Мой рот уже разрывался от количества попкорна в нём, но я продолжала запихивать его внутрь, беспрерывно тыча на кнопку перелистывания на пульте от телевизора в поисках нового детектива. Я сидела в правом углу дивана, глубокая тарелка стояла между моих ног, и я начинала злиться, потому что не могла найти ничего достойного.

Каждый раз, когда я садилась за просмотр, я вспоминала, как делала это вместе с родителями. За год до их смерти мы начали смотреть сериал, но больше одного сезона я не увидела, потому что больше не включала его, когда была одна или с Домиником. Мне не хотелось вспоминать то, как папа учил меня вычислять убийцу и их споры с мамой поэтому. Он не всегда выигрывал. Точнее не всегда, когда виновником оказывалась женщина. Мама из раза в раз побеждала в таких случаях, как будто приёмы серийной-убийцы были её собственными.

Я расслабилась и откинулась назад, утопая в огромных мягких подушках, которые служили бортами дивана. Мы с девочками нашли это место, когда обходили дом, и они удивились не меньше меня, найдя настоящий домашний кинотеатр, спрятанный на нулевом этаже.

Себастьян не говорил мне о нём. Хотя он мог просто не успеть, потому что наш первый день здесь закончился тем, что я убежала от него, а вчера… Вчера он заснул в объятиях со мной.

Я не понимала, что происходило. И начинала путаться.

Утром мы вели себя так, будто этой ночи и вовсе не было. Как будто я не видела часть Себастьяна, которая боялась, а за тем ту, что была сильнее страха. Но позже днём, когда мы были на бою Доминика и Каи, я думала, что мне мерещилось то, как взрослый и пугающий всех вокруг мужчина махал мне. Его глаза выдавали неловкость и неуверенность в собственных действиях, но он продолжил делать это, даже когда я не сдержалась и стала смеяться на весь зал.

После, Аврора и Кая отвезли меня домой, хотя я была совсем не против вызвать такси, а мужчины разъехались по делам, и я осталась одна, снова думая о том, как бы я могла им всем помочь.

Бесполезность была в списке того, что я ненавидела в себе. Раньше, когда я училась в школе, это не мучило меня, потому что я вкладывалась в это на все сто, но, когда оказалась в четырёх стенах, поняла, что учёба помогала мне лишь забыться. Я не знала, для чего годилась. В чём была лучшей. И куда мне теперь нужно было направить свою энергию и мысли, чтобы не убиться.

Я стала слышать, как кто-то спускался по лестнице вниз ко мне и повернула голову, чтобы встретиться с единственным человеком, который мог это делать. Себастьян был в домашней одежде, в которой выглядел не так страшно и серьёзно, как в костюме, а больше походил на плюшевого медвежонка, и держал в своих руках точно такую же тарелку, как и у меня. Всё это время я накладывала в свой рот попкорн, но когда он уселся в другой угол дивана, смотря исключительно перед собой, я забыла, что мне нужно ещё и жевать, поэтому только когда сладкая воздушная кукуруза стала вывалиться обратно вниз, я остановилась.

Я не слышала, чтобы он приехал… И почему он был здесь? С попкорном. В пижаме. Выглядя так, будто делал это каждый божий день.

– Не многовато? – спокойно спросил Себастьян, закидывая в рот кукурузинку и, наконец, обращая на меня своё внимание.

Мой мозг переваривал увиденное, поэтому ему пришлось терпеливо дожидаться моего ответа.

– В самый раз, – едва внятно проговорила я.

А затем, тяжело сглотнув и начав жевать, отвернулась обратно к телевизору, чтобы не пялиться на мужчину рядом с собой.

Он собирался смотреть вместе со мной?

– Детектив? – спросил мужчина, заметив открытые вкладки на экране.

Но я даже не успела ответить ему, как раздалось:

– Отличный выбор.

Отличный выбор?

Моё сердце в мгновение стало биться чаще.

– Смотришь их? – решила полюбопытствовать я, включая фильм.

– У меня нет свободного времени на них.

Вступительные титры стали идти, когда я нахмурила брови и посмотрела на него.

– Но сейчас…

– Оно не свободно, – не дав мне договорить, ответил он. – Я занят тобой.

Себастьян был здесь из-за меня.

Только откуда он знал и об этом?

Этот дом был просто мечтой: большая просторная кухня, гигантский сад и кинотеатр.

Он исполнял мои мечты, о которых я ему не рассказывала. Может, прошлой ночью он волшебным образом смог пробраться в мою голову? Потому что это звучало куда логичнее, чем то, что он просто чувствовал, что я любила всё это. Доминик тоже не рассказывал ему. Странно, что я вообще сначала подумала об этом. Старший брат хотел, чтобы я скорее вернулась домой и больше никогда не изъявляла желания вернуться сюда.

Увы. Похоже у Себастьяна Нери были другие планы.

Я опустошила тарелку в первые семь минут фильма, а остальные тридцать, что мы провели молча, косилась на тарелку мужчины. Наверняка, он взял себе солёный, потому что кукурузины не были покрыты липким слоем и не окрашены другим цветом.

Слюна скопилась у меня во рту, и я хотела проверить. Вдруг я ошиблась?

Моя зависимость от сладкого иногда выходила за грань. Один раз мы с Сантьяго чуть не подрались за последний пончик из ранее полной коробки, которую дядя Мартин заказал нам на завтрак. В итоге мы поделили его пополам, но со стоном отчаяния другу пришлось отдать мне свою часть, потому что он не смог выдержать мой недовольный утренний взгляд.

Я была сыта, а он жив. Всё было честно, не так ли?

– Разве здесь всё не элементарно просто? – поинтересовался Себастьян.

Ему было скучно, но он всё ещё сидел здесь из-за недоеденного попкорна и… меня.

– Кто убийца? – сузив глаза и переведя своё внимание с его тарелки на него самого, с вызовом спросила я.

Игра началась.

– Работник банка. Он выглядит самым невинным среди остальных.

Да, но…

– И, поэтому ты думаешь, что он выпотрошил тех трёх мужчин? – фыркнула я, меняя позу так, чтобы сидеть и смотреть прямо на него.

– Процентное соотношение говорит именно об этом, – поставив тарелку на подлокотник, не раздумывая, ответил он. – И человеческая натура.

– Человеческая натура?

– Милые овечки любят входить во вкус и думать, что никто не видит их настоящих.

Мои ладони вспотели, когда Себастьян закинул колено на диван, и его штаны ещё сильнее натянулись на месте, на которое я старалась не смотреть, а затем перекинул руку через спинку и показал мне другие напряжённые мышцы. Я сгорбилась, чтобы длинная футболка не облегала мою грудь, но подтянула её вниз, пряча бёдра.

Я никогда раньше не надевала её, но она и ещё несколько штук лежали в моём шкафу и ждали часа, когда я смогу выйти из скорлупы. Футболка закрывала колени, но я боялась, что моя поза выдаст напоказ шрамы, поэтому продолжала хранить их. А сегодня что-то изменилось. Мне было так жарко после нескольких часов, проведённых в саду, что после принятия душа я решила, наконец, надеть её. Не думала, что не успею переодеться перед приходом Себастьяна. Он редко возвращался так рано.

– Даже у фильмов есть свои секреты.

Мужчина наклонил голову и ждал, когда я объясню ему, поэтому я схватила пульт и стала перематывать назад на все моменты, когда мы видели в руках людей телефоны. За пол часа мы встретили уже всех главных и второстепенных героев, которые были частью истории, и, если честно, мне тоже было скучно, потому что я вычислила убийцу на восемнадцатой минуте, а всё остальное время надеялась на то, что хотя бы кто-то заподозрит его в содеянном.

Я показала Себастьяну всё, что хотела и стала ждать, глядя на него.

– Заметил?

Он с минуту молчал, обдумывая свой ответ, а затем очень сильно порадовал меня:

–Телефоны.

Не сомневалась в нём.

Я нажала на пуск, чтобы фильм продолжил идти, и кивнула ему.

– Apple не позволяет использовать своё продукцию отрицательным персонажам киноиндустрии, – пояснила я. – Поэтому, если ты видишь айфон в руках героя, значит он чист.

Секундное удивление проскользнуло на лице мужчины, и это стало лучшим комплиментом для меня.

– Откуда ты знаешь об этом?

На самом деле, я думала, что и он знал, потому что на протяжении многих лет жил в Лос-Анджелесе неподалёку от Голливуда. Но, похоже, кроме работы, его особо ничего не интересовало.

– Не скажу, – стараясь скрыть улыбку, быстро ответила я. – Мне же нужно продолжить удивлять тебя.

– Ты делаешь это постоянно.

Правда?

Я поджала губы и перестала улыбаться, вспомнив о том, что не рассказала ему. Это точно удивит его намного больше, чем обычный киношный трюк.

Мои глаза опустились на стол, когда я вернулась в своё прежнее положение и завалилась в угол дивана, немного страшась произносить эти слова вслух.

Как он отреагирует? Я не хотела, чтобы надо мной поставили ещё больше охраны и не выпускали из дома, как заложницу, в целях безопасности. Но Сантьяго знал и, когда ему станет лучше, он расскажет об этом не только Себастьяну, но и остальным. Хотя, может его избили настолько, что он забыл? Конечно, надеюсь, нет. Я хотела уже скорее поговорить с ним. Амелия написала мне, что не подписывалась на роль сиделки, но Доминик рассказал мне, что сразу же приставил к моему другу медсестру, которую девушка наотрез отказалась пускать в их дом. Может Сантьяго не так уж и не нравился ей, когда не имел возможности говорить?

Я глубоко вздохнула.

– Шэнли Ли говорил со мной.

Голова Себастьяна так резко дернулась в мою сторону, что я испугалась.

– Ты видела его? – вспыхнув, спросил он.

Если бы он был здесь, я бы уже была мертва или истерзана им, как Сантьяго. Триада была жестока, и я была наслышана об их пытках. Даже Кристиана иногда удивляло то, что они делали. Я никогда не понимала, почему дядя Винченцо недооценивал их. Папа делал тоже самое? Поэтому они хотели уничтожить всех нас и начать с Де Сантис?

– Нет, – я вытянула ладони перед собой. – Он передал мне сообщение через телефон Сантьяго в момент нападения.

– Что, в точности, он сказал тебе, Джулия?

Я сглотнула, но это совсем не помогло моему пересохшему горлу.

– Что он придёт за мной.

Лицо мужчины передо мной окаменело, его ладонь, свисающая с дивана, сжалась в кулак, костяшки побелели и кожа на незажитых ранах разорвалась вновь, пуская кровь. Я приоткрыла рот, наблюдая за этим.

– Ты не должна бояться, – едва приоткрывая рот, произнёс Себастьян.

– Я не боюсь.

Он моргнул, и в голубых глазах повис вопрос.

– Почему?

Мои страхи, с которыми я привыкла жить, были куда более пугающими, чем Шэнли Ли. Если бы я боялась каждого мужчины, желающего навредить мне, то никогда бы не имела честь носить имя дочери Ксавьера и Анны Де Сантис. Все одиннадцать лет я была под прицелом в каждом кругу, в котором находилась, потому что являлась точно такой же наследницей, как Доминик. И остальные семь были не лучше, потому что смерть родителей показала всем, что избавиться от нас было не так уж и сложно.

Просто пусти огонь и сожги их.

Моя кожа зачесалась, когда я стала думать об этом, но Себастьян, сидящий напротив, вновь занял все мои мысли.

– Потому что мужчина, защищающий мой сон, не позволит ему.

Он не отрывал от меня своих глаз, и я бы хотела оказаться в его голове, чтобы понять, о чём он думал.

Может, он считал, что я была слишком наивна, и мне нужно было больше думать о своей безопасности? Или что я… Не знаю! Что он вообще думает обо мне?

– Я собираюсь снова заснуть в объятиях с тобой.

Мои брови взлетели вверх.

Что?

– Сейчас же. Идём.

Я, поражённая, осталась на диване, когда он мигом поднялся с места, чтобы уложить нас обоих в постель. Мои соски под футболкой напряглись от воспоминаний. Он будет держать меня в своих руках?

Себастьян поморщился, полностью выпрямившись, и я нахмурилась, позабыв о возбуждении, накатывающем на меня.

– Что с тобой? – обеспокоенно попыталась выяснить я.

– Всё в порядке, – сразу же ответил мужчина и протянул мне руку, но я покачала головой, отказываясь от неё.

– Что с твоей спиной? – заправив передние пряди волос за уши и уточнив, вновь задала свой вопрос я.

– Я старик, – напомнил он.

– Тебе всего двадцать шесть.

На моих губах растянулась улыбка, и я кинула взгляд на диван.

– Ложись.

– Я смогу добраться до второго этажа.

Я хихикнула.

– Мы не будем спать.

– Тогда что?

В нём зародился интерес, и я не собиралась так быстро убивать его.

– Ложись на живот и узнаешь.

Себастьян обдумывал моё приглашение всего несколько секунд, после чего двинулся, чтобы лечь, но я добавила:

– И сними футболку.

– Это приказ? – выгнув бровь, поинтересовался он.

– А ты повинуешься?

Мужчина замер, смотря на меня. В его глазах играл азарт и, мне показалось, я увидела в них огонь.

– Только если ты прикажешь.

Мои бёдра сжались.

– Головой вниз, Себастьян, – строго добавила я.

Наконец, без разговоров послушав меня, он наполовину оголился и момент, когда его глаза не могли видеть меня, мои собственные прошлись по нему.

Его тело было легко перепутать со скульптурой. Каждый сантиметр был идеален, а шрамы служили лишь украшением сотворённого шедевра.

Я облизнула губы, когда Себастьян задержал на моём лице свой взгляд, а затем, не задавая лишних вопросов, послушно лёг на живот.

– Из-за ваших постоянных диких тренировок у вас происходит избыточное напряжение в суставах. Доминик часто кривился от боли, пока я не стала делать это с ним.

И после этих слов оседлала его.

Но, Иисусе, мы никогда не делали этого в такой позе.

Массаж для Себастьяна будет происходить особенно.

– Джулия, – дёрнувшись от неожиданности, произнёс он.

– Положи руки за голову, – проинструктировала я, поудобнее усаживаясь на его пояснице. – И расслабься, – мои руки легли на твёрдые, широкие плечи.

Мужчина поёрзал подо мной.

– Расслабься, – строже повторила я.

– Я не могу, – буркнул он.

Смех желал вырываться из моей груди, но я сдержала его внутри.

Себастьян прочистил горло и тяжело выдохнул, но напряжение ни на каплю не сошло с его плеч. Затем он запустил пальцы в свои черные волосы, сцепив их, и уткнулся лицом в подушку. Бицепсы рук округлились, растягивая тонкие линии татуировок, и на затылке выступила испарина.

Я бы могла начать переживать, подумав, что была тяжелой, но я была даже не его рабочим весом в зале, и знала, что на это была причина.

Мою он тоже должен был чувствовать.

Влага стала пропитывать моё нижнее белье, когда я медленно провела руками от его шеи к пояснице и обратно. И моё собственное дыхание участилось, потому что сердце стало биться в разы быстрее, чем раньше.

Футболка задралась на бёдрах, показывая шрамы, но я не стала обращать на них своё внимание, потому что начала чувствовать то, как тяжело Себастьяну давались новые вздохи и выдохи.

Мои руки плотно обхватывали его, когда я вернулась к области шеи, а большой палец был отведён в сторону, оказывая более глубокое воздействие на мышечные нервные окончания.

Я подвинулась, спускаясь чуть ниже, и Себастьян издал низкий горловой стон. Мои бёдра сжались вокруг его талии.

Я бы хотела, чтобы он сделал это в сопровождении моего имени.

Себастьян мог простонать моё имя?

Грудь тяжело поднималась, а затвердевшие соски уже вырисовывались под тканью. Чёрт. Я возбудилась сильнее, чем ожидала.

Мне хотелось наклониться и оставить на его спине свой поцелуй, потому что я больше не держала себя в руках. Зато он был в моих, и я могла делать с ним всё, что хотела. Но то, что уже происходило было огромным шагом для нас обоих, поэтому я так наслаждалась этим.

Я постепенно перешла от обхватывающих поглаживаний к поверхностным. Его кожа покраснела от силы давления моих ладоней, и я наклонилась к его уху, чтобы спросить:

– Как ты?

Сильная мужская рука резко отпрянула от затылка и ухватилась за мою шею, удерживая меня на месте. Голова Себастьяна повернулась в сторону, и наши глаза встретились.

– Сегодня ты заставила меня стонать, Джулия.

Я насторожилась, приоткрыв губы.

– Мне понравилось, но настала моя очередь.