная.

На экране высветилось новое сообщение.

Деметрио: Нет? Не говори, что я плохо постарался.

Пару часов назад он привёз нам продукты, Уинтер и одежду для Талии. Но мы не покупали ей это. И девушка была удивлена, найдя в сумке пижаму, которую, казалось, видела первый раз в жизни.

Он купил её сегодня.

Дэниел: Я убью тебя.

Деметрио: Тот, кто не умеет прощать других, сжигает мосты, по которым ходит сам, так как нет человека, который не нуждался бы в прощении.

Как бы я не старался, даже толика возбуждения и раздражения позволили мне пропустить смешок.

Он на самом деле знал эту штуку наизусть.

Я встал со своего места, смотря на витающую повсюду чёрную дымку, которую не замечал ранее, потому что не видел ничего кроме пляшущей задницы Талии, и подошёл к девушке, остановившись у неё за спиной.

Тут же почувствовав моё присутствие, она закинула голову и встретилась со мной взглядом.

– Кажется, – Талия прикусила нижнюю губу, гримасничая, – что-то идёт не так…

Я перевёл внимание на сковородку, под стеклянной крышкой которой ничего не было видно, отодвинул девушку в сторону и взял полотенце.

– Это безопасно?

– Лучше отойди подальше.

Талия послушалась и сделала шаг назад.

Капли стекали с внутренней стороны крышки и падали в раскалённое масло, что привело к вулкану, который я собирался выпустить наружу. Схватившись полотенцем за ручку, быстро поднял крышку, чтобы еще больше воды не скатились с неё и…

Огромное облако дыма ударило мне прямо в лицо.

– Фу! – Талия заткнула нос, отворачиваясь.

Я закашлял, отмахиваясь. В глазах слабо зажгло.

Брызги масла встречались с кожей моих рук, обжигая её. Крышка со звоном приземлилась на столешницу, успев покрутиться, прежде чем остановиться, после того, как я выпустил её. Газ уже был выключен, а еда внутри сковородки походила на что угодно, только не на что-то съедобное.

– Хочешь попробовать? – с толикой надежды спросила девушка, оставаясь на месте.

Я замялся.

– Да, можно…

В любом случае я должен был проверить это на себе прежде, чем давать ей.

Глубоко вздохнув, что было ошибкой, потому что кухня провоняла гарью, схватил вилку и наколол на неё курицу. Наверное, курицу… В сыром виде она точно была ей. Поднеся её к губам, старался не смотреть, чтобы не передумать. И откусил.

Практически аппетитная чёрная корочка прятала под собой сырое мясо, которое я продолжал жевать, пока девушка с глазами полными упования наблюдала за моей дегустацией.

Я попытался улыбнуться, но, вероятно, вышло не очень правдоподобно, потому что выражение лица Талии из предвкушения перетекло в вину.

Она схватила салфетку со стола и переделала её мне со словами:

– Плюй, пожалуйста!

Незамедлительно я сделал, как и сказала Талия. Едва пережёванное мясо вместе с тем, что было в сковородке, полетели в мусорное ведро под раковиной. Девушка была не против.

Она проявила инициативу в приготовлении ужина, но, видимо, не просто не помнила, как готовить – она не умела. В этом не было никакой проблемы. Однако теперь я ещё больше не понимал, почему Талия решила, что её присутствие на кухне хорошая идея?

Она хотела научиться?

– Хозяин дома не убьёт нас? – спросила девушка, когда я остановился у холодильника, вытащив из него пачку молока и сделав первый глоток, словно он был свежим воздухом. – Я подумала, что накормить его…

– Неро? – прервал её.

Талия кивнула.

– Он в тюрьме.

Её брови подскочили кверху от шока.

– Не волнуйся, – сделав ещё глоток, успокоил я. – Он сам этого захотел.

Теперь девушка нахмурилась.

Когда Неро рассказал мне, что собирается временно оставить Каморру на меня, потому что Деметрио был настолько Советником, насколько я обожал, когда меня контролировали, а Арабелла к концу года отправила бы на тот свет половину синдиката за ошибки, на которые я закрывал глаза, если они не успевали испортить нашу репутацию до того, как их исправляли, и моё лицо выглядело точно так же.

Но я знал, что ничего лучше не описывало Неро, как – ненормально гениальный, поэтому согласился, будто у меня был выбор.

С тех пор прошло три года, и Каморра в его отсутсвие стала только сильнее, но не потому что я был великолепным лидером, а потому что он нашёл там то, зачем поехал.

Я с нетерпением ждал его возвращения, чтобы познакомить с Талией и представить нового члена семьи.

– Хорошо, вы странные ребята, – улыбнулась девушка.

– Ты такая же.

– Возможно.

Поставив молоко на место, достал из холодильника сливки и сыр, затем залез в навесной шкаф и вытащил из него большую упаковку макарон. Крайний раз мы ели после того, как Талия сменила мою повязку, а я постриг ей челку, последние часы от которой она бесилась больше, чем от своих волос за всё время до этого.

Она была голодна. Я был голоден вдвойне.

Подойдя к плите, кинул сковородку в мойку, хотя сомневался, что ей могло что-то помочь. Скорее всего я выброшу её, когда испорчу покрытие всей химией, что вылью на неё в попытке отмыть.

– Макароны с сыром? – догадалась Талия, приблизившись ко мне с любопытным видом.

Я кивнул ей.

Когда я впервые накормил девушки ими, она осталась в восторге, однако после, уже в квартире, мне как-то не удавалось вновь приготовить их для нее, потому что Деметрио заказывал еду из проверенного ресторана, Арабелла пила вино вместо ужина, а мы составляли им компанию.

– Постой… Ты умеешь готовить?

– Неро научил меня, когда я был подростком.

Пострадало две кастрюли, четыре пальца и одна кухонная панель, когда я взбесившись кинул в неё железную ложку.

– Я думала в таких богатых семьях, как ваши, есть люди, которые занимаются этим.

– Так и есть, – подтвердил. – В наших домах были кухарки, но Деметрио часто сбегал сюда, когда Неро не мог бросить работу, поэтому я сидел с ним.

Я был всего на пару лет старше, но когда вы дети, два года могут решать очень много. Особенно, когда один из вас особенный ребёнок.

– Ты готовил для него?

– Пытался, – набрав воду в кастрюлю и поставив её на плиту, усмехнулся воспоминаниям я. – Слишком пресно. Слишком солёно. Пережарено. Не дожарено. Когда его ворчание надоело мне, я перестал стараться.

– Почему Неро не мог приготовить для него заранее?

– Потому что Деметрио ест только из под ножа.

Талия прыснула в негодовании.

Привереда.

– Единственное, что у меня получалось – макароны, – продолжил. – Но и они ему не понравились.

– Что-о-о, – протянула девушка, вытаращившись на меня.

– Он сказал, что это запредельно жирно и с такой едой его кубиков в скором времени будет не видно. Я сказал, что он может ложиться спать голодным.

Мы чуть не подрались. Я едва сдержал себя от того, чтобы не засунуть его в духовку и не запечь на вертеле вместо свинки.

– Вместо этого он дождался возвращения Неро, хотя после его отбоя прошло уже несколько часов, и тот приготовил для него то, что он хотел.

С ним ему было без разницы, что есть.

И когда я повзрослел, понял, что дело было вовсе не в еде, а в том, кто её готовил. Деметрио нуждался в любом проявлении Неро в своей жизни. Со мной он и без того проводил кучу времени.

Большая разница в возрасте сделала из них по-настоящему младшего и старшего брата в отношении друг друга.

Я никогда не ревновал одного к другому, но шутил, что Деметрио, как сестрёнка для Неро, которой ему всегда не доставало.

Его чувство юмора сформировалось на ответах мне.

Вода уже закипела, а Талия с приоткрытым ртом слушала мой рассказ и следила за ужином, воруя натёртый сыр с доски.

– Наши методы воспитания отличались. Могу быть уверен, Неро целовал его в задницу, когда я отворачивался. Вероятно, поэтому Деметрио так сильно любит её, – пошутил я.

Девушка засмеялась, прижимая ладонь с кухонным полотенцем ко рту.

– Это всё объясняет, – подтвердила она.

Да, то, какими мы являемся сейчас, объясняется отношением Неро к нам. Я не хотел, а скорее даже боялся представлять в кого мог превратиться, если бы не притворно подчинялся отцу. Мне хотелось противостоять каждому его приказу, но шепот старшего брата в затылок всегда останавливал меня. Уравновешивал.

– Вы так же близки?

Деметрио нуждался во внимании и постоянной заботе, которой лишился – он их получал. Я отказывался от любого проявления тёплых чувств по отношению к себе – меня ими не донимали.

Только так, как хотим мы. Всегда.

Однажды Неро станет отцом, которого сам заслуживал.

– Неро – мой брат, – вместо простого «да» ответил я.

Потому что то, что он нашёл в себе нежность, которую никто никогда не замечал в нём, чтобы Деметрио чувствовал себя безопасно, не означало, что он не открыл в себе ничего другого для меня.

Неро научил меня дышать, когда я просыпался в ночи и прятался под кроватью, уже будучи подростком, который видел вещи пострашнее обычных кошмаров, и уверил, что я был ни в чем не виноват.

Он спасал нас, когда его было некому спасти.

Поэтому сейчас меньшее, что мы могли сделать, это не приносить проблем и сохранить синдикат до его возвращения.

– Ты не кажешься мне строгим.

– А? – переспросил, перестав палиться на то, как пузыри лопаются в кастрюле.

– Всё, что я услышала, говорит о тебе, как о человеке, который любит правила и терпеть не может тех, кто не придерживается их.

Всё было совсем не так. Скорее я полная противоположность тому, что она сказала, однако в этом была толика правды и она заключалась в следующем:

– Потому что ты не мой солдат, Талия. Я не управляю тобой.

Через десять минут макароны были готовы.

Я успел рассказать девушке ещё немного о детстве, не упоминая его темные стороны, а в большинстве своём рассказывая о времени проведённом с Деметрио, потому что он был солнечным лучом в каждом отрезке моей жизни, несмотря на то, что иногда мне и хотелось сбежать от него подальше.

– Разве мужская порция не должна быть больше женской? – нахмурившись, спросила Талия, когда я положил в её тарелку четыре большие ложки.

– С чего бы?

– Как тебе сказать… – девушка прошлась взглядом вдоль моего тела.

Я был в два, если не в три, раза больше её. Именно поэтому она должна была есть больше, чтобы повысить коэффициент массы своего тела и привести его в норму.

Освободив свои руки, передав тарелку Талии, моя ладонь неожиданно для неё шлёпнулась о её задницу.

– Я сыт одним представлением, что ты устроила.

Девушка подпрыгнула на месте, улыбнувшись, развернулась и быстрым шагом отошла от меня, чтобы устроиться на своём месте. Мои же глаза ещё немного проследили за ней.

Уинтер спала на другом конце стола. Её мохнатый набитый кормом живот торчал вверх, а четыре лапы были раскинуты в стороны, чтобы не мешать и без того тяжелому дыханию.

Я уселся прямо напротив Талии со своей порцией и заметил, что она уничтожила треть, не дождавшись меня. Или, возможно, причиной тому было то, что я загляделся на неё слишком долго.

– Вкусно?

Девушка широко открыла глаза, будто «вкусно» было недостаточно. Её рот был набит настолько, что она даже не смогла ответить мне, поэтому вместо этого подняла свободную от вилки руку и показала большой палец.

Я пропустил смешок.

Но стал жалеть, что решил не пытаться угодить Деметрио и не научился готовить ничего больше обычных макарон с сыром, чтобы иметь возможность кормить Талию.

Мы ели молча, перекидываясь взглядами и иногда посматривая на котёнка, который перекатывался с одного бока на другой, кряхтя от тяжести.

– Значит… – разрушив тишину, решила узнать девушка, – ты, Деметрио, Неро, Арабелла и Ангел? – она прищурилась, загибая пальцы свободной руки.

Я нахмурился, жуя.

– Девушка Деметрио, – пояснила Талия.

А, Ангел…

– Её не существует.

Брови Талии прятались за чёлкой, которая падала ей на глаза, но я был уверен, что она снова подняла их до самой линии роста волос.

Да, Деметрио говорил о ней так уверено, что было трудно поверить в то, что они были не знакомы. Что она была образом, который он придумал в своей голове, чтобы не свихнуться.

– Он не сумасшедший.

Во всяком случае, я на это надеялся.

Я вспомнил, что до сих пор не рассказал Талии, почему попросил её не говорить в присутствии Деметрио, что его было слишком много, и подумал, что не было момента более подходящего, чем эта минута.

– Это случилось после смерти его матери, – кусок в горло не лез при упоминании Эванджелины Асторе, поэтому я отодвинул тарелку в сторону, сомневаясь, что мне захочется есть после. – Он очень нежно любил её, как и она его.

Я до сих пор помнил, как сильно Деметрио плакал, позоря своего отца. Но ему было всего четыре, когда женщину… девушку, дарившую ему умиротворение в том месте, где его априори существовать не могло, заставили покинуть его.

– Он увидел слишком много для своего возраста и это отразилось на его психическом состоянии.

Развитие Деметрио и без того протекало медленно, а это уничтожило все результаты, которых он добился.

– Нам с Неро было не позволено навещать его ещё несколько дней после. Я не спал две ночи, будто в любую минуту наши отцы могли собраться вместе и нам выпал бы шанс увидеться с ним.

Однако я не сказал Талии, что у моей бессонницы было больше причин, чем я озвучил. В конце концов сейчас разговор шёл о моём младшем брате.

Решив не вдаваться в подробности, которые могли напугать её из-за её положения в нашем синдикате, произнёс:

– Следующие двенадцать лет он молчал.

Вилка со звоном выпала из рук девушки, разбудив котёнка, и сначала она даже не заметила ни того, ни другого, так как я быстро продолжил:

– Его мама была глухонемой, поэтому он выучил язык жестов быстрее, чем начал говорить. Мы с Неро тоже знали немного, потому что любили вести беседы с Эванджелиной. Нам не составило труда привыкнуть к нему «новому».

Несмотря на то, что он молчал все время пока был маленьким, даже так с ним всегда было весело.

Однажды, когда Деметрио было девять, Неро позволил ему залезть под капот своей машины. Мальчишка свалился со складной лестницы, которая поднимала его до нужного уровня, и измазался в мазуте. После чего самостоятельно выбрался оттуда, вернулся в дом и полез обниматься. Неро не пускал нас в кровать, поливая из шланга во дворе до тех пор, пока запах ацетона, с помощью которого мы отделались от этой дряни, прилипшей к коже, не смылся с нас.

Однако отцу Деметрио это всё же не понравилось. Он стал считать его неполноценным, что никак не помогало мальчику в восстановлении, поэтому он промолчал до тех пор, пока не пустил пулю в его висок.

Талия подняла вилку со стола, кинув её в уже пустую тарелку, и погладила Уинтер, успокаивая её и продолжая слушать меня.

– Сначала мы думали, что Ангел, про которого он нам рассказывал, это образ его матери.

Что вполне было логично, потому что Эванджелина Асторе была самым невинным существом, которого я когда-либо видел. Восемнадцать лет спустя ничего не изменилось.

– Только чем старше Деметрио становился, тем больше мы понимали, что он никогда не говорил о ней. И с тех пор находился в поиске освободительницы своей души.

Девушка не находила, что ответить мне.

Вероятно, эта история напугала её. Но если это так, то она не была готова узнать, что случилось за день до дня, изменившего всё.

Однако она удивила меня, встав со своего места и подойдя ко мне. Я повернулся в сторону, продолжая сидеть на стуле.

– Думаешь, он сможет найти её? – в глазах Талии показалось немного грусти.

– Придерживаюсь мнения, что она сделает это сама.

Как ты сделала со мной.

Ему нужно было лишь подождать. Только я боялся, что его спешка заключалась в том, что он чувствовал, что всё больше и больше терял связь с рассудком и верил, что у неё получится вернуть его.

Девушка устроилась между моих ног.

– Когда ты поцелуешь меня?

Мои ладони опустились к её талии.

– Мы уже целовались.

– Нет, – ладони Талии легли на мою грудь. – Это я целовала тебя. Ты лишь отвечал мне.

– Ты набросилась на меня, – напомнил я. – У меня не было выбора.

Девушка возмущённо подняла брови, заставив нас обоих позабыть о печальной истории, которой я поделился с ней, чему я был благодарен, потому что не любил вспомнить об этом.

За одними воспоминаниями тут же следовали другие.

– Потому что иначе…

А я собирался искоренить их и заменить на более приятные.

Я резко поддался вперёд, зажав бёдра Талии своими, чтобы она не повалилась назад, и впился в её рот своим. Наши зубы лязгнули друг об друга, потому что я не рассчитал силу, с которой хотел поцеловать её вот уже весь день.

– Иначе, что?

Талия задыхалась под напором, который я задавал. Мои губы не отпускали её ни на секунду.

– Ты бы никогда не поцеловал меня, – с придыханием озвучила девушка.

– Ты не знаешь, как часто я целовал тебя в своей голове.

Бесчисленное количество раз.

И поцелуи происходили в процессе чего-то более приятного. Часть я уже успел показать ей, но это был далеко не конец.

– Я не знаю, что мне нравится, Дэниел, – она повторила мои слова, сказанные ей ранее в ресторане. – Но ты должен узнать.

Холодные ладони проникли под край моей футболки. Острые ногти Талии очертили пресс и оставили на нём свои следы, клеймя меня. Кожу приятно зажгло от тонких царапин и мне захотелось почувствовать их на каждом сантиметре своего тела.

– Ты должен показать мне всё, чтобы я могла выбрать.

Губы девушки выбрались из хватки моих, после чего принялись спускаться до подбородка и подниматься обратно, дразня меня, пока я не обернул часть её длинных волос вокруг своей ладони, удерживая её голову на одном месте.

Я хотел Талию. Каждый её кусочек. Но страх, который проскользнул в её глазах, когда я заговорил о смерти, не прошёл мимо меня, поэтому я решил, что пока ей было рано узнать обо всём.

И до того, как это случится, я не стану спать с ней.

– Есть правила.

– Что? – горячее дыхание девушки опалило мои губы.

– Пока мы не женаты, я не могу сделать этого.

– Это смешно, – фыркнула она в ответ.

Талия наклонилась вперёд, чтобы возобновить поцелуй, но моя хватка в её волосах остановила её.

– Дэниел!

– Да, Сирена?

– Ты уже кое-что сделал со мной, – язвительно напомнила она.

Девушка поцарапала кожу на моих рёбрах, продолжая держать свои холодные руки под футболкой.

– Кое-что? Так теперь называется язык на твоей киске?

– И в ней.

Я засмеялся в ответ на то, как она в очередной раз повторяла за мной, чтобы использовать это против меня же самого.

– Деметрио считает, что секс до свадьбы это грех, – моя рука ослабла в её волосах, постепенно отпуская её.

– Правда? – ухмылка накрыла губы Талии, будто она знала больше меня.

Я прищурился, когда она сделала шаг назад.

Что. Он. Ей. Сказал?

Но пытать её не было никакого смысла, потому что я знал один способ, как вытащить что-то из неё, а если я приступлю к нему, то не смогу остановиться, как она того и хочет.

Мы быстро убрали со стола, постоянно переглядываясь, я поднял всё ещё тяжело дышащую Уинтер и уже был на выходе из кухни, когда Талия запрыгнула на мою спину. Её длинные ноги обернулись вокруг моей талии, а руки вокруг шеи.

Я зашипел, почувствовав острую боль в плече, и девушка тут же захотела отпустить меня, вспомнив о ранее, но я не позволил ей этого сделать.

– Так, значит, ты женишься на мне? – её губы на мгновение коснулись моей щеки в кротком поцелуе. – Когда?

Я усмехнулся, забираясь по лестнице вместе с ней.

Когда-нибудь я обязательно женюсь на тебе, Талия Нери.