Усталость сковывала мои мышцы, но я всё же заставил себя оторваться от прилипшей ко мне Джулии, удерживающей меня в своих медвежьих объятиях, и отправился на работу.

Чёрт возьми, как я не хотел этого делать.

Её голое тело, с тех пор как я привёз нас домой и уложил в постель, прижималось ко мне, поэтому было неудивительно, что я проснулся со стояком. Я очнулся с прядями светлых волос, пахнущих цветочной пыльцой и отдающими сладостью, на моём лице. Ровное, едва уловимое, дыхание грело шею. Я погладил плечи девушки и подумал, почему бы мне не послать к чёрту Доминика, который уже разрывал мой телефон сообщениями, и не разбудить его младшую сестрёнку своим ртом между её ног. Но Джулия продолжала сладко спать, несмотря на мои прикосновения к ней, поэтому я решил дать ей время восстановиться после нашего первого раза и убрался из дома.

Я солгал. Прежде, чем уехать, я попытался приготовить ей завтрак из того, что оставалось в нашем холодильнике, и это вышло отстойно. Чуть лучше, чем в мой прошлый раз, но точно несъедобно.

Глаза уже болели от количества часов, проведённых за ноутбуком, но я не останавливался и прослеживал передвижения нашего груза до места прибытия. У меня стало чуть меньше работы, потому что мы отдали небольшую долю поставок Каморре, так как Лоренцо Короззо, как я и думал, всё же пришёл к ним. Но что бы он им не предложил, они сохранили наш договор в силе и теперь мы ждали, когда они отправят его в Сакраменто. Именно поэтому Доминик настырно пытался достучаться до меня сегодня утром, хотя сейчас его не было в зале, где сидел только я и Кристиан.

Наверное, они с Авророй занимались праздничным сексом, и я надеялся, что у девушки хорошенько получится поднять ему настроение, потому что я собирался испортить его ему своим заявлением.

Мой брат скучал без дела и протирал коллекцию ножей, выложенных на столе перед ним, любуясь своим отражением, сидя напротив меня. Я чувствовал напряжение между нами, но мы не обмолвились и словом с тех пор, как он появился в комнате.

В такие моменты тишина казалась убийственной.

Я думал, что наши отношения немного налаживались. Правда, не питал ложных надежд на то, что Кристиан снова начинал считать меня своим братом и частью семьи, но то, что мы могли работать вместе, не перегрызая друг другу глотки, звучало довольно реально до прошлого вечера. В последнее время он не напоминал мне о моей виновности в смерти Талии, поэтому я рассчитывал, что смогу без проблем остаться в городе, не утруждая его своим присутствием.

– Мэр положил глаз на твою жену, – как ни в чем ни бывало, даже не смотря в мою сторону, проговорил Кристиан.

Пальцы застыли на тачпаде, и я перевёл взгляд на фон за ноутбуком.

Я передумал. Чёрта с два кому позволено смотреть на Джулию и думать о ней.

Восхищаетесь ей? Пожалуйста.

Хотите сделать своей? Познакомьтесь с пулей во лбу.

– Это не твоя забота, – сохраняя внешнее спокойствие, ответил я.

Большой палец потёр золотое обручальное кольцо на безымянном пальце, напоминая мне, что девушка, которую я оставил в своей постели, была моей женой и останется ей, пока я не надоем ей.

– Твоя жена… – задумавшись, остановился брат. – Не думал, что она имеет такую сторону.

Я прищурился.

Я бы мог подумать, что он говорил о сексуальном наряде Джулии на вчерашнем мероприятии, но она проецировала в его голове, как младшая сестра, поэтому это была наибольшая из глупостей.

– О чём ты?

– Она провела со мной воспитательную беседу, как только ты сбежал, когда я обмолвился парой слов.

Что Джулия сказала ему? Она… вступилась за меня?

Поэтому она выглядела такой разгорячённой, найдя меня за углом здания? Я заметил, как она специально провоцировала меня и хотела добиться того, чего я бы никогда не сделал, потому что цепь на моей шее была неуничтожима. Хотя я чувствовал, как рядом с ней барьеры постепенно теряли свою силу и пропускали меня навстречу к ней.

– Ты не знаешь её, – огрызнулся я, вспомнив его слова про её ранее неизвестную сторону.

Кристиан усмехнулся, проведя подушечкой указательного пальца по лезвию ножа перед своим лицом.

– Да, – согласился он. – Про тебя она сказала мне тоже самое.

Трепет пронёсся по сердцу.

Желание вернуться домой и найти её, проснувшуюся и похожую на только что вылупившегося птенца, вышло за допустимые рамки.

Я посмотрел на свои наручные часы.

Она ведь уже не спала? Или у меня всё же был шанс разбудить её своим способом?

– Чувствуешь это?

Мой глаз дёрнулся, когда я снова посмотрел на Кристиана.

– Как часто начинает биться сердце, когда она рядом с тобой, – уголок его губ приподнялся при объяснении. – И как замедляется, когда она оставляет тебя.

Так оно и было. Даже до того, как я стал смотреть на Джулию, как на женщину. Мне было просто приятно слушать её и иногда коротко отвечать ей, чтобы поддержать разговор и продлить его время хотя бы еще на несколько секунд. Раньше я не осознавал, насколько сильно нуждался в том, чтобы слышать её.

Голос Джулии был ритмом моего сердца.

Если я слышал её – значит жил.

– Но вопрос заключается в том, как быстро оно остановится, когда ты вернёшь девочку домой?

– Джулия дома, – оскалившись на брата, ответил я.

Рука, спрятанная за экраном ноутбука, сжалась в кулак.

– Через считанные минуты Доминик привезёт сюда документы о расторжении брака, тебе останется лишь подписать их и перестать морочить голову Джулии идеей, будто ты можешь дать ей то, о чём она тебя просит.

Джулия ничего не просила от меня. Я отдавал ей себя добровольно. Она лишь хотела, чтобы мы боролись вместе, а не по раздельности.

И мы делали это.

– Не делай из неё дуру.

Я резко вобрал в себя воздух, ноздри раздулись, а стул со скрипом отъехал назад, когда я соскочил со своего места. Одна моя рука ухватилась за край стола, чуть ли не проламывая его, а вторая метнулась в сторону Кристиана.

– Ты можешь говорить про меня всё, что тебе вздумается, – прорычал я. – Но когда дело доходит до моей жены – держи свой паршивый рот на замке.

Иначе, честное слово, я сделаю так, что Кристиан заткнётся навсегда.

Парень закинул голову наверх с улыбкой на лице, и его голубые глаза сверкали, а затем он поднялся и перегнулся через стол. Хорошо, что он был достаточно широкий, чтобы мы не стукнулись лбами, хотя прямо сейчас я был совсем не против ударить младшего брата.

Когда мы были детьми и ругались, шипя друг на друга, такое часто случалось. Это всегда было сильно, иногда кто-то из нас падал, но у нас было правило не нападать на уже лежащего, поэтому один поднимал другого, и мы продолжали посылать друг другу пустые угрозы.

Только, когда мы подросли они стали настоящими. Я был уверен, что тогда, в той комнате, когда Кристиан нашёл меня с Каей и нашим отцом, он зарезал бы меня, как свинью, если бы девушка не остановила его.

Потому что я бы не сделал этого.

Я никогда не отвечал на его атаки, позволяя ему бить меня. Может быть, наделся на то, что в один день его удар станет достаточно силён, чтобы раз и навсегда сокрушить меня?

Поэтому я был честен перед Джулией, когда говорил, что понимал её. Иногда просто хотелось, чтобы это всё закончилось.

Но не сейчас.

Сейчас я был зол.

– Ты услышал меня? – тыкнув пальцем в сторону Кристиана, переспросил я.

– То, что ты решил привести к концу ещё одного ребёнка своим появлением в его жизни? Да, я услышал это.

Поводок ослаб.

Я обошёл стол, когда брат отбросил нож в сторону, захватив все остальные, и они прокатились по поверхности, уезжая в направлении главного кресла.

Почему же сейчас он решил не вгонять его в меня? Может, моя вторая ладонь тоже хотела получить шрам.

Я больше не медлил. Мой кулак с такой силой прилетел в лицо Кристиана, что он отлетел влево и упал.

Всё тело тряслось от гнева, поражающего каждую клеточку организма, а в голове крутилось лишь «Я – конец для Джулии». Но это было не так! Я не вредил ей. Она доверяла мне и чувствовала себя свободно в моих руках, как и я в её. Я не собирался проживать больше и дня без её заразительной улыбки и звонкого смеха, без завтраков и поклонению её прелестному телу, без стука сердца, бьющегося о мои ладони, и её голоса, показывающего мне дорогу.

Что это? Зависимость? Или же это имело другое название?

Кристиан опёрся ладонями на пол и собирался встать, чтобы дать мне сдачи, но я схватил его раньше и приподнял за воротник рубашки.

– Я предупреждал тебя! Но ты никогда не слушаешь меня! – рявкнул я, пригвоздив его к стене.

– С чего бы мне делать это? Кто ты?

Наши глаза испепеляли друг друга. Брат ударил меня по кистям рук, но я не отпустил его. Он скалился на меня, черные волосы падали на лоб и в моей голове всплыло воспоминание, как однажды во время тренировки, когда ему было восемь, он просто отрезал несколько передних прядей, щекочущих его лицо, украв нож из соседнего зала, где боролись солдаты Ндрангеты. И если я не ошибаюсь, больше не вернул его.

– Однажды я уже послушал тебя, – яростно, сквозь зубы, прошептал он.

– Я хотел защитить вас!

– Да? – качнув головой, спросил он. – И где «мы»?

Горечь собиралась в горле. Он снова и снова пытался вернуть меня туда, откуда Джулия чудом вытаскивала меня.

– Я знаю, что виноват в этом! Доволен? – прокричал я.

– Нет!

Напряжение между нами возросло.

Я не мог вернуть нам Талию. Как бы ни хотел, не мог этого сделать. Но если бы мне выпал хотя бы малейший шанс на то, чтобы вернуться в тот день и следить за своими вещами лучше, я бы сжёг свою машину и стал ходить пешком всю оставшуюся жизнь, лишь бы никогда не видеть, как крюк вытаскивает Ауди, затопленную водой, со дна Тахо.

Я смотрел издалека. Тогда Кристиан ещё не знал, что я был там. Его пустые безжизненные глаза всматривались в волны, которые устроил шторм, ожидая заметить тело Талии в них.

Он ждал.

Простоял там всю ночь.

Но Талия так и не вернулась домой.

– Ты был нужен мне, – злобно выдавил из себя брат. – Но ты смылся, как трус, как только отец позволил тебе.

– Ложь! – я отпустил его и сделал шаг назад.

Я никогда не был нужен Кристиану. В детстве наше время провождение заканчивалось на тренировках и совместных принятиях пищи, когда нас заставляли садиться вместе за один стол. Всё остальное время я был один. Мне было не грустно. Я не знал понятия одиночества и просто считал себя неинтересным для остальных, поэтому посвящал много времени учёбе и спорту.

Я быстро привык, потому что не знал другого, и только, когда вырос, понял:

Одиночество позволяет тебе усовершенствоваться, пока в один момент ты не понимаешь, что кроме знаний у тебя ничего нет.

– Ты предпочёл Доминика мне задолго до случившегося, – напомнил я брату.

У нас была не такая большая разница в возрасте, чтобы не иметь общих интересов и всё же, Кристиан никогда не выбирал меня.

– Потому что ты пугал меня! – проревел он. – Видел себя со стороны? Няни отказывались работать в нашем доме, потому что, даже будучи ребёнком, ты выглядел, как ходячий труп. Твоё выражение лица никогда не менялось. Я не знал, как долго ты сможешь терпеть моё присутствие рядом с собой прежде, чем убьёшь.

Это было так? Кристиан серьёзно настолько сильно боялся меня? Я был точно таким же ребёнком, как он. В моей голове и мысли не было сделать ему больно.

– Даже отец казался куда приятнее тебя.

Я медленно моргнул, глядя на брата.

Злость, которую я направлял на него, резко отразилась в теле, вернувшись на место. Я поморщился и сделал ещё один шаг назад ровно в тот момент, когда дверь открылась и Доминик показался на пороге в зал. В его руке была тонкая папка, галстук свисал с шеи, а глаза с прищуром метались то ко мне, то к Кристиану.

– Я опоздал на драку? – вскинув бровью, спросил мужчина.

Мы оба промолчали. Со скулы брата, которая была не видна его другу, стекала тонкая струйка крови.

Талия тоже боялась меня?

Это не укладывалось в голове. Всё, что я делал, это держался от них подальше, чтобы мои ошибки не навредили им.

– Ладно, – Доминик махнул свободной рукой, заходя внутрь. – Лоренцо уже на подходе. Пора это закончить, – и он кивнул в мою сторону, чтобы я последовал за ним к столу.

Я смотрел в пол. Моё частое дыхание отдавалось от стен помещения, и голова закружилась, когда тело зажгло от боли.

Но Джулия не боялась меня. Никогда. Так ведь?

Она знала больше, чем кто-либо другой, и всё равно принимала меня. Она не пыталась спрятаться, а наоборот делала всё, чтобы стать ещё ближе ко мне. Ей хотелось быть моей.

– Никакого развода не будет, – спокойно проговорил я.

– Что? – не расслышав меня, переспросил Доминик.

Даже если бы вчерашней ночи не было, я бы всё равно не отпустил Джулию. И для этого было достаточно одной единственной причины.

Потому что мы так хотели.

– Никакого развода не будет, – прорычал я, проходя мимо опешившего Доминика.

Я вышел в холл, чувствуя жар, и только оказавшись в лифте, когда его створки закрывались, собираясь отправить меня вниз, а затем домой к моей жене, я заметил мужчину, который вылетел из зала, смотря на меня глазами убийцы.

Но Доминик опоздал, а мы с Джулией всё ещё имели свой шанс.

***

– Лучше не ешь это. Не хочу, чтобы ты умерла, – широко улыбаясь и вприпрыжку несясь ко мне на встречу, прочитала жена.

В её руках была записка, которую я оставил ей утром, предостерегая, вместе с тарелкой того, что я пытался приготовить для неё. Я бы мог выкинуть это, но мне хотелось, чтобы она оценила на вид и позже сказала мне, сдвинулся ли я с мертвой точки начинающего повара или мне стоило держаться подальше от кухни.

Думаю, всё же второй вариант. Даже в тот раз, когда мы готовили вместе, я умудрился спалить соус, заглядевшись на девушку. Безнадёжно.

Джулия остановилась рядом со мной.

– Что-то случилось? – спросила она, беря меня за руку.

Я покачал головой.

– Доминик не звонил тебе?

Девушка нахмурилась.

– Нет, – она посмотрела по сторонам, ища свой телефон. – Я ничего не слышала. Что-то изменилось?

– Ничего, – твердо заявил я.

Ничего не менялось. Был Лоренцо у нас или нет, брак с Джулией приобрёл новый окрас и другую конечную цель.

Крепче ухватившись за мою ладонь, девушка повела меня на кухню. Я послушно следовал за ней, пока она не отодвинула стул и не толкнула меня на него. Я приземлился на твёрдую поверхность, а Джулия полубоком устроилась на моих коленях, обнимая меня за шею обеими руками. Её глаза были приклеены к моим, и она обаятельно слабо улыбалась мне.

Вопросы крутились в голове девушки, но она молча ждала, когда я сам решу заговорить с ней о том, что случилось.

Одна моя рука легла на её талию, приобнимая, а вторая опустилась на бедро и сильнее прижала её тело ко мне. Ладонь нащупала гладкую шелковую ткань домашних персиковых штанов, на которые изначально я совершенно не обратил внимание, потому что не мог оторвать глаз от улыбки Джулии, и посмотрел вниз.

– Это сложно, – прошептала Джулия.

Она тоже, опустив подбородок, смотрела на свои штаны. Я понимающе погладил её бедро.

Я и не питал надежд на то, что она так быстро сможет принять себя. Ей нужно было время, и я дам ей его. Буду целовать её шрамы и отыщу в себе красноречивость, чтобы как можно лучше описать то, как я видел её. Когда-нибудь Джулия посмотрит в зеркало и не будет чувствовать отвращения к себе, потому что полюбит своё тело, и я буду здесь совсем не при чём. Что бы я не говорил ей, она должна была сама увидеть это, чтобы поверить.

И она увидит себя. Я был в этом уверен.

– Здесь ты можешь быть собой. Никто, кроме нас двоих, не имеет возможности попасть в этот дом, – напомнил ей я.

– Ты просто хочешь снять с меня штаны, – хихикая, развеивая обстановку, ответила она.

– И получить приятный бонус, глядя на тебя.

Джулия перевела на меня свой глубокий взгляд.

– Я могу быть собой там, где есть ты.

Её шепот ласкал моё лицо, когда мы были так близко, и намёк тихих слов не проскользнул мимо меня. Я снял одну руку девушки со своей шеи и поднёс её к губам. Прямо посередине неё виднелся шрам, похожий на мой, но чуть меньше.

– Себастьян?

– Ничего не изменилось, – непонятно для неё ответил я.

Я оставил поцелуй на её зажитой ране и двинулся к тому, что она думала, я не видел.

Тонкие линии по бокам её ладоней, разделяющие жизнь Джулии на до и после, шептали мне её историю. То, каким сильным ребёнком ей пришлось стать, то, что она видела, и то, как кричала и плакала. Я слышал её. Её боль разбивалась о стены, но, несмотря на это, она сидела на моих коленях, боролась и продолжала улыбаться.

Все вокруг считали Джулию олицетворением счастья, когда на самом деле в ней таилась адская грусть.

Время шло, но не лечило её. Оно преподносило ей новую боль, горечь и беду. Только даже так…

Каким бы потухшим солнцем не была девушка, она всё ещё светилась, был то искусственный свет или настоящий.

Неожиданно для меня Джулия подняла мою руку со своего бедра и точно также поцеловала мой шрам, оставленный Кристианом чуть больше полугода назад. По телу прокатилась дрожь, и мы застыли, держа губы на следах поражения друг друга.

– Многое изменится, когда мы узнаем чуть больше правды, – прошептала она.

– Правда всегда ранит, Джулия, – исправил я.

Девушка кивнула мне.

Но меняет ли она нас?

Я не знал, что должно было случиться, чтобы я изменил свои чувства по отношению к Джулии.

Она положила мою ладонь под свою щёку и закрыла глаза, как будто собиралась спать. Её безмятежное лицо было прямо перед моим, и я даже не заметил, как мои губы расплылись в лёгкой усталой улыбке, и желание поцеловать её зародилось внутри.

Как она чувствовала себя после вчерашнего?

– Кристиан думает, что я сделаю с тобой тоже самое, что и с Талией, – признался я.

Лицо Джулии исказилось в гримасе боли, когда она поморщилась.

– И я не зря думал о страхе людей передо мной.

– Я не боюсь тебя, – перебила девушка, сильнее прижимая мою руку к своей щеке.

Я знаю. Если бы в ней колыхался хотя бы грамм страха по тому, что я мог сделать с ней, Джулия бы не искала лишний раз причину оказаться в моих руках, а уносилась подальше от них. Ощущать её прикосновения на себе никогда не было чуждо мне. Всё, что я помню это то, как желание девушки любым образом соединить нас, стало и моим.

Её пальцы, переплетающиеся с моими, губы, тающие на моих, и руки, скользящие по телу и посылающие импульсы к сердцу, заводившие его – это всё, что было нужно мне, чтобы снова почувствовать, что я был жив.

Веки девушки приоткрылись, позволяя мне увидеть яркие зелёные глаза.

– Правда залечит тебя.

Я нахмурился.

Раньше мне казалось, что это я говорил загадками, но о какой правде всё это время говорила Джулия? Только это всё равно было не тем, что волновало меня на данный момент. Скоро Доминик либо дозвонится до сестры, либо приедет сюда, поэтому, как минимум, мне нужно было быть готовым к этому. У него не получится забрать её, потому что Джулия не хотела уходить.

Я, нехотя, поднял девушку со своих колен, напоследок целуя её в лоб.

– Дождись меня, хорошо? – попросил я.

Джулия выглядела странно, когда я развернулся и пошёл на выход из кухни, чтобы быстрее добраться до своей комнаты, взять оттуда кусок своих чувств и показать их ей.

– Себастьян? – дрожащим голосом позвала она меня.

Я остановился в проходе, когда тон девушки прошёл сквозь меня и оставил за собой неприятный след, а, развернувшись, услышал:

– Это я украла те ключи для неё.