В машине шефа Нельсона имелся старенький CD-проигрыватель, а в контейнере под подлокотником лежали стопки дисков. Из динамиков лилась пьеса Вагнера, и где-то на середине пьесы Скрэппи сказала:

– Я когда-то играла на треугольнике.

– В смысле – стучали по нему, – сказал шеф Нельсон.

– Это оценка любителя, – заявила Скрэппи. – Игра на треугольнике требует навыка и умения рассчитывать время. Это гораздо сложнее, чем может показаться непрофессионалу.

– Ну еще бы, – сказал шеф Нельсон. – А я вот могу стучать карандашом по алюминиевому стулу и получать этот звук безо всякой подготовки. Будь у Тэга большие пальцы, и он бы мог.

– Сомневаюсь. – Скрэппи отвернулась и стала смотреть в окно, похоже, оскорбленная тем, что ее мастерство в игре на треугольнике поставили под сомнение. Я пытался решить, действительно ли этот инструмент требует мастерства.

Тэг принялся вылизывать мои волосы. От этого у меня постепенно образовывался не коровий, а собачий лизок[51]. Я вытянул из кармана расческу и привел было волосы в порядок, но после полудюжины попыток бросил это занятие. Тэг привалился ко мне, и я обнял его одной рукой.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, шеф Нельсон сказал:

– Вообще-то он очень ласковый, если его не бесить. И скажу еще, чтобы вы знали: он пока слишком молод для серьезных отношений.

Мы ехали под бурный вагнеровский «Полет валькирий» и наконец выбрались на асфальт, который, казалось, только что смазали маслом; потом двинулись через густой лес. Солнце уже садилось, хотя света оставалось еще достаточно, чтобы не включать фары.

Мы продолжали катить по асфальту, пока дорога не сузилась до ширины подъездной дорожки, и приблизились к широким воротам из металлической решетки – распахнутым. Впереди вытянулась вереница машин. По обе стороны ворот стояли люди в оранжевых куртках и приветливо махали нам руками.

К тому времени, когда мы прибыли к месту собрания, солнце совсем село, но множество фонарей на высоких столбах давали столько света, что его можно было бы ошибочно принять за дневной.

Мы припарковались там, где уже стояло немало машин – на четырех акрах бетонной автостоянки. Оттуда мы разглядели большой курган – выше всех курганов американских индейцев, которые мне доводилось видеть раньше. Вокруг него вилась твердая глиняная тропа с металлическими перилами. В нескольких местах в перилах виднелись промежутки, которые вели к бетонным ступеням, заканчивающимся на более низкой и узкой тропе, что шла тоже вокруг кургана и впритык к нему.

Должен сказать, зрелище потрясало: яркие огни и высокий курган, насекомые, которые роятся перед фонарями, образуя колышущиеся ореолы. А за курганом, докуда хватало глаз, деревья, деревья – по большей части сосны.

Люди разговаривали на ходу, спускаясь по ступеням, прогуливаясь вокруг кургана, в азарте любопытства тянули руки, чтобы прикоснуться к земле на склонах, закаленных солнечным светом и временем.

Никого из своих знакомых я не видел – как и, уж конечно, Мэг с Итаном. Ни Гоу-Гоу, ни Болта или кого-то из Менеджеров, по слухам существующих. Ковбоя и Мистера Биггса я тоже не приметил. На более высоком и просторном холме, возвышающемся над курганом, виднелся большой трехэтажный дом. Длинная терраса тянулась по фронтону, боковым стенам здания и, скорее всего, задней стене. Могу поспорить, что площадь этого дома составляла десять тысяч квадратных футов, а то и больше. Отсюда я видел, насколько далеко он тянется.

Дизайн здания был незамысловат, но впечатлял, хотя немного разнообразить окраску не помешало бы. Длинные ряды окон, верхние и нижние, ловили и отражали свет от фонарей. В самом доме свет горел только в одном окне второго этажа.

Рядом с домом, слева, вытянулись в линию несколько длинных узких курятников, построенных из дерева и алюминия, с открытыми ставнями, которые давали доступ воздуху через окна, забранные проволочными решетками. Справа от дома располагался длинный ряд низких строений, напоминающих казармы. Рядом с ними находилась лесопилка, в которой, как я понял, совсем недавно отключили рубильник, поскольку в воздухе еще оставалась взвесь из мелких опилок, при свете фонарей напоминающая сказочную снежную дымку.

На более низком ярусе, ниже дома и лесопилки, стояло здание в форме летающей тарелки с табличкой «Центр управления». На его крыше работала синяя мигалка. Окна в здании были сделаны в форме иллюминаторов. Освещенные, они опоясывали «тарелку» – все это напоминало дешевый аквариум. Внутри, за окнами-иллюминаторами, словно рыбы, двигались люди. Я предположил, что это сувенирный магазин.

Тэг сидел рядом со мной, пока я осматривался. Для собаки он, казалось, был весьма впечатлен. Может, ему понравился бы брелок в виде летающей тарелки? Спросить бы у него самого. Свисающий с ошейника – наверное, круто бы смотрелся.

Скрэппи, немного побродившая вокруг, подошла ко мне, погладила Тэга по голове и сказала:

– Честно говоря, ожидала другого.

– Я тоже.

Шеф Нельсон и Феликс отошли прогуляться, но, пока мы стояли и смотрели на дом и постройки на холме, вернулись и присоединились к нам.

– Даже не знаю, что сказать: то ли я впечатлен, то ли сбит с толку.

Мы все повернулись и посмотрели на курган. Люди в оранжевых куртках отвечали на вопросы и, возможно, вкратце рассказывали о том, что́ должно находиться под этой огромной кучей затвердевшей грязи и глины. Не могу сказать с уверенностью: я стоял слишком далеко, чтобы расслышать все как следует. Они гладили детишек по головам, взрослым пожимали руки, а некоторых обнимали.

– Стадо, – проговорил шеф Нельсон. – Присоединимся к ним?

– Му-у, – отозвалась Скрэппи.

Мы потянулись за всеми и выстроились в длинную очередь, жужжащую, как рой пчел. Очередь двигалась быстро. Мы подошли к проему в перилах, спустились по ступенькам туда, где можно было коснуться холма, – что мы и сделали. На ощупь поверхность напоминала керамическую чашу. Никто не руководил нашей группой, но все как будто знали, что делать. Мы проследовали по бетонной дорожке, которая вилась вокруг и выводила через проход в перилах на другую сторону кургана.

Со временем люди начали покидать круговую дорожку. Некоторые забредали в сувенирный магазин. Мы тоже двинулись обратно. Несколько машин уехало – люди удовлетворились, поглядев на курган и сборище безумцев.

Откуда-то со стороны дома прозвучало объявление. Никого не было видно – только голос из спрятанного где-то динамика.

«Желаем вам приятного времени нахождения в нашем комплексе. Будьте осторожны с тем, к чему прикасаетесь. Для вас работает сувенирный магазин „Центр управления“. Здесь вы можете приобрести простую еду и сувениры на память. Через полчаса слушайте объявление. Сувенирный магазин ненадолго закроется, а с вами побеседует преподобный Бэкон. Это уникальный момент. Всех, кто останется после его выступления, ждет угощение».

– «Преподобный»? – спросил Феликс.

– С таким же успехом они могли бы его назвать Профессором или Великим Какахой, заметил я. – Но остановились на титуле, с которым с младенчества знакомы детишки Восточного Техаса.

– «Засранец» подошло бы больше, – буркнул Феликс.

– Великий Засранец, – поправила Скрэппи.

– Преподобный Супервеликий Засранец, – дополнил шеф Нельсон.

– Тэг? – обратился я к псу. – Твой вариант?

Тэг предпочел по этому поводу не высказываться.