Голдберги жили в особняке на острове Мерсер в тупике Роанок-уэй. У них был собственный причал с качающейся на волнах ослепительно-белой яхтой, лодочный домик и ландшафтный парк на придомовом участке с фигурными кустарниками, открытым бассейном и развлечениями для детей. Зеленый коротко стриженный газон орошали водой разбрызгиватели, он казался мягким и бархатистым, на него хотелось лечь, раскинув руки в стороны. До переезда в Сиэтл Грейс каждое лето проводила в Спокане, в родительском доме. Она лежала на траве, урвав себе место, куда не доставали разбрызгиватели, и читала. Кэролайн, ее мать, обычно подбирала подол длинного домашнего платья из цветастой ткани, чтобы не намочить, и приносила ей тарелку с нарезанными фруктами или запотевший стакан с холодным напитком, даже тогда, когда она уже была взрослой. Холли бегала по участку, отпрыгивала от холодных брызг, смеялась и пускала мыльные пузыри. Иногда к ней присоединялись подруги, и тогда читать становилось невозможно, толпа громких девчонок-десятилеток единым организмом носилась вокруг нее, создавая слишком много шума, Грейс откладывала книгу и подставляла лицо солнцу. Слушая их визг и смех, она погружалась в сладкую дремоту, чувствуя, как от жары пылает кожа и плавится мозг, а настойчивые лучи посыпают ее скулы и переносицу веснушками.

У Голдбергов был годовалый ребенок, они жили втроем в этом огромном новом доме, не считая постоянную прислугу. Все вокруг выглядело искусственным. Грейс была уверена, что никто из них ни разу не ходил босиком по траве и не пользовался бассейном.

В дом их впустила Рэйзел, мать Яэль Голдберг, жены Малкольма, суетливая женщина с короткой стрижкой и трудно определяемым возрастом. На руках у нее сидела годовалая малышка с ярко-голубыми глазами и светлыми волосами. Ее мать, миссис Голдберг, лежала в гостиной на угловом диване, прижав колени к груди. На ней был шелковый халат бежевого цвета и домашняя обувь из замши, подшитая мехом. Она не плакала – взгляд ее воспаленных глаз был пустым. Волнистые русые волосы с холодным оттенком падали ей на лицо, но ее это не заботило. Рэйзел передала внучку няне, подошла к дочери, убрала волосы с ее лица, погладила по голове и села рядом.

– Милая, с тобой хотят поговорить детективы.

Нелл удалось связаться с Яэль Голдберг только на следующий день после обнаружения тела Малкольма. Звонок застал вдову в аэропорту, она возвращалась из Европы. Еще день ушел на то, чтобы Яэль опознала мужа и согласилась их принять.

Рэйзел предложила детективам сесть, и они заняли два свободных кресла из белой замши.

– Миссис Голдберг. – Грейс старалась сделать так, чтобы ее голос звучал мягко и тихо. – Мы зададим всего несколько вопросов и оставим вас. Я понимаю, что вам сейчас нелегко. То, через что предстоит пройти вашей семье… У меня нет слов, чтобы описать, как я вам сочувствую. Но очень важно, чтобы сейчас вы взяли себя в руки и ответили на наши вопросы.

Яэль была ребенком, в сущности, девочка из семьи состоятельных бизнесменов, которой никогда не причиняли боли. В юности миссис Голдберг ходила по подиуму и принимала участие в рекламных кампаниях люксовых европейских брендов, до тех пор, пока в двадцать пять не вышла замуж за Малкольма. Спустя полгода у них родился ребенок, с модельной карьерой было покончено, но Яэль еще иногда приглашали на мероприятия брендов, с которыми она раньше работала. Она была ребенком и вела себя как ребенок. Грейс хотелось быть с ней нежной. Как только Келлер увидела ее почти детское лицо на фотографии в интернете, сразу предупредила напарника, что, если он причинит Яэль боль, она ударит его по лицу.

Молодая миссис Голдберг выслушала Грейс с непроницаемым выражением на лице, а затем выпрямилась, спустила ноги на пол и кивнула:

– Если так нужно. – Она надула щеки и шумно выдохнула.

– Незадолго до убийства вашего мужа погиб его друг – Джейми Брюэр. Вы были знакомы?

– Да, мы часто виделись. Джейми и Мэл… То есть Малкольм. Они очень близки.

– Давно они дружат?

– Не могу сказать точно, они дружили за много лет до того, как мы с Мэлом поженились.

– У них было какое-то общее дело или?..

– Не знаю, они вместе играют… играли в гольф. И часто проводили время на яхте.

– Вы знаете, как они познакомились?

– Вроде бы… в университете. Они учились вместе в университете. Насколько я помню.

– В каком?

– В Вашингтонском, здесь, в Сиэтле.

– Они проводили время только друг с другом или был кто-то еще? – спросил Джеймс.

– Что вы имеете в виду? – Яэль нахмурилась. – Послушайте, я знаю Брук Хэллфорт гораздо лучше, чем Анджелу Брюэр. Джейми собирался развестись с этой холодной, как рыба, сукой. Он хотел жениться на Брук. Чудовищно… То, как с ней поступили. И если вы думаете, что у Малкольма была любовница, вы ошибаетесь.

– Я только хочу знать, в их компании были еще мужчины? С кем еще дружил ваш муж?

– Разумеется, были, но я не всех знаю. Их всегда было слишком много. Я знала Джейми благодаря Брук.

– Миссис Голдберг, вы когда-нибудь были в квартире, которую Малкольм снимал в Сиэтле?

– Нет, никогда.

Грейс обеспокоенно, с затаенной тревогой посмотрела на Джеймса, он ответил ей тяжелым, потемневшим взглядом, иначе в последнее время он на нее не смотрел. Они оба думали о том фольгированном конвертике, найденном криминалистами за прикроватной тумбочкой в спальне его арендованной квартиры. Либо Тереза и Яэль умалчивали о том, что знали, либо в квартире была женщина, о существовании которой они обе не догадывались. Тереза могла спать с боссом и лгать им об этом. Но для чего жене Малкольма скрывать, что она была в этой квартире? Грейс была благодарна Джеймсу за то, что он не упомянул об этом при Яэль.

После смерти Голдберга в деле Брюэра стало еще больше пробелов, а в голове Грейс – вопросов. Но она точно знала, что убийство двоих мужчин, которые вместе учились и дружили после университета, не было просто совпадением и случайностью. Смерти Джейми Брюэра и Малкольма Голдберга связаны между собой. Несмотря на то что они были убиты совершенно по-разному, их обоих пытали перед смертью. А это значило только одно: дела следует объединить в серию.

– В каком году ваш муж завершил обучение в Вашингтонском?

– М-м-м… – Яэль закусила нижнюю губу и нахмурилась. – Кажется, в две тысячи восьмом.

– Хорошо. – Джеймс выдохнул и поднялся с кресла. – Вы нам очень помогли, миссис Голдберг. Мы постараемся дать вам ответы на вопросы, которые теперь вас терзают.

– Яэль, я могу к вам так обращаться? – поднявшись вслед за Джеймсом, попросила Грейс и, дождавшись кивка, продолжила: – Я знаю, что сейчас на вас свалится много хлопот. Но когда вы придете в себя, постарайтесь вспомнить, с кем еще, кроме Джейми Брюэра, ваш муж был в близких отношениях. – Грейс протянула ей визитку. – И позвоните, если что-то выясните.

Миссис Голдберг несколько раз кивнула и сжала визитку в ладони.