XVIII

1881 год, июнь, подземный грот, ночь

Корсаков понимал, что времени остается совсем мало. На его стороне играла отчасти человеческая природа Коростылева – там, где чудовищная его половина действовала бы по наитию, инстинктивно, его более рассудительная часть должна была оценить все варианты и выбрать из них самый подходящий. Точно так же, как и мозг Корсакова. А потому, стремясь опередить врага, он рявкнул:

– Беккер, Павел, в воду, живо!

Владимир боялся, что Вильям Янович не сможет быстро сориентироваться, однако профессор уловил смысл мгновенно, благо их с Постольским отделяла от подземного озера всего пара шагов. Они подхватили под руки Наталью и мгновенно плюхнулись в холодную воду.

Коростылев взревел, отбросив в сторону Федора. Камердинер, бледный и окровавленный, со стоном ударился о пол пещеры. Твари, дотоле замершие, резко начали двигаться. Повинуясь бессловесной команде Никиты, часть из них ринулась к тоннелям – встречать непрошеных гостей. Другая, поменьше, прыгнула на Корсакова.

Драться с существами на саблях Владимир не собирался, однако уроки фехтования не прошли даром. Когда первая тварь, похожая одновременно на ящерицу и обезьяну, оказалась рядом, он мгновенно шагнул в сторону, словно пропуская мимо себя выпад дуэлянта, а сам взмахнул топором, оставив огромную рваную рану на боку напавшего создания. Следующему существу Владимир раскроил череп, после чего вновь вскинул револьвер и направил его ствол на Коростылева.

– Что ж, проверим мою теорию? – осведомился Корсаков. – Как быстро вы бегаете?

В Никите меж тем происходили ужасающие перемены. Там, где у человека должна была находиться ключица, плоть разверзлась, являя взгляду Владимира огромную зубастую пасть. Однако трансформация остановилась, когда Коростылев понял, что его противник готов выстрелить. Замерли даже управляемые им существа. Владимир не сомневался – сейчас Никита пытается понять, как быстро он сможет добраться до ближайшего тоннеля, если выстрел Корсакова все же повлечет за собой взрыв. Додумать и принять решение ему не позволили.

Несмотря на глубокие раны, оставленные кошмарным щупальцем, Федор поднялся с земли и ринулся на Коростылева. Его отчаянный бросок оказался таков, что чудовище покачнулось, потеряло равновесие и упало вперед. Камердинер навалился сверху и, захлебываясь, отчаянно прокричал:

– Я не жилец, Корсаков! Стреляйте!

Владимир замешкался, мучительно пытаясь найти выход, который позволит ему спасти и себя, и Федора, и нырнувших Беккера с Постольским.

– Стреляйте! – повторил Федор. Лежащий под ним Коростылев всплеснул щупальцами, пытаясь сбросить камердинера – и ему это почти удалось. Одновременно на Владимира и Федора вновь ринулись оставшиеся в пещере существа.

Иного выхода не было. Корсаков навел прицел на практически высвободившегося Коростылева, спустил курок и, оттолкнувшись ногами, спиной вперед прыгнул в воду. Револьвер плюнул огнем из крупнокалиберного дробового ствола, куда Владимир, памятуя о страхе существ перед ярким светом, зарядил самодельный зажигательный патрон. Удара бойком о капсюль оказалось недостаточно для того, чтобы воспламенить газ в пещере. Дульной вспышки тоже. Но сам зажигательный заряд, разнесший ставшую атавизмом человеческую голову Коростылева, расцвел ярким огненным цветком. В разные стороны полетели искры, жадно пожирающие газ вокруг себя.

– Простите, не уберег! – успел прошептать Федор, обращаясь и к Никите, потерянному в детстве, и к Николаю, погибшему совсем недавно.

В следующую секунду и его, и Коростылева, и оставшихся в пещере, но не успевших дотянуться до Корсакова тварей слизал огромный, ослепительно-алый и обжигающе-горячий огненный шар. Стена пламени ринулась по ведущим из грота тоннелям, но ближе к поверхности, где концентрация горючего газа оказалась минимальной, выдохлась и оставила после себя едкий черный дым.

Владимир уцелел лишь благодаря тому, что в момент взрыва уже оказался в озере. Жар опалил ему лицо даже сквозь холодную воду, а ударная волна толкнула вниз, на глубину. Сквозь прищуренные веки он разглядел Беккера и Постольского, который к тому же пытался удержать очнувшуюся и теперь бьющуюся в ужасе Наталью. Корсаков взглянул наверх. Яркие отблески взрыва уже выжгли весь газ в гроте и теперь угасали. Владимир начал всплывать, но его остановил Беккер. Профессор отчаянно мотал головой под водой, а затем показал растопыренную ладонь и принялся медленно загибать пальцы. Дождавшись, когда опустится пятый палец, Корсаков энергично заработал ногами, поднимаясь к поверхности. За ним последовали остальные.

После взрыва грот погрузился в темноту, рассеиваемую лишь немногими островками тлеющих огоньков. На их счастье, пещера оказалась крепкой. Детонация не обрушила потолок и не завалила озерцо обломками, дав им шанс выжить. Однако шанс все равно оставался минимальным. Грот наполнился черным дымом и запахом гари. От первого же вдоха Корсаков надсадно закашлялся – воздух был все еще горячим после взрыва.

– Старайтесь не вдыхать глубоко, иначе наглотаетесь дыма или спалите дыхательные пути! – нервно крикнул Беккер. – Взрыв выжег большую часть кислорода. Нам надо срочно выбираться из грота. Куда-то, где есть приток свежего воздуха.

Корсаков с Постольским послушались, однако Наталья пребывала в слишком нервном состоянии. Когда ей помогли выбраться на берег, каждый ее вдох сопровождался сгибающим пополам кашлем.

– Куда нам? – спросил Постольский.

Владимир осмотрелся, пытаясь найти хоть какой-то сохранившийся ориентир. Взрыв разметал каменный алтарь и обрушил камни с потолка, что значительно усложняло его задачу.

– Туда, – наконец сказал Корсаков, заметив дыру в стене на высоте в два-три человеческих роста. Кажется, именно она вела обратно в особняк. – Павел, Вильям Янович…

«Бросьте Наталью и идемте отсюда».

Владимир почти произнес это вслух. Двойник чуть было не вложил в его уста свои собственные слова.

«Ты знаешь, что ее нельзя брать с собой. Посмотри на нее».

Корсаков перевел взгляд на Наталью – и содрогнулся от отвращения. Женщина напоминала ему прямоходящую жабу – зеленая скользкая кожа, горящие желтым огнем глаза навыкате, голова с редкими клочками волос, так напоминающая череп только что уничтоженного взрывом Никиты Коростылева. Но самое страшное покоилось у нее на руках. Она держала ребенка – такого же омерзительного и уродливого, как она сама. Маленькая тварь раскрыла рот, полный острых зубов-иголок, и заверещала высоким противным голосом.

– Корсаков, что с вами? – озадаченно спросил Беккер, заметив, что он прервался на середине фразы.

– Владимир, ты нас слышишь? – взволнованно вторил ему Павел.

– Что? – растерянно спросил у них Корсаков – и пришел в себя. Вспомнил про снятую еще до начала боя перчатку. Вспомнил про дурные шутки, которые играл с ним двойник несколько дней назад. Он лихорадочно принялся искать перчатку и, к счастью, быстро наткнулся на нее в кармане брюк. Каким-то чудом она не выпала оттуда ни во время схватки, ни во время прыжка, ни после плаванья. Владимир моментально натянул ее на ладонь и вновь взглянул на Наталью. Та снова стала собой – напуганной несчастной женщиной. Кошмарный ребенок у нее на руках исчез.

– Да, все… все хорошо, – сбивчиво ответил Корсаков. – Идемте скорее.

Когда они побежали к нужному тоннелю, постоянно кашляя от едкого дыма, зал вновь огласили пока еще далекие, но уже ставшие знакомыми вопли существ из иного мира.

– Черт, а я-то надеялся, что их всех сожгло… – ругнулся Корсаков.

– Кажется, твари приближаются, – испуганно заметил Беккер.

– В таком случае предлагаю поторопиться! – решительно заявил Владимир, и они бросились бежать еще быстрее.

Дыра в стене располагалась слишком высоко, чтобы до нее дотянуться. Вой тварей становился все ближе и ближе. Владимир огляделся и решил, что пытаться протиснуться в другие тоннели будет слишком опасно – неизвестно, куда они вели и не заканчивались ли тупиком.

– Павел, идешь первым! – приказал Корсаков. – Я тебя подсажу. Потом поможешь поднять Наталью. Беккер – следующий. Я за вами.

Он выставил вперед сцепленные замком ладони. Постольский оперся на них сапогом, а затем водрузил вторую ногу на плечо Владимира. Так он смог зацепиться за край дыры в стене и принялся натужно подтягиваться.

– Они уже здесь! – испуганно воскликнула Наталья за спиной у Корсакова. Он обернулся и разглядел нескольких тварей, появляющихся из тоннеля в дальнем конце грота.

– Тихо, – прошептал он. – Они плохо видят, в воздухе слишком много гари, чтобы ориентироваться по запаху. У нас есть шанс выбраться до того, как нас услышат. Наталья, давайте!

Постольский сумел-таки вскарабкаться наверх и теперь свешивался с края, протягивая руку. Корсаков подсадил Коростылеву, а Павел, рыча от усилий, начал поднимать ее, стараясь не сорваться следом.

Твари перестали перекликаться на своем странном птичьем языке и остановились, прислушиваясь. Корсаков машинально огляделся в поисках оружия. Верный револьвер и топор вылетели у него из рук после взрыва, но вот винтовка Винчестера так и осталась висеть на ремне поперек груди. Оставалось надеяться, что, если до него дойдет, ружье все-таки выстрелит, побывав в воде. Пока были все шансы, что винчестер ему не пригодится…

– Беккер, давайте! – прокричал сверху Постольский, который, естественно, не знал о появившихся в гроте существах. Твари меж тем обернулись на звук и бросились в их сторону.

Владимир непечатно выругался и подсадил Вильяма Яновича. Тот неловко подпрыгнул и уцепился за протянутую руку Постольского.

Корсаков же обернулся, одним движением (как учили его погибшие в Болгарии казаки) перекинул карабин из-за спины, припал на колено и выстрелил в бегущего впереди монстра. Первая пуля пролетела мимо. Корсаков, чертыхаясь, передернул рычаг винчестера и выстрелил снова. На этот раз Владимир попал в тварь, которая оступилась и рухнула на землю. Бежавшие за ней существа от неожиданности запнулись и вынуждены были сбавить бег.

– Тут кто-то есть кроме нас! – раздался над головой Владимира голос Вильяма Яновича. – Поручик пытается их задержать!

– Только этого не хватало! – прорычал Корсаков. – Беккер, руку!

– Я не смогу вас под… – начал было профессор.

– РУКУ! – крикнул Владимир.

Беккер посмотрел на него. Потом на тварей. В его глазах мелькнуло чувство, которое Корсаков не смог сразу определить. Что это? Испуг? Паника? Или, наоборот, Вильям Янович хладнокровно просчитал ситуацию и пришел к выводу, что Корсаков, застряв внизу, своей жизнью купит им несколько драгоценных секунд, которые дадут остальным шанс оторваться от преследователей. На одно-единственное мгновение сердце Владимира замерло, и он подумал, что Беккер бросит его.

А потом Вильям Янович свесился вниз и протянул Корсакову руку. Владимир вновь перекинул ружье за спину, разбежался, сделал несколько быстрых шагов вверх по стене и схватился за ладонь Беккера. Твари, почти настигшие его, остались в гроте, гневно щелкая жуткими челюстями.

Но радоваться было рано. Лицо Вильяма Яновича покраснело от натуги, он наполовину свесился в яму, грозя ухнуть туда целиком, и прохрипел:

– Мне… не хватит… сил…

А потом его и Корсакова подхватили сразу несколько сильных рук. В тварей, ярящихся под стеной, оглушительно ударили выстрелы, заставив их заверещать и броситься врассыпную.

Владимир, которого втянули-таки наверх, без сил плюхнулся наземь и искоса посмотрел на своих спасителей. Над ним застыли несколько офицеров в жандармской униформе и человек, которого он меньше всего ожидал здесь увидеть.

– Батюшки-светы! – удивленно выдохнул Корсаков.

– Всего один, чадо, всего один, – довольно улыбнулся отец Матфей.