Выйдя из процедурного отсека, Бэллард задернула занавеску и подошла к медпункту, чтобы не мешать движению в оживленном отделении скорой помощи. Она достала телефон и набрала номер отдела по борьбе с бандами Голливудского отделения. Никто не взял трубку. Тогда она позвонила по внутренней линии в дежурную часть. Ответил сержант Кайл Даллас, и Бэллард спросила его, кто от отдела работает во второй двенадцатичасовой смене.

— Это Янзен и Кордеро, — ответил Даллас. — И я думаю, что сержант Девенпорт тоже где-то рядом.

— В отделе или на выезде? — спросила Бэллард.

— Я только что видел Кордеро в комнате отдыха, так что, наверное, они все пришли, раз уж "час ведьм" прошел.

— Ладно, если увидишь их, скажи, чтобы оставались на месте. Мне нужно с ними поговорить. Я скоро приеду.

— Будет сделано.

Бэллард прошла через автоматические двери в комнату ожидания и увидела Мур и Родригеса, сидящих в углу вместе с семьей Раффа на групповой беседе. Рене раздражало, что Мур не проводит индивидуальные беседы, но потом она напомнила себе, что Мур привыкла расследовать сексуальные нападения, которые обычно предполагали индивидуальные беседы с жертвами. Здесь Мур была не в своей тарелке, а Родригес просто не знал ничего лучшего.

Бэллард заметила, что сын сидит вне группы и смотрит на Мур через плечи двух своих сестер. Он был достаточно молод, чтобы еще учиться в школе, а значит, мог говорить по-английски. Мур должна была это знать.

Она подошла и потрепала его по плечу.

— Ты говоришь по-английски? — прошептала она. Мальчик кивнул.

— Пойдем со мной, пожалуйста, — сказала Бэллард.

Она повела его в другой угол. В зале ожидания было на удивление мало народу. Удивительно для любого вечера недели, но особенно для полуночи в канун Нового года.

Она указала мальчику на стул, а затем отодвинула второй стул от стены и поставила его так, чтобы они могли поговорить лицом к лицу.

Они оба сели.

— Как тебя зовут? — спросил Бэллард.

— Габриэль, — ответил мальчик.

— Ты сын Хавьера?

— Да.

— Я сожалею о твоей утрате. Мы собираемся выяснить, что произошло и кто это сделал. Я детектив Бэллард. Можешь называть меня Рене.

Габриэль посмотрел на ее форму.

— Детектив? — спросил он.

— Мы должны были быть в форме в канун Нового года, — сказала Бэллард. — Все на улице, и всё такое. Сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

— В какую школу ты ходишь?

— В Голливудскую.

— И ты был на эвакуационной площадке магазина сегодня в полночь?

— Да.

— Ты был с отцом?

— Нет, я был… возле"Кэдди".

Находясь на месте преступления, Бэллард видела старый ржавый "Кадиллак", припаркованный на стоянке. Его багажник был открыт, а в нем на ледяной подстилке стоял пивной бочонок.

— Ты был с кем-нибудь возле "Кадиллака"? — спросила Бэллард.

— С моей девушкой, — ответил Габриэль.

— Как ее зовут?

— Я не хочу, чтобы у нее были неприятности или что-то в этом роде.

— У нее нет неприятностей. Мы просто пытаемся выяснить, кто был там сегодня вечером, вот и все.

Бэллард подождала.

— Лара Розас, — наконец произнес Габриэль.

— Спасибо, Габриэль, — сказала Бэллард. — Ты знаешь Лару по школе или по району?

— И то, и другое.

— И она ушла домой?

— Да, она ушла, когда мы приехали сюда.

— Ты видел, что случилось с твоим отцом?

— Нет, я только после видел. Он лежал там.

Габриэль не проявлял никаких эмоций, и Бэллард не видела на его лице следов слез. Она знала, что это ничего не значит. Люди по-разному переживают и выражают шок и горе.

Необычное поведение или отсутствие явных эмоций не должно вызывать подозрений.

— Видел ли ты на вечеринке кого-нибудь, кто показался тебе странным или вообще не оттуда? — спросила Бэллард.

— Не совсем, — ответил Габриэль. — Там был парень у бочки, который не выглядел так, будто ему там место. Но это была уличная вечеринка. Кто знает.

— Его попросили уйти?

— Нет, он просто был там. Он взял свое пиво, а потом, я думаю, ушел. Больше я его не видел.

— Он был из нашего района?

— Сомневаюсь. Я никогда не видел его раньше.

— Почему ты говоришь, что он не выглядел как местный?

— Ну, он был белым парнем, к тому же он казался каким-то грязным, понимаете. Его одежда и все такое.

— Ты думаешь, он был бездомным?

— Не знаю, может быть. Я так и подумал.

— И это было до стрельбы, когда ты его видел?

— Да, до. Определенно. Это было до того, как все стали смотреть вверх.

— Ты сказал, что его одежда была грязной. Во что он был одет?

— Серые худи и синие джинсы. Его штаны были грязными.

— Это была грязь или жир?

— Вроде грязи, я думаю.

— Капюшон был надет или опущен? Ты мог видеть его волосы?

— Он был поднят. Но было похоже, что у него бритая голова.

— Хорошо. А что насчет его обуви, ты ее помнишь?

— Нет, я не помню его обувь.

Бэллард сделала паузу и попыталась запомнить детали незнакомца.

Она ничего не записывала.

Она решила, что будет лучше поддерживать зрительный контакт с Габриэлем и не пугать его, доставая блокнот и ручку.

— Кого еще ты заметил, кто не подходит? — спросила она.

— Больше никого, — ответил Габриэль.

— И ты не уверен, что парень в худи оставался поблизости после того, как получил свое пиво?

— Я его больше не видел.

— Когда ты видел его в последний раз, сколько времени прошло до полуночи и начала стрельбы?

— Не знаю, с полчаса.

— Ты видел, чтобы кто-нибудь, например твой отец, спросил его, что он там делает, или попросил его уйти?

— Нет, потому что это было похоже на вечеринку в квартале. Всех приглашали.

— Ты видел других белых людей на вечеринке?

— Нескольких, да.

— Но они не вызывали подозрений.

— Нет.

— Но этот другой парень вызывал.

— Ну, это было похоже на вечеринку, но он был грязный. И у него был капюшон, понимаете?

— На твоем отце была рабочая рубашка. Это было обычно?

— Потому что на ней было его имя. Он хотел, чтобы все соседи знали, кто он такой. Он всегда так делал.

Бэллард кивнула. Настало время задавать более сложные вопросы и удерживать этого парня на своей стороне так долго, как только она могла.

— Ты стрелял сегодня из какого-нибудь оружия, Габриэль? — спросила она.

— Нет, ни в коем случае, — ответил Габриэль.

— Ладно, хорошо. Ты связан с "Лас-Пальмас-Тринадцать"?

— О чем вы меня спрашиваете? Я не гангстер. Мой отец сказал, что ни за что.

— Не расстраивайся. Я просто пытаюсь понять, что к чему. Ты не связан с ними, это хорошо. Но твой отец был связан, верно?

— Он давно завязал с этим дерьмом. Он был абсолютно легален.

— Хорошо, это приятно знать. Но я слышала, что на вечеринке во дворе магазина были парни из "Лас-Пальмас". Это правда?

— Не знаю, может быть. Мой отец вырос с этими людьми. Он не просто выбросил их на помойку. Но он был легальным, его бизнес был легальным, у него даже был белый человек в качестве партнера. Так что не надо нести всякую чушь про "связь с бандой". Это чушь собачья.

Бэллард кивнула.

— Приятно слышать, Габриэль. Можешь сказать, был ли там его партнер?

— Я его не видел. Мы закончили?

— Еще нет, Габриэль. Как зовут партнера?

— Я не знаю. Он врач в Малибу или что-то в этом роде. Я видел его только один раз, когда он приехал с погнутой рамой.

— Погнутой рамой?

— Его Мерседеса. Он врезался во что-то и погнул раму.

— Понятно. Ладно, мне нужно от тебя еще две вещи,Габриэль.

— Что?

— Мне нужен номер телефона твоей девушки, и мне нужно, чтобы ты вышел на минутку к моей машине.

— Почему я должен идти с вами? Я хочу увидеть своего отца.

— Они не позволят тебе увидеться с отцом, Габриэль. Только позже. Я хочу помочь тебе. Я хочу, чтобы это был последний раз, когда тебе придется говорить об этом с полицией. Но для этого мне нужно вытереть твои руки, чтобы убедиться, что ты говоришь правду.

— Что?

— Ты сказал, что не стрелял из пистолета сегодня ночью. Я протру твои руки чем-то, что есть у меня в машине, и мы будем в этом уверены. После этого ты услышишь обо мне только тогда, когда я приду сказать тебе, что мы поймали человека, который сделал это с твоим отцом.

Бэллард подождала, пока Габриэль обдумывал варианты.

— Если ты этого не сделаешь, я буду вынуждена предположить, что ты мне солгал. Ты ведь этого не хочешь, правда?

— Ладно, как скажете, давай сделаем это.

Бэллард первой подошла к группе, чтобы попросить у Мур ключи от машины. Мур сказала, что они в машине. Затем она повела Габриэля к отсекам для машин скорой помощи. Там она достала из заднего кармана блокнот. Записав номер мобильного телефона девушки Габриэля, она записала его описание человека в худи. Затем она открыла багажник своей машины.

Рене достала упаковку салфеток для анализа следов выстрела, отдельными салфетками протерла обе руки Габриэля, а затем запечатала их в пластиковые пакеты, чтобы отдать в лабораторию.

— Видите, пороха нет, верно? — сказал Габриэль.

— Это подтвердит лаборатория, — сказал Бэллард. — Но я уже верю тебе, Габриэль.

— Так что же мне теперь делать?

— Иди и будь с мамой и сестрами. Они будут нуждаться в том, чтобы ты был сильным для них.

Габриэль кивнул, и его лицо исказилось. Как будто слова о том, что он должен быть сильным, выбили у него все силы.

— Ты в порядке? — спросила Бэллард. Она коснулась его плеча.

— Вы ведь поймаете этого парня, верно? — спросил он.

— Да, — ответила Бэллард. — Мы его поймаем.