Фил припарковал машину на спуске, оставив ворота позади. Я распахнула их максимально широко, затолкав створку прямо в смоковницу. Забравшись на водительское сиденье, я оказалась высоко над землей – такое ощущение, что я могла бы заглянуть в окна спальни, если бы захотела. Я думала, в салоне будет витать аромат черной кожи, но там пахло сыром, скисшим молоком, несвежей одеждой, словно я заглянула в чулан под лестницей, куда складывают старые пальто. Из подстаканника торчал пустой бумажный стаканчик с засохшими каплями кофе на стенках. Рядом со мной, на пассажирском сиденье, валялась пустая пачка из-под чипсов.

Я поставила правую ногу на левую педаль и нажала на кнопку запуска. Машина начала вибрировать. Включила задний ход и медленно подняла правую ногу. Машина дернулась назад. Я снова вдавила педаль в пол, выждала несколько секунд и посмотрела на открытые ворота в зеркало заднего вида. Вроде бы все ровно. Предприняла еще одну попытку, поднимая ногу более осторожно. Еще один рывок, но не такой мощный. Я поставила ногу обратно и повторила этот маневр еще несколько раз, пока не продвинулась на несколько дюймов ближе к воротам. Маловато места оставила с водительской стороны, но траектория, похоже, правильная. Только-только. Да. Воспрянув духом, я неожиданно для самой себя выехала за ворота, но теперь машина раскорячилась посреди дороги – багажник упирается в дерево, морда – в опасной близости от стойки ворот. Я включила «нейтралку», чтобы все обдумать.

– Подожди!

Фил вышел из дома и направлялся ко мне. Он хмурился. Следом за ним шла Марта.

Подойдя к водительской двери, он пригнул голову, чтобы не наткнуться на ветви смоковницы, и жестом показал, чтобы я опустила стекло. Рывком открыв дверь, Марта забралась на заднее сиденье.

– Уф! Мы тебя поймали, – сказала она.

– Поймали меня? – переспросила я.

Фил просунул голову в окно.

– Успели. Пересаживайся, – сказал он. – Я поведу.

Мимо него никак не просочиться. Выхода нет – придется карабкаться через подстаканники на пассажирское сиденье.

– Слава богу, – сказал он, глядя назад через плечо. Сдав на несколько дюймов назад, он одной рукой выкрутил руль и, переключив передачу, потихоньку выехал на дорогу. – Мне тоже кое-что нужно.

Фил беззаботно вел машину по грунтовке в сторону шоссе, оживленно болтая и не снижая скорость даже на ямах. А вот Марта, напротив, отвернулась к окну и устремила взгляд вдаль. Видимо, крепко задумалась о чем-то, потому что так и просидела всю дорогу, пока мы не доехали до окраины города. Когда мы припарковались, она первой выскочила из машины и по горячему асфальту направилась к автоматическим дверям.

В стеклянной коробке супермаркета было холодно и сильно пахло рыбой. У входа мы разделились. Фил взял себе отдельную тележку, чтобы, как он выразился, «пуститься в сольный полет», а Марта сказала, что хочет посмотреть косметику. Я была рада остаться наедине с собой. Я убеждала себя, что Шон никак не мог меня здесь выследить, потому что это противоречит логике, но все равно, огибая ряды, я вглядывалась в лица всех мужчин, бродящих по магазину в одиночестве. Их было не так уж и много. Я пришла в молочный отдел, чтобы по просьбе Ребекки найти йогурты и соленое масло, и вдруг в дальнем углу магазина приметила Фила: стоя ко мне спиной, он разглядывал бутылки с пивом. Потом он повернулся ко мне боком, и до меня дошло, что он разговаривает по телефону. Сделав несколько шагов, он увидел меня.

– Работа, – прошептал он беззвучно.

Я присмотрелась к нему. Он улыбался, говорил оживленно. Как по мне, это не было похоже на «работу». Потом я помахала, кивнула и покатила тележку в противоположную сторону.

На небольшом прилавке рядом с канцтоварами обнаружились газеты и журналы. Я заставила себя открыть «Монд»[15]. В живописном местечке в пригороде Парижа произошло убийство – мужа уже арестовали. В Средиземном море погибло восемь мигрантов. Трагедий было предостаточно, но ни одна из них не имела отношения к Лулу.

Стоящий у дверей охранник наблюдал за мной, и, положив газету на место, я покатила тележку к полкам со средствами личной гигиены и косметикой. Марты нигде не было видно, и я немного побродила по рядам, пытаясь ее отыскать, а потом направилась к кассам. Она стояла, прислонившись к окну в дальнем углу, с несчастным видом обхватив себя руками.

– У тебя все хорошо? – крикнула я.

– Да, все в порядке. – Она нацепила на лицо улыбку.

– Ты нашла то, что искала?

– Ага. – Она отвернулась к окну, выходящему на парковку, и я заметила маленький бумажный пакетик у нее под мышкой.

Ко мне приближался Фил – он шел, склонившись над своей тележкой, как ребенок на одном из аттракционов, которые я видела в детстве в местном торговом центре. Она была забита вином, на ней высилась гора разнообразного готового и сырого мяса, сыров, пирогов, печенья, увенчанная тремя разными сортами горчицы.

– Я не переборщил? – спросил он. – Ну, уверен, мы все это используем, согласна?

– Конечно.

– Конфи! – завопил он, умоляюще протягивая ко мне руки. – С твоими многочисленными талантами ты сможешь его приготовить! Я обожаю утиное конфи.

Я согласилась, что мои таланты располагают к приготовлению конфи.

Едва ступив за порог магазина, мы тут же попали в настоящее пекло. Марта шла к машине впереди нас, по-прежнему прижимая к себе маленький бумажный пакет, словно стараясь не привлекать к нему внимания. Я гадала, что в нем находится. Явно что-то небольшое. Для тампонов слишком маленький, а для лака для ногтей великоват.

Солнце долбило по голове, как отбойный молоток, пока мы загружали покупки в багажник – не только те две сумки, что оплатила я, но и еще четыре, за которые заплатил Фил, плюс две коробки, найденные возле кассы. Итоговая сумма по двум чекам поражала воображение: я и не знала, что можно потратить в супермаркете столько денег. Я волновалась, что это его разозлит, но скорее наоборот – настроение у него стало еще лучше. Когда мы закончили грузить все в багажник, он отошел на шаг, чтобы полюбоваться результатами своей щедрости.

– Очень хорошо, – сказал он. – Отличная работа, команда.

На обратном пути я сидела на заднем сиденье. Марта с отцом обсуждали планы на ближайшие дни, и Марта спросила, сможет ли он на этот раз по-настоящему отвлечься от работы и не проверять почту, как обещал. Помолчав, Фил выдал небольшую речь о семейных обязанностях, подчеркнуто называя Ребекку «она», отчего у меня возникло ощущение, что они с Мартой дружат против нее. Потом они поговорили о писателе, который должен приехать, и о том, впишется ли он в компанию.

– Я думаю, Роб приучен к лотку, – сказал Фил.

Когда мы вернулись в «Домен», у ворот стояла маленькая, видавшая виды синяя машинка. Может, Роб уже приехал, подумала я. Или Клер, сестра Ребекки. Марта открыла ворота, а потом закрыла их за нами, когда мы протиснулись во двор. Фил заглушил двигатель, и мы оба вышли из машины. Нажав на кнопку на брелоке, он открыл багажник, и мы начали выгружать покупки. Марта и Фил с сумками пошли впереди, а я последовала за ними, держа в руках одну из коробок. Войдя в дом через главный вход, мы прошли по коридору прямо на кухню. Я столкнулась с ними в дверях, когда они возвращались за второй партией. Наверху, прямо у меня над головой, что-то хрустело, как будто кто-то волок по полу что-то тяжелое – может быть, чемодан.

Я начала раскладывать еду – охлажденные продукты в холодильник, бакалею в буфет. Когда Марта вернулась на кухню с сумками, следом за ней шла Айрис и сонно терла глаза. Она до сих пор была в пижаме – просторной майке и мешковатых, отвисших спереди шортах.

Она заглянула в сумку.

– Умираю с голоду, – сказала она. – Я ведь даже не завтракала.

– Сама виновата, что встала так поздно. – Марта поставила сумки на пол. – Скоро уже ланч.

– А еще, милая, – мягко добавил Фил, притащив последнюю коробку, – эти шорты, они правда неприличные. Никакого простора для воображения не оставляют.

– Что там наверху происходит? – спросила у сестры Марта.

– Она разбирается, кто где будет спать. У Лайлы и Роланда в комнате было две кровати, сдвинутых вместе, а теперь она решила, что они захотят одну большую.

– Ну конечно, Лоуренсы захотят спать на одной кровати! – сказала Марта.

– Лоуренсы из тех людей, которые всегда спят на одной кровати, – сказала Айрис.

– Ты знаешь Лоуренсов, – сказала Марта, потихоньку пробираясь обратно к двери с маленьким пакетиком под мышкой. Ей явно не терпелось куда-то смыться – жаль, я не могла пойти за ней и узнать, что она замышляет.

Фил сел за кухонный стол, взял в руки айпад и начал быстро печатать. Над нашими головами хруст сменился скрипом и шарканьем ног. Посмотрев наверх, он провел пальцем по экрану, чтобы заблокировать его.

– Мама одна двигает мебель? – спросил он. – Боже. Может, поможешь?

– Нет. – Айрис зевнула. Она нашла пакет кексов и уже снимала пластиковую упаковку с одного из них. – Она позвонила… э-э… уборщице и позвала ее на помощь. Как ее зовут? – Она откусила кусок и смахнула крошки со рта. Бросив пустую упаковку в ведро, она прошла через кухню и села рядом с отцом.

Солнечный свет заливал помещение. Мухи летали кругами.

– Бриджит, – сказала я.

На лестнице послышались шаги и голоса двух женщин, говоривших по-французски. Поняв, что они уже в коридоре, я бросила сыр и схватилась за ручку двери, ведущей в сад.

Слишком поздно. Они уже вошли в кухню.

Ребекка окликнула меня:

– Лулу, Бриджит пришла поздороваться.

Не сдвинувшись с места, я помахала ей рукой, и она неуверенно подняла руку, а потом опустила. Мое пронзительное «бонжур» прозвучало жизнерадостно и безлично.

– Рада снова тебя видеть! – прокричала я через комнату.

На мгновение мне показалось, что она останется там, где стоит, но она пошла ко мне, хмурясь и одновременно улыбаясь.

Я не знала, что мне делать. Не дожидаясь, пока она подойдет слишком близко, я повернулась к Филу и приложила ладонь ко лбу.

– Прошу меня простить, – сказала я. – У меня начинается мигрень. Наверное, мне лучше прилечь ненадолго. Вы не против, если я не буду готовить ланч? Мне очень неловко…

На лице Фила промелькнуло удивление, сменившееся неуверенностью.

– О, – сказал он. – Ну… ладно… Конечно, иди. Я думаю… уверен, мы справимся. У нас есть прекрасный салат из сельдерея и всякие мясные деликатесы. Ты это планировала подать на ланч?

– Да, – сказала я, хотя, по-моему, это был его план.

Я заметила, как он удивленно посмотрел на Бриджит, потом на жену.

Я вышла за дверь и направилась прочь, чувствуя на себе пристальные взгляды всех троих.