Мы все-таки выбрались из участка, и довольно быстро. Я сел за руль ржавого грузовичка Феликса, а он поехал с Черри на ее золотистом «мерседесе». Феликс как-то говорил мне, что Черри нравится быть заметной. Что ж, в этом плане у нее серьезная заявка на успех.

Ресторан, в котором мы осели, находился в Люфкине и, похоже, доживал последние дни. Еда на вкус была такой, будто слишком долго пролежала в морозильной камере. И, возможно, электропитание той камеры слишком часто включалось и выключалось.

Попробовав, Акула есть не стала и проследила за тем, чтобы я отказался платить за угощение. Она пригрозила судебным иском владельцу, и тот не стал выписывать счет. В итоге мы вернулись в Накодочес и зашли в «Молочную королеву»[15].

– Так непривычно есть в помещении с людьми, – заметила Черри. – Вспомните, еще совсем недавно мы носили маски для защиты от ковида.

– Наконец-то этот кошмар закончился, – сказал Феликс. – По крайней мере, на данный момент.

– Не говори «на данный момент», – сказал я. – Скажем лучше «надолго». А если повезет, то и навсегда. Спасибо прививкам, маскам и течению времени.

Позвучало, разумеется, не слишком оптимистично.

Мы ели гамбургеры и картофель фри. Акула запивала свою порцию коктейлем на солодовом молоке с шоколадом. Черри не только действовала – она и ела как акула. Этакая миниатюрная акулка, которая прилично ведет себя за столом, но способна уплести целую гору еды. Одна из тех редких и проклинаемых людей, которые способны есть как не в себя и при этом не набирать веса. Или, точнее, тех, кто может себе это позволить, поскольку отрабатывает свою еду на все сто. Я достаточно слышал о Черри от Феликса и знал: она немало времени проводит в спортзале. У меня с Черри отношения были дружеские, но не близкие. Я ее побаивался.

Потом мы отправились ко мне домой и, устроившись на веранде, пили горячий чай с печеньем – за тем самым столом, где я сидел в ту ночь, когда Мэг перелезла через мой забор, а затем исчезла со стула, который сейчас занимала Черри.

– Ты сказала, у тебя есть история о привидениях, – напомнил я Акуле.

– Есть.

– Ну начинается, – буркнул Феликс.

Черри опалила Феликса взглядом столь жарким, что в темноте мне почудился его отблеск. Я почти испугался, что борода брата вот-вот затлеет.

– Да все просто, – заговорила она затем. – Ничего особенного. Сразу скажу: я не верю в жизнь после смерти в общепринятом смысле, в какую-то там душу, затерянную в эфире. Не верю в ад и рай, и мое представление о Боге таково: если Он, Она или Оно где-то есть, то к нашей жизни не имеет никакого отношения. На мой взгляд, Бог – это Мать Природа. Мы созданы в результате случайности…

– Матери Природе следовало надеть презерватив, – вставил Феликс.

– Похоже на точку зрения деистов[16], – заметил я. – Я не о презервативе, конечно.

– Возможно, – сказала Черри. – Так вот, все произошло однажды ночью, когда я была молодой – не ребенком, а взрослой женщиной. Жила я одна, в Хьюстоне, штат Техас, причем жила не в каком-нибудь классическом заклятом особняке, где над крышей тянут ветви старые деревья, стены увиты свисающими лианами, половые доски скрипят и дребезжат от ветра окна. Никаких енотов на чердаке. Вообще ничего, что могло бы навеять в нем атмосферу дома с призраками. Спала я крепко: никаких серьезных тревог у меня не было. Тогда я только начинала свою юридическую практику, которую в конечном итоге перенесла из Хьюстона в Накодочес. Но тогдашняя моя квартира была в высотке, и если бы я отдернула занавески и выглянула наружу, то увидела бы город, залитый сверкающими огнями. А если бы распахнула окно – чего сделать было нельзя, такого уж типа там окна, – внутрь хлынул бы гул автотранспорта на шоссе, сирены, обычные звуки города.

В общем, вы меня поняли. Ничего «призрачного» в традиционном понимании в том месте не было. Так вот: сплю я однажды и понемножку начинаю пробуждаться – думаю, должно быть, наступило утро, биологические часы тела включились и подают сигнал: пора вставать. И тут я будто бы слышу голос, зовущий меня по имени. Голос моего дедушки. Я села в кровати и увидела у изножья своего деда. Он стоял в тени, но через приоткрытую дверь ванной комнаты пробивался свет ночника, и этот свет проходил сквозь деда. Цвет его кожи казался не черным, а скорее серым, как сигаретный пепел. Он просто стоял, смотрел на меня, чуть повернув голову, как делал всегда, и повторял мое имя снова и снова. Я ответила ему. А он говорит мне:

– Сверни на перекрестке Пятьдесят девятой и Сорок пятой.

Я выдавила что-то вроде: «Что-что?» Но стоило мне заговорить, как он исчез. Я встала, схватила бейсбольную биту, которую держала у кровати, и пошла осматривать квартиру.

– Ты что, собиралась приложить дедушку? – спросил я.

– Да я не поверила, что это он. Дедушка жил в Маунт Энтерпрайз, почти четыре часа езды. Невозможно было поверить, что он сам приехал на машине, поднялся на лифте в мою роскошную квартиру, взломал замок и, став у моей кровати, окликал меня лишь затем, чтобы посоветовать свернуть на перекрестке Сорок пятой и Пятьдесят девятой. Он никак не мог находиться в квартире. И не находился. Не было его. Как и кого-то другого.

А теперь вся соль. Следующим утром еду я на работу привычным маршрутом и вспоминаю минувшую ночь. Но, когда я добралась до того места, где Пятьдесят девятую пересекает Сорок пятая, меня охватило сильное желание сделать то, что советовал мне то ли призрак, то ли сон. Я противилась этому побуждению, потому как добираться до работы по измененному маршруту пришлось бы гораздо дольше. Непрактично. В итоге буквально за несколько секунд до того, как проехать перекресток, я свернула. На работу опоздала почти на час из-за пробок, а когда добралась до офиса, босс сказал, что они волновались за меня. Я извинилась за опоздание – объяснила, что свернула не там, где надо. Босс покачал головой и сказал:

– Мы тревожились не потому, что вы опоздали. Вы что, не знаете?

Оказывается, на Пятьдесят девятой произошла невероятная авария. Восемнадцатиколесный грузовик по непонятной причине перевернулся, и машины одна за другой стали врезаться в него, а в них – другие. Очень скоро этот «паровоз» из битых тачек растянулся на много миль. Несколько человек погибли.

– Думаешь, дедушка явился предупредить тебя? – спросил я.

– Может, и так. Позже в тот день мне позвонила мама и сообщила, что ночью дедушка умер. Я лично думаю, что призраки являются результатом выхода нашей собственной энергии, нашей жизненной силы, и иногда, в момент психологической травмы, все, что внутри нас – называйте это духом, душой, энергией или как хотите, – высвобождается, принося с собой воспоминания и знания, которыми мы не владеем. Могу предположить, эта энергия способна распространяться сквозь время и пространство и иногда испытывает трудности с тем, чтобы успокоиться. Возможно, когда дедушка умирал, его высвободившаяся энергия пустилась странствовать, дав ему возможность увидеть, что произойдет в будущем. При этом он думал обо мне и предостерег меня.

– Ох, какая чушь, – бросил Феликс.

– Дедушка больше не являлся тебе?

– Нет. Только в тот раз. Быть может, в итоге эта энергия уходит, становясь частью общей энергии Вселенной. Быть может, время существования энергии может варьироваться. Не исключено, так произошло и с Мэг. Я встречалась с ней всего лишь раз, и мне показалось, что она сильная личность. Порой ей недостает здравомыслия в некоторых вопросах – я сразу это поняла. Но она очень сильна в других аспектах, энергетически. Возможно, сама личность Мэг или ее воплощение высвободилась и явилась тебе в виде призрака. А может, это был и не призрак. Может, она явилась к тебе через астральную проекцию.

– Астральная проекция, чтоб меня, – пробурчал Феликс.

– А если это была астральная проекция, то вполне вероятно, что Мэг жива. Но я не утверждаю, что это так или не так… Ладно, поздно уже. У меня мысли путаются. Я не знаю ничего, кроме истории, которую рассказала вам о дедушке. Пожалуй, это максимально близкий пример возможной связи между призраками и пророчествами, который я могу привести. Уверена, с Мэг все в порядке, а я просто напичкана юридической литературой да всякой потусторонней ерундой.

– Да господи ты боже ты мой! – фыркнул Феликс. – Это просто смешно.

– Я мог просто вообразить появление Мэг, – сказал я. – В этом больше смысла, чем в призраке. Может, они с Итаном ушли, планируя вернуться, но вляпались во что-то или же просто решили забить на все. А может, решили кардинально поменять образ жизни, сейчас бродяжат себе где-то и здоровы как лошади.

Черри сказала:

– Всех ответов я не знаю. А может, не знаю ни одного. Но то, что я рассказала вам о дедушке, – я верю, что так оно и было. Он предостерег меня. Не поверни я на перекрестке, запросто могла бы погибнуть или покалечиться. Что же касается Мэг, я не уверена ни в чем, но хочу сказать, что верю тебе, Чарли. Не думаю, что ты все выдумал.

– Ну, значит, младшенькому будет о чем призадуматься сегодня вечером, когда подует ветер и деревья зашуршат ветками в темноте. Вот как сейчас. Звук такой, будто на деревьях сидят белки с маракасами, – чертовски странная погодка. Ладно, подружка, нам пора.

– Прости, если расстроила тебя, – сказала Черри.

Она крайне редко употребляла слово «прости».

– Ты не расстроила, – ответил я.

Хотя призадуматься она меня все же заставила.

Когда мы сошли с крыльца и направились к грузовичку Феликса и «мерседесу» Черри, я отдал Феликсу его комплект ключей. Брат сказал:

– Когда мы с Черри вернемся вечерком ко мне и уляжемся в постель, надеюсь, ее дедуля не заявится к нам с наставлениями, ну, ты понимаешь, о чем я.

– А знаешь, – парировала Черри, – тебе бы они очень пригодились.