Босх встал рано, чтобы завершить оценку пяти следственных следов, оставленных в деле об убийстве Монтгомери. Он хотел закончить работу до того, как ему нужно будет выйти из дома, чтобы поддержать Бэллард в ресторане "У Дюлана".

Накануне вечером, после ухода Бэллард, он просмотрел четвертую ветвь расследования и пришел к выводу, что она требует продолжения. Оно касалось решения, вынесенного судьей Монтгомери по гражданскому спору. Все началось с того, что человек из Шерман-Оукс по имени Ларри Кэссиди начал продавать ланч-бокс, который, как он утверждал, изобрел. В ланч-боксе были изолированные отделения для горячего и холодного, но выделяло его прозрачное пластиковое окошко на внутренней стороне крышки; родители могли вложить в него записку или фотографию, чтобы их ребенок мог увидеть ее во время школьного обеда.

Продажи ланч-бокса были умеренными, пока жена Кэссиди, Мелани, не начала появляться на кабельном канале "Home Shopping Network", чтобы продавать боксы по 19,95 долларов за штуку. Она приезжала в студию HSN в Тампе, штат Флорида, дважды в месяц, чтобы продать коробки, и продавала тысячи коробок во время каждого выступления. Себестоимость производства была невысокой, и после скидки HSN пара зарабатывала почти 200 000 долларов в месяц. Тогда бывшая жена Кэссиди, Мора Фредерик, потребовала долю за то, что именно она разработала дизайн коробки, пока Кэссиди был на ней женат и воспитывала их сына, Ларри-младшего.

Кэссиди отказался делиться даже малой долей дохода от продаж так называемой коробки "Любовь к обеду", и Фредерик подала на него в суд. Он подал встречный иск, утверждая, что ее иск — это злонамеренное вымогательство денег за то, на что она не имеет прав.

На слушаниях судья Монтгомери заставил обе стороны рассказать о том, что послужило источником вдохновения для изобретения продукта.

Кэссиди предоставил оригинальные чертежи, сделанные уже после развода с Фредерик, а также патентную заявку, которую он подал, и квитанции от производителя пластика, который изготовил первые макеты красочных коробок для ланча по эскизам.

Фредерик представила только нотариально заверенное заявление своего сына, Ларри-младшего, которому сейчас семнадцать лет, в котором он говорит, что помнит, как находил записки, открытки и рисунки от своей матери в коробке для ланча "Звездные войны", которую он носил в школу, будучи маленьким мальчиком.

Монтгомери отклонил иск Фредерик и поддержал Ларри-старшего, постановив, что, хотя давние действия Фредерик, безусловно, могли вдохновить ее на изобретение "Любви в обеду", ее участие на этом закончилось; она не брала на себя никаких рисков или творческих аспектов в производстве и продаже продукта. Он сравнил это с тем, как если бы человек, прислоняющий свой телефон к книге или другому предмету для просмотра экрана, подал в суд на производителя насадок для телефонов, которые прикрепляют устройства для просмотра. Фредерик была не единственным родителем, которая клала записку в коробку с обедом для своего ребенка.

Все это казалось простым и понятным, и Босх поначалу недоумевал, почему это дело было включено в число возможных направлений расследования убийства Монтгомери. Но потом он прочитал сообщение о том, что Ларри Кэссиди-старший и его новая жена, публичное лицо "Любви к обеду", были найдены убитыми в Тампе, куда они отправились для съемок ролика для "HSN". Их нашли застреленными в арендованном автомобиле на пустой парковке загородного клуба, неподалеку от ресторана, где они любили обедать во время пребывания в городе. Оба были убиты выстрелом в затылок кем-то, кто находился на заднем сиденье машины. Это был не самый криминальный район, и на момент убийства Монтгомери в Лос-Анджелесе убийства оставались нераскрытыми. Копия завещания в документах дела показывает, что Ларри-младший был наследником своего отца и денег, заработанных бизнесом "Любовь к обеду". Ларри-младший по-прежнему жил в доме своей матери, Моры Фредерик.

Детективы полиции Лос-Анджелеса Густафсон и Рейес включили это дело в список возможных направлений расследования, полагая, что если Фредерик причастна к убийству своего бывшего мужа и его новой жены, то ее гнев на эту пару мог распространиться и на судью, вынесшего решение против нее. Сначала они попытались допросить Мору Фредерик, но эти попытки были заблокированы адвокатом, представлявшим интересы Фредерик, а затем и вовсе прекращены, когда Херштадт был арестован и обвинен в убийстве судьи.

Босх внес имя Моры Фредерик в свой список вслед за именем Клейтона Мэнли. Он считал, что ей следует уделить более пристальное внимание.

Теперь, поставив на стол кружку с утренним кофе, Босх занялся последней нитью первоначального расследования. Это был уже третий гражданский иск, который привлек внимание следователей. В нем снова фигурировали иск и встречный иск. На этот раз спор шел между известным голливудским актером и его давним агентом. Актер обвинял агента в растрате миллионов долларов за свою карьеру, и теперь, когда карьера пошла на спад, он хотел получить полный отчет и вернуть все украденное.

Обычно голливудские разборки не становятся предметом расследования убийств, но в иске актера содержались утверждения, что агент был прикрытием для организованной преступной семьи и что он использовал свое положение в Голливуде для выкачивания денег из клиентов и отмывания их через инвестиции в кинопроизводство. По словам актера, агент и его сообщники угрожали ему, в том числе нанесли визит к нему домой — адрес которого тщательно охранялся в тайне — и сказали, что актеру плеснут кислотой в лицо и разрушат его карьеру, если он будет упорствовать в судебном процессе или попытается сменить агента.

Судья вынес решение в пользу актера, присудив ему компенсацию в размере 7,1 миллиона долларов и аннулировав контракт между актером и агентом, который длился все три года, пока Монтгомери занимал своё место в гражданском суде. Дело было включено в расследование убийства Монтгомери, поскольку в один из моментов длительного разбирательства Монтгомери сообщил судебным властям, что домашняя кошка его жены была найдена мертвой на переднем дворе их дома в результате, как представляется, противоправных действий. Животное было разрезано от передних лап до спины и не имело повреждений, которые можно было бы приписать койоту, хотя Монтгомери и его жена жили на Голливудских холмах.

Расследование инцидента указало на ссору между актером и его агентом из-за угроз, прозвучавших в иске со стороны актера. Но никакой связи между убийством кошки и этим делом или каким-либо другим делом, которым занимался Монтгомери, обнаружено не было.

Густафсон и Рейес включили это дело в список возможных, но дальше не пошли. Босх согласился, что это наименее вероятное из пяти возможных направлений расследования. Несмотря на то что актер получил богатую компенсацию и расторг контракт с агентом, за время, прошедшее с момента разрешения дела, ему не было причинено никакого вреда, и он не подавал никаких жалоб на дальнейшие угрозы. Казалось маловероятным, что кто-то станет преследовать Монтгомери, оставив актера в покое и выплатив ему присужденное по решению суда.

Босх уже закончил изучение книги об убийстве, и в его списке дел оставалось только два имени: Клейтон Мэнли, адвокат, которого Монтгомери публично опозорил, и Мора Фредерик, которой судья отказал в творческих и финансовых правах на продукт "Любовь к обеду".

Ни одно имя не вызвало у него особого восторга. Они заслуживали дальнейшего рассмотрения, но оба варианта были маловероятны, а лица, вовлеченные в дело, по мнению Босха, не дотягивали до уровня подозреваемых.

А еще были аспекты дела (и даже возможные подозреваемые), не вошедшие в раскрытую версию книги об убийстве. Босх побывал по обе стороны этого дела. Книга убийств — это Библия. Она была священна, и в то же время в каждом детективе отдела убийств было заложено стремление сдерживаться и не выкладывать все, что у тебя есть, адвокату защиты. Он должен был предположить, что Густафсон и Рейес действовали именно так. Но знание этого ничего не значило. После того что Густафсон сказал Босху в суде после прекращения дела Херштадта, захочет ли он рассказать ему еще что-нибудь о деле? А Рейес?

Босх был уверен, что ответ будет однозначным "нет". Но он должен был позвонить, иначе никогда не узнает наверняка.

Он все еще помнил наизусть главный номер ОГУ. Он рассчитывал, что он таким будет всегда. Он набрал его на своем мобильном телефоне и, когда звонок поступил секретарю, попросил позвать детектива Люсию Сото. Его тут же соединили.

— Счастливая Люсия, — сказал он. — Это Босх.

— Гарри, — сказала она с улыбкой, которую он услышал в ее голосе. — Голос из прошлого.

— Да ладно, не так уж много времени прошло,правда?

— Похоже на то.

Сото была последним напарником Босха в полиции Лос-Анджелеса. Прошло уже более трех лет с того дня, как он ушел на пенсию, но с тех пор они несколько раз пересекались.

— Значит, я должна говорить шепотом, — сказала Сото. — В последнее время ты здесь вроде как персона нон грата.

— Это из-за дела Монтгомери? — спросил Босх.

— Ты правильно догадался.

— Именно поэтому я и звоню. Я должен навести справки о Густафсоне и Рейесе. Они могли отказаться от дела, потому что считают, что у них есть нужный парень. Но я — нет. Я все еще работаю над ним и не знаю ни одного из них. Как ты думаешь, кто из них будет более восприимчив к моему звонку?

Наступило короткое молчание, прежде чем Сото ответила.

— Хм, — сказала она. — Хороший вопрос. Я думаю, что ответ будет — ни один из них. Но если бы от этого зависела моя жизнь, я бы попробовала Орландо. Он более ровный и не был ведущим. А Гасси был, и он очень тяжело воспринял случившееся. Если бы у него на столе стояла доска для дартса, на ней была бы твоя фотка.

— Хорошо, — сказал Босх. — Приятно слышать. Ты видишь Рейеса прямо сейчас?

— Э-э… да. Он за своим столом.

— А как насчет Густафсона?

— Нет. Никаких признаков его присутствия.

— У тебя ведь не будет под рукой прямого телефона Рейеса?

— С тобой всегда есть какой-то подвох, Гарри, не так ли?

— Какой подвох? Я просто ищу номер телефона, ничего особенного. Сото дала ему номер, а затем задала вопрос.

— Ну и каково это — работать на другую сторону?

— Я не работаю на другую сторону. Я делаю это прямо сейчас для себя.

Вот и все.

Должно быть, его тон был слишком резким. Сото отступила от светской беседы и спросила, не нужно ли Босху еще что-нибудь.

— Нет, — ответил Босх. — Но я ценю твою помощь. С кем ты работаешь в эти дни?

— Я работаю с Робби Робинсом. Ты его знаешь?

— Да, он хороший человек. Толковый детектив, надежный. Он тебе нравится?

— Да, Робби нормальный. Мне нравится его стиль, и мы раскрыли пару хороших дел.

— Все еще работаете над "холодными" делами?

— Пока они нам позволяют. Говорят, что новый шеф хочет закрыть холодные дела и выпустить на улицы больше людей.

— Это было бы плохо.

— Рассказывай мне об этом.

— Что ж, удачи, Люсия. И спасибо.

— В любое время.

Они разъединились, и Босх посмотрел на номер телефона детектива Орландо Рейеса, который он только что записал. Он не думал, что Сото предупредит его о звонке Босха, но решил позвонить прямо сейчас.

— Отдел ограблений и убийств, детектив Рейес. Чем я могу вам помочь?

— Для начала не вешай трубку. Это Гарри Босх.

— Босх. Я должен повесить трубку. Тебе нужен мой напарник, а не я.

— Я говорил с твоим напарником. Теперь я хочу поговорить с тобой.

— Мне нечего тебе сказать, чувак.

— Вы с Густафсоном все еще думаете, что у вас был правильный парень?

— Мы знаем, что это так.

— Значит, вы больше не занимаетесь этим делом.

— Дело закрыто. Мы не получили желаемого результата — спасибо тебе. Но дело закрыто.

— Тогда какой смысл говорить со мной?

— Босх, я пришел сюда после твоего ухода, но я слышал о тебе. Я знаю, что ты хорошо работал и сделал несколько хороших дел. Но теперь это в прошлом. Ты — история, и мне пора отключаться.

— Ответь на один вопрос.

— Какой?

— Что ты утаил?

— О чем ты говоришь?

— О раскрытии. Я получил книгу об убийстве, которую вы оба вели, но вы кое-что утаили. Так всегда бывает. Что это было?

— Прощай, Босх.

— Ты ведь знаешь, что алиби Клейтона Мэнли было сфабриковано? Наступила пауза, и Босх уже не беспокоился, что Рейес повесит трубку.

— О чем ты говоришь?

— Он знал, что Монтгомери собираются убить, поэтому поехал на Гавайи и сохранил чеки на каждый потраченный пенни. Много селфи, в том числе одно предрассветное на чартерной лодке — за час до того, как судья получил удар ножом. Вам это не показалось бредом?

— Босх, я не буду говорить с тобой о деле. Хочешь преследовать Клейтона Мэнли — развлекайся. Но не жди, что мы тебя поддержим. Ты сам по себе.

— А как же Мора Фредерик? Симпатичная маленькая жена номер два, продающая изобретение Моры и зарабатывающая миллионы? Если это не мотив, то я не знаю, что это.

Босх услышал, как Рейес смеется по телефону. Босх пытался вывести его из себя своими провокационными заявлениями, но смеха он не ожидал.

— Ты думаешь, это смешно? — сказал Босх. — Ты позволяешь ей избежать наказания за убийство.

— Думаю, вот что происходит, когда у тебя больше нет значка, — сказал Рейес. — Проверь свой компьютер, Босх. Погугли. Полиция Тампы раскрыла это убийство месяц назад, и Мора Фредерик не имеет к нему никакого отношения. Ты мой должник. Я только что избавил тебя от большого позора.

Босх задохнулся от унижения. Ему следовало проверить, как обстоят дела во Флориде, прежде чем бросать их в лицо Рейесу. Ему удалось взять себя в руки и бросить в ответ что-то еще.

— Нет, Рейес, ты все еще в долгу передо мной, — сказал Босх. — Я спас тебя от осуждения невиновного человека.

— Чушь, Босх, — сказал Рейес. — Убийца вышел на свободу благодаря тому, что сделали ты и эта задница, адвокат Холлер. Но это не имеет значения, потому что мы закончили.

Рейес отключился, и Босху осталось прижимать к уху молчащий телефон.