У нас оставался всего час до того, как мы с Себастьяном впервые должны будем заявиться на светское мероприятие в качестве мужа и жены. Люди будут задавать нам кучу неуместных вопросов, на которые придётся находить ответы или. в крайнем случае, увиливать от них, и постараться продержаться до самого конца.

Я привыкла быть в центре внимания с тех пор, как была ребёнком, но это был совсем другой уровень.

Себастьян назвал наш вечер «под прицелом».

Мы обнимались так долго, что моё тело затекло. Затем спустились вниз и заказали доставку еды, потому что по кухне продолжал гулять дым, а вся посуда была перепачкана тем, что мужчина пытался приготовить для нас двоих. Он отвлекал меня разговорами и поделился историей своего первого рисунка.

Себастьян нарисовал себя. А, по его словам, он никогда не писал живых и поэтому это значило только одно:

В глубине души он считал себя мертвецом.

Я тоже чувствовала это. Каждый раз, когда кто-то, кого я любила, покидал меня, часть моей души уходила вместе с ним. В конечном счёте во мне осталась лишь малая часть того, кем я была, а всё остальное место занимала пустота.

Я обросла болью и редко чувствовала что-то, кроме неё. Во мне не было желания бороться с этим, искать причины для счастья и менять что-то, потому что я не видела в этом никакого смысла.

До того, как люди вокруг меня стали становиться счастливыми. До того, как девушка, продолжающая дарить свет миру, который убивал её, стала частью моей семьи. И до того, как я заметила страх в глазах мужчины, считающегося бесчувственным.

Я собиралась быть сильной и больше не потерять ни одного любимого.

Мои руки разгладили бока чёрного блестящего платья, которое я купила ещё несколько месяцев назад, веря в то, что когда-нибудь смогу надеть его и стать достойной партией Себастьяна на вечере, и посмотрела на себя в длинное зеркало на дверце шкафа. Платье доходило до моих колен и имело длинные рукава. Оно было довольно простым, но камни, украшающие его, забирали всё внимание себе. Также я собиралась надеть большие каблуки, чтобы не выглядеть слишком маленькой на фоне мужчины, сопровождающего меня, и несколько украшений, идеально дополняющих образ.

Я стала медленно кружиться вокруг себя, рассматривая своё тело со всех сторон, и дверь в мою комнату неожиданно открылась. А затем мои глаза встретились с Себастьяном, застывшим в проходе.

Cердце пропустило удар, когда он, одетый в свой классический костюм и бабочку, опёрся на косяк и стал рассматривать меня.

– Как тебе? – неуверенно спросила я.

Мужчина проскользил своим взглядом по моему телу и остановился на коленях. Я поджала пальцы ног и стала ждать, когда он произнесёт хоть слово.

– Я хотела, чтобы тебе понравилось.

Это была первая вещь черного цвета в моём гардеробе, не считая тех платьев, что я надевала на похороны. Все Нери любили черный, только Талия отличалась от своей семьи и выбирала синий, как мой отец. Я же, в свою очередь, так и не определилась и постоянно экспериментировала, но чаще всего выбирала что-то нежное.

Я чувствовала себя красиво в этом платье и не заставила бы себя идти в нём, чтобы соответствовать своей новой фамилии, если бы это было иначе.

Себастьян не произнёс ни слова, но оторвался от места, к которому прирос, и пошёл в мою сторону. Он прошёл мимо меня, оставляя за собой шлейф своего парфюма, и заглянул в шкаф. Мой рот приоткрылся от удивления и негодования.

И что это значит?

Мужчина стал перебирать вешалки в поисках чего-то, пока я наблюдала за ним.

– Себастьян?

Он остановился, услышав тон моего голоса, тяжело выдохнул и развернулся.

– Тебе не нужно надевать чёрное, чтобы быть истинной Нери.

Его тёмные брови нахмурились над бледно-голубыми глазами.

– И я не хочу, чтобы ты потакала моим предпочтениям. К тому же черный – не мой любимый.

Я подняла руки и заправила передние пряди за уши, заодно поправляя чёлку.

– Тогда, какой твой любимый?

Голова Себастьяна слегка наклонилась в бок, и мне показалось, что он не хотел давать мне свой ответ, но слова всё же слетели с его губ:

– Тот, который на тебе.

Во рту пересохло, и я громко сглотнула, не отрываясь от него.

Значит, цвет имел значение только, если он был выбран мной?

– Я скрою твой секрет о предпочтении розового от остальных, – улыбнулась я.

Себастьян, уловив шутку, ответил мне тем же, и я постаралась запомнить его улыбку, до того, как он развернулся, чтобы вновь начать лазать по моему шкафу, потому что не знала, когда наступит последний раз, когда он позволит себе улыбнуться мне.

Пиджак плотно обтягивал его спину и плечи, когда он немного наклонился вперёд, чуть ли не пролезая головой в мои полки.

– Что ты ищешь?

– Секунду.

Я поёрзала на месте, не получая от него нормального ответа. Но спустя несколько секунд он, наконец, обернулся ко мне, держа в руках вешалку с пышным золотистым платьем.

– Это не моё, – покачала головой я.

Как оно вообще сюда попало?

– Твоё, – исправил мужчина. – Надеялся, ты найдешь его без моей помощи, но, как оказалось, ты тоже готовила для меня сюрприз.

Я заглянула за его спину и прищурилась, глядя на забитый шкаф. Понятно, почему я не заметила что-то новое в нём. Здесь уже не хватало места для моей одежды, а я даже не разобрала и половины коробок. И платье очень хорошо вписывалось в мой стиль, кроме…

– Слишком коротко, Себастьян, – напомнила я. – Я не могу пойти в этом. Кто-то может увидеть.

Он перекинул вещицу, состоящую чуть ли не из одних больших золотых пайеток, через плечо и прорычал:

– К чёрту их!

А затем, его колени встретились с полом, когда он упал на них передо мной, и мне пришлось опустить голову, чтобы продолжить смотреть на него.

– Ты самое прекрасное создание, которое я встречал в своей жизни. Они лишь украшают тебя, – его ладонь легла под моё колено, а другая рука приподняла платье и оголила его. – Показывая, через что ты прошла, но осталась красива, как внутри, так и снаружи.

Моё сердце бешено забилось и мурашки покрыли бёдра, когда я стала следить за его действиями. Губы мужчины коснулись местечка над коленом, но он не стал подниматься выше к шрамам.

Ранняя реакция Себастьяна поразила меня. Его тело тоже было покрыто рубцами и шрамами, но все из них появились по вине других людей. Он не кромсал себя по собственному желанию.

Или…

Я понимаю тебя.

В голове вспыхнули картинки разбитых костяшек его пальцев после того, как он проломил стену в наш первый день в этом доме, и как собирал стекло у моих ног, разрезая нежную кожу своих рук.

Боже Мой.

– И только глупцы, мнение которых никогда не должно волновать тебя, могут подумать иначе.

– Себастьян…

– Я хочу, чтобы ты надела его, – твёрдо произнёс он.

Я не могла надеть его! Все увидят. Абсолютно все. Я не так переживала за то, как отреагируют люди, которых я могла видеть в первый и последний раз, как за то, что будет с Домиником, когда он обратит на меня свой взгляд.

Конечно, он видел мои шрамы после переломов, но, когда я стала обжигать себя, я перестала надевать что-то, что могло выдать меня.

И он не простит мне того, что узнает об этом, будучи последним из мужчин, окружающих меня.

Потому что Кристиан тоже знал.

Однажды он заявился в нашу с Домиником квартиру, когда я была там совсем одна. У нас были ключи от домов друг друга, поэтому я не задалась вопросом, как он попал туда. Был день, я собиралась принять душ и вышла в коридор в одном белье, а затем увидела его. Кристиан не отвернулся. Отнюдь, его глаза бегло прошлись по мне, а затем он проворчал что-то вроде «Доминик выколет мне глаза». Но он заметил лишние отметины на мне, потому что каждый раз, когда мы встречались после этого, я читала в его глазах «я знаю». И страх того, что он мог рассказать моему старшему брату, одолевал меня по сей день.

Но если я опять стану скрываться, ничего не изменится. Мне пора было перестать обманывать себя и человека, который положил свою молодость на воспитание меня. Доминик заслуживал правды.

– Никто не увидит твоих ожогов, пока ты сама этого не захочешь, Джулия.

Мои шрамы от переломов были вертикальными, проходя практически через всю длину бёдер. Они выцвели с того времени и были аккуратными, но всё же оставались «украшением» моих ног. А ожоги находились ближе к внутренним сторонам бёдер и настолько высоко, что даже короткие шорты скрыли бы их.

– Но я обещаю быть рядом с тобой, если ты решишься показать их.

Я проглотила горечь и глубоко вздохнула, ещё раз обдумывая то, что собиралась сделать.

– А как же «я не хочу, чтобы ты потакала моим предпочтениям»? – шепотом повторила, его ранее сказанные слова, я.

Губы Себастьяна искривились в ухмылке, и он провёл своей ладонью вниз по моей голени, заставляя меня прикусить губу изнутри.

– Я не думаю, что ты сможешь отказаться от этого предложения.

Я выгнула бровь, спрашивая его.

Он добрался до моей щиколотки и обхватил её, а затем приподнял ногу и оставил ещё один поцелуй на ней. Но теперь он не оторвался сразу после, а провёл губами вверх и вниз, дразня меня и продолжая смотреть в мои глаза, разжигая огонь внутри.

– Надеваешь его ты, – прошептал он. – А снимаю уже я.

Я отчётливо почувствовала тепло, зародившееся между моих ног, и глаза Себастьяна на секунду упали на это место, прежде чем он снова поднял их на меня.

– И это я тоже хочу снять.

Его длинные пальцы ухватились за края черной ткани и стали поднимать её, но я поймала и остановила его.

– На мне нет белья, – быстро предупредила я.

А после этого убрала руки с кистей Себастьяна, который уже успел измениться в лице, и он ещё выше приподнял моё платье, пока не собрал его в гармошку на моей талии. Мужчина смотрел на мои розовые трусики, и я чувствовала, как мои щёки окрашивались точно в такой же цвет.

– Точнее, не весь его комплект.

Холодные ладони легли на мой живот, и я вздрогнула под ними, пока Себастьян не стал подниматься ими ещё выше, тянув ткань следом за собой.

– Мне особо нечего прятать.

Я редко когда надевала бюстгалтер, потому что моя грудь была очень маленькой, и я не понимала, зачем мне нужно было мучать себя этой штукой, передавливающей кожу.

– Мои руки помнят иначе.

– У нас мало времени, – посмеиваясь, произнесла я, сделав шаг назад.

Но Себастьян резко положил ладонь на мою спину и прижал меня к себе.

***

Я стояла возле машины, когда Себастьян обошёл её и присоединился к компании Кристиана и Доминика, которые уже заждались нас. Брат застыл на месте, проходясь взглядом по моему наряду, и страх пробежал под моей коже, но вместо того, чтобы снова спрятаться в автомобиле, я поправила низ платья и прошла мимо мужчин, собираясь скорее оказаться в зале, чтобы убраться от него подальше.

Да, мне было страшно говорить с ним. Доминик начнёт произносить такие слова, что моё сердце просто не выдержит, и я разрыдаюсь при всех этих людях.

Я хотела, чтобы мы были наедине, и я смогла показать ему все свои шрамы. Поэтому не сейчас.

Себастьян проводил меня взглядом и мой старший брат, заметив это, переключил своё внимание на мужчину.

– Чем вы занимались?

– Ты не захочешь знать, – усмехнулся муж.

Господи.

Мои губы расплылись в улыбке.

Точно не захочет.

Швейцары открыли передо мной двери, и я глубоко вздохнула, набираясь мужества, готовясь ловить на себе десятки взглядов одним разом.

Я пошла сюда одна, хотя могла дождаться Себастьяна и переживать намного меньше, но мне нужно было начинать бороться с этим самостоятельно. Он уже оказал мне огромную поддержку.

Я могла сделать это.

Точно.

Шрамы зачесались, как только мужчины в форме посмотрели на мои ноги, но я наплевала на это и сделала шаг вперёд, заходя в ресторан полный людей. Мои руки, висящие по бокам, сжались в кулаки, но в следующую секунду две тёплые руки схватили каждую из них и раскрыли, чтобы переплести наши пальцы.

Я замотала головой, чтобы встретиться лицом к лицу с владельцами рук, и улыбающиеся Кая и Аврора показались передо мной.

Мы зашли внутрь вместе.

– Ты секси, – тихо присвистнув, уверила меня Кая.

Сердце забилось чаще.

Правда?

Конечно, Себастьян уже доказал мне это дома, когда снял с меня прошлое платье и одел это только через полчаса после того, как закончил со мной, но… Он повторил мне, что я красива, столько раз, пока я не стала немного больше верить в это.

Только такой меня видел он один.

Потому что Себастьян видел меня.

В это было до сих пор трудно поверить.

– И мы гордимся тобой, – добавила Аврора.

Они крепко держали меня, словно были щитом от посторонних взглядов, когда мы оказались в зале, где уже находились гости вечера. Затылок вспотел и мне хотелось поправить волосы, но девушки не собирались отпускать меня ни на секунду, пока были рядом.

– Спасибо, – прошептала я.

При их поддержке, уверенность накатывала на меня, но почти сразу же откатывала обратно, потому что я замечала, как гости стали отрываться от своих бесед и напитков, чтобы посмотреть на меня, словно мы были в цирке.

Именно поэтому я всегда отказывалась показываться людям. Малая часть из них уже начинала жалеть меня, другая злорадствовала и считала себя красивее и полноценнее на фоне меня, кому-то было противно, а кто-то вовсе потерял интерес и отвернулся.

Но самое страшное ждало меня впереди. Слова соболезнования и воспоминания о трагедии, как будто это случилось вчера, а не семь лет назад. Как будто я уже не слышала одно и тоже тысячи раз.

Как будто не знала, что они были рады, что Анна и Ксавьер Де Сантис были мертвы.

Я заметила много незнакомых лиц, что было не удивительно, потому что ребята организовали эту встречу не только для лиц синдиката. У Авроры был свой особый план на сегодняшний вечер.

– Ой, – резко вздохнула она.

Мои глаза метнулись в её сторону, когда она перестала смотреть на мою шею и стала рыться в своей сумочке, больше не держа меня за руку.

– Что там у неё? – поинтересовалась Кая, разворачивая меня к себе. – Хм, – игривая улыбка расплылась на её лице.

Я положила свободную ладонь на шею, почувствовав, как она начала краснеть.

– Нет, не трогай, – попросила Аврора. – Я сейчас всё сделаю.

– Что?

Голова металась от одной девушки к другой, пока они обе хихикали от моего непонимания.

– На самом деле это необязательно. Думаю, твой брат даже бы не заметил, – ответила Кая.

– Он стал очень внимателен последнее время, – переубедила её подруга. – Пытается позвонить в больницу каждый раз, когда синяки под моими глазами становятся едва больше. А я просто не высыпаюсь.

– Не высыпаешься? – поведя бровями, переспросила брюнетка.

– Не высыпаюсь, – твёрдо, но с улыбкой ответила ей девушка.

Они тихо засмеялись. Аврора вытащила маленький тюбик с консилером и…

О, боже!

– Его видно? – с ужасом прошептала я, спрашивая у девушек.

Ещё будучи дома, я замазала бордовый отпечаток на своей шее таким огромным слоем тона, что кожа стала чесаться, и во мне проснулось желание помыться.

– Только нам, – ответила Аврора.

– Мы научены временем, – немного грустно добавила Кая.

Они прятали свои синяки от окружения долгие годы и с легкостью замечали любые изъяны на теле встречающихся.

Подушечки пальцев стали втаптывать телесную массу на участок моей шеи, пока я следила за людьми вокруг.

– Не переживай. Мы не расскажем Доминику. Но, только если он не будет бесить меня сегодня, – подчеркнула подруга.

Я перевела свои округлившиеся глаза на довольное выражение лица Каи.

– Я шучу. Если он узнает, его хватит Кондратий. Пусть ещё немного поживёт без информации о том, чем ты занимаешься со своим мужем.

Щёки загорелись.

– Спасибо, – ещё тише произнесла я.

Почему-то заниматься сексом было не так страшно, как говорить о нём.

– Мне пора, – Аврора закинула тюбик обратно в свою сумочку и вручила её Кае, поправляя свою платье, состоящее из ткани и белых бусин.

– Забери все их деньги! – ликующе подбодрила её подруга, на что девушка, смеясь, отмахнулась и направилась к сцене.

Рядом показался Кристиан, он взял свою жену под локоть, и они остались стоять с левой стороны от меня, когда Доминик, словно хвостик, пошёл следом за Авророй. Добравшись до неё, он подставил ей руку и помог забраться по маленькой лестнице вверх, а затем присоединился к ней.

Я не успела даже подумать, что осталась без пары, как холодная ладонь обхватила мою и сжала её. Большая фигура появилась справа от меня, став тенью для людей позади нас. Себастьян смотрел исключительно вперёд, но его большой палец медленно успокаивающе потирал тыльную сторону моей ладони, пока я пялилась на него.

Его лицо было цело, значит он не успел подраться с Домиником, который всё же выпытал из него причину нашего опоздания. Я подавила смешок и отвернулась от него, чтобы вновь наблюдать за парой на сцене.

Аврора стояла рядом со стойкой с микрофоном и начала произносить свою торжественную речь.

Она рассказала нам с Каей об этой затее, когда мы проводили время вместе, пока мужчины были в Калабрии. Девушка, посоветовавшись с Домиником, решила, что было бы неплохо устроить благотворительный вечер для сбора средств для детских приютов, принадлежащим нашему штату. На самом деле, они были достаточно богаты, чтобы оплатить всё самостоятельно, но им хотелось, чтобы другие люди, связанные с мафией, политикой и бизнесом внесли свой вклад в это и слегла почистили свои грешные души.

Нам всем понравилась эта идея и поэтому мы стояли здесь, как её маленькая группа поддержки, пока тот, кто на самом деле вселял в неё уверенность стоял немного позади Авроры. Рука Доминика лежала на её спине и не особо внимательные люди ничего не замечали, но я видела, как его плечо вместе с красным пиджаком слегка шевелилось, говоря о том, что он поглаживал её спину, напоминая, что был рядом с ней и являлся её опорой на каждом шагу.

Я была слабостью Доминика. Аврора – его силой.

– Никого достойнее их нет, – гордо выдохнула Кая.

Я мельком глянула на неё. Её голова лежала на плече мужа, а цвет платья сливался с чернотой пиджака мужчины и казалось, что они были одним целым.

– Талия никогда не была ему парой, – добавил Кристиан, привлекая моё внимание. – Но нам больше не нужно переживать об этом, – намёк в его глазах и тоне голоса не ускользнул от меня, поражая тело током, когда он кинул взгляд в сторону брата, а затем снова отвёл глаза к сцене.

Рука Себастьяна на мгновение ухватилась за меня сильнее обычного, доставляя немного боли, после расслабилась и вовсе отпустила. Голова метнулась вправо, чтобы проследить за ним. Желваки на лице мужчины двигались от сжатия челюстей, но он промолчал, не ответив младшему брату.

Я потянулась, чтобы снова взять его за руку, но он ловко увернулся и, найдя в себе секундную ласку для меня, прошептал:

– Я сейчас вернусь.

Себастьян изменился в лице, и мне показалось, я заметила дрожь в кистях его рук, когда он развернулся и пошёл на выход.

Кристиан труп.

Гнев разлился по всему моему телу. Я забыла о людях, собравшихся вокруг, и даже о речи Доминика и Авроры, потому что развернулась в сторону супружеской пары, стоящей сбоку от меня, и запустила в Кристиана свой грозный взгляд, который он сразу же ощутил на себе.

– Как долго ты собираешься делать это? – прошипела я.

Мужчина сузил глаза, глядя на меня. Кая оторвала от него свою голову и выпрямилась на месте.

– Ведёшь себя, как маленький обиженный ребёнок. Не только он один виноват в том, что случилось. Ты тоже причастен к этому. Мы! – призналась я.

Я не кричала, чтобы не привлекать внимание толпы, но мой голос выдавал ярость и злость, что я испытывала по отношению к Кристиану на данный момент.

Прошло столько времени, а он продолжал винить Себастьяна во всех несчастьях, которые ему пришлось пережить.

– Джулия, – девушка выставила руку перед собой, когда я приблизилась на шаг ближе к ним, чтобы говорить ещё тише.

– Хватит, Кая, – огрызнулась я. – Я не собираюсь трогать нежное сердце твоего мужа.

Я, правда, не собиралась обижать Кристиана своими словами, но ему пора было понять, что таким способом он не избавится от боли, которая продолжала сидеть внутри него, даже после появление женщины в его жизни.

Любовь не была лекарством от всех бед, но она исцеляла людей.

Поэтому, несмотря на то что Талия не вернулась к нему, он чувствовал себя лучше рядом со своей женой. Кая не являлась заменой и не затыкала дыру в его сердце. Она дарила ему искренность, и он учился отвечать взаимностью. Кристиан столько лет прятал свои чувства, что наблюдать за тем, как он без страха и стеснения любил свою женщину, было волшебно.

Но я собиралась надавить на больное, чтобы он наконец понял – гибель Талии произошла из-за череды ошибок, созданной нами в прошлом.

В прошлом.

– Ты его не знаешь, – ответил мужчина.

– Нет, это ты его не знаешь.

Нам пора было начать жить настоящим и тем, что мы могли потерять в будущем из-за того, что убивали прямо сейчас.

– Ты знаешь, что это не помогает, – сбавив пылкость, спокойно добавила я. – В какой-то момент вина захлестнёт тебя и хуже всего, если это случится, когда ты потеряешь его. – Я знала о чём говорила.

Глаза Кристиана выдавали его желание задушить меня, потому что я ковырялась в его ране, но он знал, что я говорила правду, о которой все вокруг молчали.

Ему будет больно прощаться с Себастьяном.

Может их связь была разрушена, но братская любовь продолжала прятаться где-то в глубине, изредка напоминая о себе. Они уже знали боль утраты, и встретиться с ней вновь было бы разрушительно для одного из них.

– Подумай об этом, когда вытащишь свою голову из дерьма обиды, в которой ты себя закапываешь.

– Джулия, – грознее предупредила меня Кая.

Но я просто покачала головой, когда Кристиан продолжил молчать, впитывая в себя мои слова, развернулась и пошла на выход, собираясь найти собственного мужа, который точно также нуждался в защите.

Нервозность задурманивала голову, и мне хотелось покурить, чтобы проветриться.

Я вышла на улицу, мои каблуки перестали цокать о паркет и встретились с асфальтом, теплый ветерок развеял волосы, когда я стала смотреть по сторонам, выискивая Себастьяна, но его нигде не было.

Он ведь не мог бросить меня здесь, верно?

Я сейчас вернусь.

Тонкая струйка дыма, превращающаяся в облако, выглядывающая из-за угла, привлекла меня, и я пошла навстречу к ней. Через секунд пятнадцать я уже нашла её начало и встретилась с мужчиной, облокачивающимся спиной на стену и докуривающим свою вторую сигарету, потому что окурок от первой уже валялся у его ног.

Никакой заботы об экологии!

– Как долго ты собираешь это делать? – в точности повторила вопрос, заданный его брату, я.

Себастьян закрыл глаза, делая длинную затяжку, но я вырвала сигарету из его рук.

– Сколько ты будешь позволять ему перекладывать всю вину на тебя?!

Я вскинула свободную руку в сторону, негодуя от того, что их обоих устраивало то, что происходило. Они морально уничтожали друг друга, когда должны были беречь то, что ещё можно было сохранить между ними.

– Джулия, не лезь в это, – спокойно предупредил он, пытаясь вытащить сигарету из моих рук, но я сделала шаг назад, не позволяя ему.

– Я буду.

– Не надо.

– Я буду делать это до тех пор, пока вы не поймёте, – не желая слушать его, твёрдо и уверенно, ответила я.

Себастьян прожигал меня взглядом. Он сдерживался от эмоций. Он злился на произошедшую ситуацию, но вместо того, чтобы высказаться, снова умалчивался и подавливал свои чувства.

Как похоже на меня…

– Я не буду повторять тебе дважды, – предупредил он.

– И что же ты тогда сделаешь? – бросила я.

Мой живот скрутило. Но не от страха, а от искр, мечущихся между нами.

Я хотела, чтобы он сорвался с цепи самообладания и, наконец, показал свои истинные чувства к тому, что происходило между ним и братом. Показал то, как это ранило его.

– Ну? – я вскинула подбородком, стряхивая пепел с кончика сигареты.

Себастьян напрягся, его грудная клетка тяжело поднималась и пуговицы рубашки чуть не рвались, выстреливая в мою сторону. Он положил ладонь на холодную плитку позади себя и уже хотел оттолкнуться, чтобы приблизиться ко мне, но что-то вновь остановило его, и он сдался. Его затылок ударился о стену, глаза закрылись, а рот, наоборот, приоткрылся, будто он отчаянно нуждался в кислороде в лёгких.

Ну и пожалуйста.

Я рванула обратно ко входу в ресторан, засунув в рот сигарету, принадлежащую мужчине, и моё горло обожгло горечью. Только я всё равно выпустила облако дыма, а затем сделала ещё одну затяжку.

Я сдалась в его руках. Плакала. Откровенничала с ним. И думала, что он отплатит мне тем же. Мне казалось, мы стали доверять друг другу настолько, чтобы открыться.

Губы задрожали от накатившего отчаяния, поэтому я сделала глубокий вздох, стараясь успокоить себя.

Ладно, может Себастьяну просто нужно чуть больше времени.

В конце концов я тоже рассказала ему не все подробности.

Дым поглощал пространство вокруг меня, когда я остановилась в нескольких метрах от входных дверей и продолжила курить.

– Джулия? – удивлённо произнёс кто-то в стороне.

Я сложила губы в трубочку и стала выпускать дым, одновременно оборачиваясь на своё имя. Миссис Серра – женщина лет пятидесяти, жена одного из высокопоставленных солдат Ндрангеты – смотрела на меня своими выпучившимися глазами.

– Здравствуйте, – пытаясь не показывать своего раздражения, притворно улыбаясь, поздоровалась я.

– Это не прилично, – одёрнула она меня.

Я вскинула бровью, поперхнувшись дымом, застрявшим в горле.

Что?

– Даме не положено курить в светском обществе. Выбрось это немедленно.

Приказ читался в её тоне, и уровень моей злости в крови поднялся до пика.

Но мой рот даже не успел открыться, чтобы ответить ей, как тень нависла надо мной, заслоняя собой, даже будучи за моей спиной.

– Моя жена сама решает, что и где ей делать, – хрипловато ответил ей Себастьян.

Спина покрылась мурашками, но я не обернулась.

Женщина распахнула рот в недовольстве.

– Тебе нужно лучше следить за ней, чтобы она не допускала таких глупостей будучи в обществе.

Боже милостивый, она издевалась надо мной?

Кончики пальцев сжали трубочку в них и, продавив, сломали её.

– Я бы посоветовал вам следить за своей младшей дочерью, которая прямо сейчас, втайне от мужа, трахает своего охранника в туалете со стороны бара, миссис Серра, – холодно произнёс мужчина за моей спиной.

Женщина хотела что-то добавить, приструнив нас, но вместо этого её рот только открывался и закрывался в страхе, что кто-то ещё мог услышать слова Себастьяна. Забыв о моих грехах, она развернулась и быстрым шагом направилась обратно в ресторан.

– Ты разжигаешь скандал, – отходя в сторону, чтобы выкинуть окурок в мусорный бак, сказала я.

– Подлил немного масла в огонь, – пожав плечами ответил Себастьян. – Ей не стоило лезть к тебе. Я не позволю людям указывать тебе.

Моё сердце дрогнуло, и ярость, бушующая внутри, немного стихла, взывая к разуму.

Мужчина следил за мной, пока я не вернулась обратно к нему и не встала напротив него, закинув голову назад, чтобы смотреть в бледно-голубые глаза.

– Ты не можешь защищать меня, продолжая забывать о себе.

Кадык Себастьяна дёрнулся, когда он сглотнул, на секунду опустив свой взгляд к моим губам.

– Я хочу, чтобы ты доверился мне.

Мои глаза грустно упали к его груди.

– А чего хочешь ты, Себастьян?

Мужчина тяжело вздохнул, и, когда я приподняла свою голову, чтобы вновь посмотреть на него, на его лице отразилось лишь единственное желание.

– Я хочу схватить тебя, – хрипло, сквозь зубы, прошептал он. – А завтра, чтобы каждый, кто увидел тебя, знал, что ты моя.