Я разрывалась от счастья с того самого момента, как убежала от Доминика. Что бы он не говорил, людям внизу нельзя было знать, чем именно мы занимались наверху, хотя я предполагала, что это станет новым слухом, который будет ходить до самой нашей свадьбы.

Нашей свадьбы…

Я так хотела этого, а сейчас эта мысль просто не могла осесть в моей голове. Он, правда, женится на мне? Мы будем жить вместе, у нас когда-нибудь появятся дети, я смогу вернуть дружбу с Джулией, и больше ничто не сможет отнять их у меня?

Репутация Доминика, если он будет со мной, была в опасности, но, видимо, его это не особо волновало. Я надеялась, что никто не станет копать под нас и мы сможем жить спокойно.

Все мужчины, что были в этом зале смотрели на него с толикой страха и огромным уважением, а женщины пускали слюну, останавливаясь своим взглядом на его лице или теле.

Не только Доминику хотелось выколоть всем присутствующим глаза. Меня тоже раздражал тот факт, что он притягивал к себе так много внимания, но так будет всегда, и теперь мы оба станем центром внимания всех коршунов, наблюдающих за нами. Я не любила, когда люди без стеснения разглядывали меня, но теперь, когда рядом со мной был Доминик, мне было не страшно и не хотелось поскорее убежать и спрятаться от всех них.

Люди не станут болтать о нас. Может, только у себя дома, в закрытой на ключ комнате, в полной тишине, и едва уловимым шепотом, чтобы никто лишний не узнал об этом, потому что, каким бы обаятельным не был Доминик Де Сантис, его руки были по локоть в человеческой крови, и он не терпел неуважения в сторону своей семьи.

А особенно теперь, когда он стал… Боссом?

Я так и не спросила его об этом, будучи слишком занятой его ласками. Обновлённая Глава означала, что новое поколение полностью заняло все свои места. Забрал ли Доминик свою должность, принадлежащую ему с рождения, у Себастьяна, или он так и останется Советником?

Меня это совсем не волновало, но я хотела, чтобы он забрал всё, что заслуживал. Он работал больше всех, кого я знала, и это место должно было принадлежать только ему, но если он не хотел брать на себя тяготы этой работы, то так тому и быть. Я бы хотела продолжать тайком подсматривать за ним в клубе, а затем пробираться в его раздевалку.

Я надеялась, что даже будучи женатыми, мы продолжим нарушать правила.

Я не видела Доминика в зале, хотя мы договорились, что он спустится чуть позже меня, но прошло уже достаточно времени, а его всё не было. Он продолжал лежать на кровати, выглядя немного измотанным, после того как мы ещё раз попробовали меня в роли наездницы, и наблюдал за каждым моим движением, пока я пыталась привести себя в порядок.

Мне было стыдно, что я заставила его подумать, что могла быть с кем-то ещё, помимо него, и мне следовало извиниться чуть позже за свою глупость, особенно узнав, что он также ни с кем не был всё это время.

Это, правда, поразило меня. Мужчины в нашем обществе не отличались особой выдержкой. Я знала много страшных слухов о том, как на самом деле солдаты обходились со своими жёнами, и поэтому я всегда верила во всё то, что говорил мне отец. Это не было выдумкой. Так жили люди вокруг меня, и я тоже должна была жить так, но Доминик изменил все мои убеждения. Он постепенно дарил мне жизнь, о которой я только могла мечтать, лежа ночами в своей комнате, захлёбываясь в слезах одиночества.

Я отпила немного шампанского из бокала, и, наконец, прислушалась к девушкам, стоящим рядом со мной.

– Я чувствую, что что-то не так, – уверила нас одна из дам, чей живот подсказывал нам, что внутри него был ребёнок.

Я оглядела её с ног до головы и по моему телу пробежались мурашки.

На её месте могла быть я.

Эта девушка стала женой Мистера Моро почти сразу же после того, как он отказался от меня. Она забеременела чуть ли не в первые недели, и сейчас её срок близился к шести месяцам. Ей исполнилось восемнадцать в январе этого года, и она была так молода для старика Моро, что мне было жаль её. Но я не могла скрыть того, что благодарила судьбу за то, что в руках этого мужчины оказалась она, а не я.

Мне бы пришлось выносить прикосновения мужчины, который не подходил ни под один мой критерий, и стоять здесь, чувствуя внутри себя частичку нас обоих, смотря на того, кого я по-настоящему хотела, и кто должен был быть на его месте.

Не думаю, что справилась бы с этим.

Это бы убило меня окончательно, потому что я бы понимала, что даже самая крохотная надежда на то, что я могла быть с Домиником, испарилась.

– Если он родится недоношенным… – девушка поморщилась. – Мне не нужна обуза.

Бокал застыл на пол пути к моему рту и я замерла, услышав её слова.

Каким бы ни был этот ребёнок, он её. Неужели она не собирается любить его, если он будет не таким, как она себе его представляет?

– Перестань, – успокоила её мать, мягко поглаживая девушку по плечу. – Твоё дело родить его, а потом ты будешь свободна. Хорошо, что это мальчик, – женщина перекрестилась. – Остальное неважно.

– Вы собираетесь отдать его на попечение няни? – решила уточнить я.

Девушка странно посмотрела на меня, поведя бровью.

– Конечно. О чём речь?

– Я думала… – я пожала плечами.

Чёрт, мне вообще не стоило открывать рот. У всех были разные методы воспитания.

– Что ты думала? – спросила девушка. – Что я буду сидеть с ним целыми днями, выслушивать крики и подтирать ему зад? – начала перечислять она. – Посмотри на меня. Всё, что от меня требуется это родить наследника, остальным пусть занимается прислуга.

Мои глаза полезли на лоб.

– Но это ведь твой ребёнок, – возмутилась я, не сдержавшись. – Как ты можешь так говорить?

Девушка вместе со своей матерью усмехнулись и переглянулись, а затем женщина, что постарше, прокашлявшись, прошептала:

– Похоже, нам всё-таки стоит волноваться о проблемах недоношенности.

Я посмотрела на неё, сузив глаза.

Она говорила обо мне. Моя мать рядом напряглась, но её не заботило то, что эти люди оскорбляли меня, она волновалась о том, что они подняли эту тему.

Откуда ни возьмись появилась Наталия Нери и, ухватив мою мать за руку, не извинившись ни перед кем за то, что крала её посередине разговора, потащила её на выход из зала. Она была напряжена, и её лицо выдавало гнев, рвущийся из неё.

Что-то случилось.

Я снова перевела своё внимание на женщин, с которыми осталась, и уловила их ухмылки.

Мне больше было не жаль жену Мистера Моро. Я думала она имела здравый рассудок и ребёнок стал бы для неё спасением в этом ужасном браке, но она похоже волновалась лишь о своём свободном времени и счёте, который ей выпишут за рождение наследника.

Бедный малыш. Я уже хотела забрать его себе.

Он будет воспитываться в точно таких же условиях, как и я, а я знала, к чему это могло привести.

Ребёнок – чистый лист, в которого мы вкладываем всё то, что у нас есть. Наша любовь, забота и тепло должны принадлежать ему. В ином случае он может погрязнуть в темноте, если не найдёт в себе силы, сохранить свой прирождённый свет.

– Будешь так много болтать, Аврора, от тебя откажется и тот единственный, что у тебя остался, – прошептала девушка, боясь, что как раз тот самый единственный и услышит её.

Доминик больше не покинет меня. Я видела это обещание в его глазах.

– Не забывай, с кем ты разговариваешь, – строго напомнила я ей, потому что мне надоело выслушивать это.

– Может ты и не такая совершенная, раз все мигом от тебя разбежались, – попробовала поддеть меня она, но я сделала глубокий глоток, осушив бокал до дна, и поставила его на поднос мимо проходящей официантки, благодарно улыбнувшись ей.

– А может тот, кто по-настоящему хотел меня, разогнал их. А они, испугавшись, решили взяться за добычу полегче, чем я.

Девушка и её мать возмущённо открыли рты и собирались уже ответить мне, но я не дала им такой возможности, развернувшись на каблуках и пойдя прочь.

Мне никогда не было места среди них, и я больше не собиралась заставлять себя выслушивать их идиотские идеи насчёт моей жизни, молча кивать, соглашаясь с ними, и получать в ответ надменные улыбки.

С этим было покончено.

Я не собиралась вступать с ними в конфликт или устраивать шоу с вылитым шампанским на их безмозглые головы, потому что я не пала так низко, как они. Я не оскорбляла людей просто для того, чтобы почувствовать себя лучше, как бы плохо я себя не чувствовала.

Я прошлась глазами по залу в поисках Каи, потому что только с ней я могла спокойно поговорить, не чувствуя желания выплюнуть свой обед на человека, стоящего напротив меня, но её не было видно и Кристиана тоже. Значит они уже где-то спрятались.

Из-за своих вечно чёрных нарядов они были похожи на тени, идущие за Домиником, но это всё равно не помогало им сливаться с толпой. Они выделялись на фоне остальных своей аурой, которой были окружены. Их любовь следовала за ними, и её было невозможно не увидеть.

Мне нравилось наблюдать за тем, как они оба таяли в компании друг друга. Особенно за Кристианом, выражение лица которого, до появления Каи, было похоже на бурю, которая могла уничтожить тебя в любую секунду. С ней он улыбался. Я не видела, чтобы он улыбался кому-то кроме Доминика. Даже его семья никогда не получала эту его сторону.

Я пересекла зал, оглядываясь по сторонам в надежде заметить Доминика, но его как и след простыл.

Он что, уснул?

Моё тело до сих пор горело на каждом участке, до которого он дотянулся, и я изредка ёрзала на месте, потому что не потеряла своего возбуждения. Я бы хотела остаться с ним наверху ещё подольше, но мы оба пропали на слишком большой отрывок времени.

Я прикусила губу, вспоминая каждый его вздох наслаждения, которое он получал при помощи меня, и это заставило меня почувствовать себя немного увереннее, чем раньше.

Он не хотел отпускать меня так же, как тогда в машине. Я сидела на его коленях и мы притворялись, что дождь шёл всю ночь напролёт, хотя он закончился через час после нашей встречи в салоне моей машины, и мы могли спокойно разъехаться по домам, но понимали, что, как только мы окунёмся в реальность, нас больше не будет. А мы оба этого не хотели.

Когда я покидала комнату около получаса назад, Доминик смотрел на меня такими глазами, как будто боялся того, что дверь за мной закроется, чары испарятся и всё, что было между нами снова превратится в пыль.

Но ничего больше не исчезнет.

Если Ндрангета пойдёт против него из-за меня, всё, что я сделаю это буду стоять рядом с ним. Для него… Для нас я буду сильной. Всё, что встанет у нас на пути, будет проходить исключительно через нас двоих. Он больше никогда не будет один.

Моё сердце сжалось от того, как сильно я любила его.

Мы оба причинили друг другу боль и оба начинали искупать её. На то, чтобы исправить всё, что мы натворили, нужно было время, и у нас было его предостаточно.

Я нырнула под лестницу, на секунду посмотрев наверх от желания подняться и вновь навестить Доминика, но прошла мимо неё, собираясь немного охладиться. Мои ладони вспотели, и мне, в принципе, не помешало бы принять душ, но единственное, чем я могла здесь воспользоваться, была раковина.

Сегодня вечером я вернусь в свой дом, но как скоро Доминик заберёт меня к себе?

Я бы хотела просыпаться и засыпать, видя его, и мне не хотелось бы сбегать каждый раз после того, как мы займёмся сексом. Только если в душ и то, если он пойдёт следом за мной.

Моя душа согревалась при мыслях о нём и свет, который как я думала давно погас, выходил из-за своих теней.

– Ты что совсем чокнутая?! – прорычала женщина из-за двери, мимо которой я проходила.

Я остолбенела на месте и задержала дыхание от неожиданности.

– Говори тише, – прошептала моя мама.

– Пошла ты! – крикнула Наталия. – Ты должна была сказать мне.

Я сделала шаг назад и прислушалась к их разговору. Дверь была закрыта, но Наталия Нери кричала так, что её могли услышать и в зале.

– Ты сделала это… Господи! – прозвучали шорканье и цоканье каблуков по мраморному полу. – Он убьёт тебя.

Я сдвинула брови, пока не понимая логики их разговора.

Кто кого убьёт? Почему?

– Ты можешь заткнуться? – ответно прорычала мама.

– Он. Тебя. Убьёт!

– Перестань, – вздохнула она. – Столько лет прошло, а никто, кроме тебя не додумался до этого. Особенно этот мальчишка.

– Ты не понимаешь, Елена, – сквозь зубы проговорила Наталия. – Доминик обрёл силу, которая тебе и не снилась. Он хочет отомстить. Всё, что он хочет это месть.

– Он женится на Авроре. Она хорошенько запудрит ему мозги, если я попрошу, и у него не будет времени думать об этом. Теперь у него новая семья.

Что?

В лёгких начало жечь, а дыхание участилось, но я старалась привести его в норму, чтобы они не услышали меня.

От чего я должна отвлекать Доминика? Я не буду этого делать.

– Ты заживо сожгла его родителей! – тише сказала Наталия, но её голос был полон негодования.

Моя рука взлетела ко рту и я заглушила собственный крик, решивший вырваться наружу.

Нет.

– Да какая к чёрту разница? – спросила моя мать. – Не делай вид, что ты не рада этому. Ты ненавидела Анну.

Пожалуйста, нет.

Кто-то из них шагал по комнате, пока пелена из слёз затуманивала мой взгляд.

– Он погребёт тебя под землю, если узнает. Живую, Елена, – рычала женщина.

– Если ты закроешь свой рот, то никто, кроме нас, об этом не узнает.

– Доминик узнает, – предрекла она. – Он чертов волк в овечьей шкуре! Чертова копия Анны! А ты теперь никто. Ему не составит труда раздавить тебя, как жука.

– Хватит. У меня достаточно влияния, чтобы заставить его забыть о своей маленькой мести.

Послышался громкий женский смех, но затем он резко затих.

– Ты что, совсем дура, Елена? Ты должна быть ему союзником, особенно сейчас, когда он может оставить тебя без всего, к чему ты привыкла.

– Я и так его союзник. Посмотри, как он забывает обо всём, как только видит Аврору, а она моя дочь, если ты не забыла. Она сделает всё в точности, как я ей скажу.

Слёзы душили меня и моё горло заболело от их количества. Моя ладонь прижалась к стене, когда в глазах стало темнеть.

Это разобьёт его сердце. То, что они сделали разобьёт его сердце.

– Если понадобится, не будет слезать с него, – с уверенностью говорила она. – Аврора послушная девочка. Хоть что-то в ней есть.

Я почувствовала солоноватый привкус на своих губах, когда убрала руку от рта, чтобы вздохнуть. Мои ноги подкашивались, и я еле удерживала себя от того, чтобы не упасть.

Он возненавидит меня за то, чьей дочерью я была. Он смирился с одной моей проблемой, но этого он не вынесет.

Семья слишком много значила для Доминика. Он не пожертвует своей любовью к ней, ради меня.

Господи… Зачем она сделала это?!

– А ты не думала, что твоя смерть станет в разы больнее, если ты втянешь её в это? Он уже давным-давно мог жениться на ком угодно, но ждал именно её.

– Успокойся, Наталия, – попыталась угомонить она свою подругу. – Что она может предложить ему? Пустоту? – усмехаясь, спросила моя мать.

Пустота.

– Ты идиотка, Боже… – проворчала женщина за дверью.

Почему хотя бы один мой день не мог не сопровождаться болью? Почему сегодняшний день не мог стать одним из лучших в моей жизни?

Мне придётся самой отказаться от Доминика..?

Я не хочу причинять ему боль. Не хочу, чтобы он корил себя за то, что связался с той, что причастна к самому большому горю его семьи. Он будет винить себя. Это убьёт его свет.

– Лоренцо заставил тебя сделать это?! – напоследок прокричала Наталия.

Я сделала шаг назад от двери, чтобы уйти отсюда, но моё тело врезалось в чьё-то другое, а в следующую секунду мой рот крепко зажали.

Мужское тело позади меня было до жути напряжено и знакомо мне.

Одна из моих туфель слетала, потому что я попыталась упереться ногами в пол, но попытки были тщетны. Я укусила того, кто держал меня, за ладонь, но мужчина, тащивший меня дальше по коридору, не отпустил меня, а только крепко вцепился в моё горло другой рукой.

– Не сопротивляйся, – прошептал он мне на ухо. – Ты же никогда раньше не делала этого. Не стоит начинать. Уже поздно.

Слёзы скатились по моим щекам и все мои крики, которые вырывались из меня, превращались в жалобные всхлипы.

Никто снова не слышал меня.

Помогите…

Я попыталась оттолкнуть руки мужчины от себя, но я была не настолько сильна. Мои ногти впились в его кожу, но я продолжала пытаться оттянуть их. Продолжала. Я пыталась. Зубы сильнее вжались в мягкую плоть ладони, и когда я почувствовал металлический привкус во рту, меня втолкнули в комнату, но в последнюю секунду я успела залезть под пиджак и вытащить пистолет, который чувствовала под собой всё это время, а моё тело, наконец, столкнулось с твёрдостью пола.

– Ты гребенная сучка, – прорычал отец.

Волосы лезли мне в лицо и прилипали к нему из-за слёз, пока я отползала к стене. В комнате было темно и только свет из коридора освещал её. Отец стоял, возвышаясь надо мной, и казался ужасно огромным из-за того, что я сидела на полу. Его тень падала рядом со мной, пока я пыталась увеличить расстояние между нами. Моё платье задралось на бёдрах, но меня это не волновало.

– Не подходи ко мне! – я вытянула трясущиеся руки и направила пистолет на мужчину.

Отец хрипло усмехнулся, а затем вытер кровь с ладони о свою рубашку.

– Верни его, – приказал он.

Я лишь покачала головой, говоря ему «нет».

Моё тело тряслось, и я тяжело сглотнула, затем попыталась подняться на ноги, но почти не чувствовала этого, поэтому, едва поднявшись, я снова упала на своё место.

– Ты даже пользоваться им не умеешь.

Мои пальцы легли на спусковой крючок и я не отрывала своих глаз от отца, пока он медленно приближался ко мне. Я пыталась быстро моргать, чтобы избавиться от слёз, которые продолжали течь, и не выпускать мужчину из поля зрения.

– Ты хорошая шлюха, Аврора, раз он всё-таки выбрал тебя.

Мои челюсти сжались, но зубы продолжали стучать друг от друга.

Мне было не страшно. Я чувствовала только убойную боль.

– Как же хорошо ты облизала его член… Покажешь мне? – его походка напоминала хищника, а в глазах отражался пылающий гнев.

– Не приближайся ко мне!

– Это всё из-за тебя, – прорычал отец. – Из-за такой маленькой безмозглой шлюшки, как ты, я вернулся на своё прежнее место! Надо было сразу убить тебя.

Я не опускала рук, но боялась, что они просто упадут вниз, и я перестану чувствовать собственное тело.

– Я не желаю быть частью этого! Не желаю!

– Ты причина бед всех тех, кого окружаешь, – он тыкнул пальцем в мою сторону. – Вини только себя.

– Это вы! Я ни в чём не виновата! – из меня вырвались рыдания, которые я не могла контролировать, пока отец, не испугавшись моих угроз, был всё ближе и ближе ко мне.

Доминик… Где же ты…

Я часто дышала, чувствуя желчь поднявшуюся к самому горлу.

Темнота окутала меня, и я не знала, как из неё выбраться.

– Доминик! – из последних сил прокричала я, надеясь, что он услышит меня.

Отец засмеялся.

– Вы трахались, – понял он. – По-другому он бы не стал жениться на тебе. Я всегда знал, что то, что прячется за этой одеждой, слишком приятно.

– Не надо, – прошептала я.

– Но мой сын понял это раньше, – улыбнулся он, как будто гордился тем, что мой младший брат был больным на голову из-за того, что позволял себе смотреть на меня, как на женщину. – Почему я не додумался о том, что мог трахнуть твой зад и твой муж даже бы не узнал, что кто-то уже брал тебя.

Моё тело покрылось мурашками от его слов.

Я всегда боялась этого. Боялась, что в один из дней он придёт не только для того, чтобы избить меня, и меня спасало лишь то, что я должна была сохранить себя до свадьбы.

– Но теперь… – хищно улыбаясь, проговорил он. – Я могу сделать это не только с ней. Мне уже нечего терять.

Я опустила одну руку, а локоть второй согнулся, и я прижала дуло пистолета к своему виску.

Моё тело обдало холодом, но я так и не чувствовала страха. Наоборот. Во мне появилось чувство, что я, наконец, становилась свободна от всего этого. Я больше не причиню никому боль и никто не причинит её мне. Моё сердцебиение замедлилось.

Я не позволю ему сделать это. Не позволю ему сделать это со мной. Не в этот раз.

Я больше не хочу терпеть это. Я так устала.

Почему я думала, что всё, наконец, может быть хорошо? Почему поверила, что заслужила Доминика для себя? Семью? Друзей?

Это никогда не постигнет меня. Только я слишком поздно это поняла.

Из меня вырвались всхлипы, когда я закрыла глаза, отпуская боль и всё, что чувствовала эти девятнадцать лет. Я перестала слышать отца и единственный голос, что был в моей голове принадлежал ему.

Куда не посмотрю везде ты.

Если я дотронусь до тебя сейчас, никто другой больше никогда не сможет сделать этого с тобой.

Здесь было темно до того, как ты пришла сюда пару минут назад.

Мы будем делать это так, как хочешь этого именно ты.

Тебе не скрыться от меня, Принцесса.

Я вернусь за тобой.

Мне больно смотреть на тебя.

У нас всё впереди. Нам ни к чему торопиться, Аврора.

Не умоляй меня остаться, потому что я больше никогда не оставлю тебя, если ты сама не попросишь меня.

Его приятный голос эхом наполнял тёмную комнату внутри меня, и мне так не хотелось покидать его. Но если он узнает всё, что они сделали и пазл в его голове соберётся, он возненавидит свою любовь ко мне. Он возненавидит меня за то, что я не рассказала ему.

Я не хотела нам такого конца.

Я хотела уйти с хорошими воспоминаниями обо мне. Я хотела уйти в тот момент, пока он всё ещё любил меня.

Я не хотела уходить от него.

Всё внутри меня сжалось, и мои пальцы, лежащие на пистолете, напряглись.

Быстро и не больно. Это будет быстро и не больно.

Я сделала свой последний глубокий вздох, а затем, неожиданно, рядом со мной раздался громкий удар, который заставил меня дёрнуться и инстинктивно сжать пальцы на спусковом крючке, выпуская пулю прямо в цель.