– И ведь здесь, в городе, – сказала Скрэппи, когда мы забрались в мою машину, – живут люди, которые проголосовали за его избрание на должность и поддерживают его на посту.

– В наши дни есть и те, которые проголосовали бы за шимпанзе Ковбоя, если бы она носила бейсболку Трампа.

– Шеф Нельсон сказал, что не состоит в секте. Я ему верю.

– Я, пожалуй, тоже, но от окончательного вывода пока воздержусь.

– А каким несчастным созданием был этот линяющий ком волос на его столе?

– Понятия не имею. Нутрия. Опоссум. Бобер. Может, ласка. Выбирай сама.

Только я завел машину, как в мое окно постучали. Это был помощник шефа Дункан Тейлор. Я опустил стекло. Выглаженная форма сидела на полицейском без единой складочки. В одной руке Дункан держал открытую коробку печенек в форме животных.

– Можно вас на минутку? Вопрос не служебного характера – личного.

– Пожалуйста, – ответил я.

– Вы позволите к вам на заднее сиденье?

Я позволил, щелкнул замок двери, и полицейский устроился за моей спиной. Я поправил салонное зеркало, чтобы лучше видеть его. Скрэппи развернулась к нему на своем сиденье.

– Мне кажется, у вас могут быть неверные представления, – начал Дункан.

– О чем же? – поинтересовалась Скрэппи.

– О Народе летающих тарелок.

– Правда? – обронил я.

– Правда. Я член организации, и мы не кучка сумасбродов в шапочках из фольги.

– Понятно, – ответил я.

– Мы искренне верующие. Существует сокровенная Истина, и ее сообщили нам, и мы ее причастились, и она была нам дана. И она абсолютна, потому что в Книге написано, что это так, а мистер Бэкон – наш пророк.

– Если эта истина абсолютна, почему я этого не знаю?

– Потому что отказываетесь от истинного знания. В нашем мире существует зло, мысли и приказы, посылаемые темной силой из далекого космоса, но есть и сила светлая. И если вы приемлете свет, то тьма не возымеет над вами никакой власти, никакого влияния. Вы свободны в своем единении со светом и мыслите ясно, без земного вмешательства.

– Мы, конечно, говорим сейчас о пришельцах с другой планеты? – уточнил я.

– Мы говорим о тех, у кого есть ответы. Ваша жизнь не кажется вам пустой и бесцельной? Разве не мечтаете вы о рае, о причастности к высшему, прекрасному и совершенному месту, где можно существовать вечно в виде восхитительной энергии?

– Восхитительной энергии? – переспросил я.

– Совершенно верно. Иронизируете? Я слышу насмешку в вашем голосе.

Сознательных действий ради этого я не предпринимал, но, возможно, так и было.

– Даже члены моей семьи не уверены. Но чтобы дать начало жизни, требуется смерть.

– Это как? – спросила Скрэппи.

– Мы умираем и возрождаемся. Смерть – и новая жизнь.

– Звучит очень похоже на христианство.

– Но это реально, – возразил Дункан. – Даже мои родные слушают «темных». И еще не пришли к верному решению. Мне же мысль о том, чтобы оставить их здесь, просто невыносима.

– Они не хотят садиться в летающую тарелку?

– Они колеблются. Но позвольте сказать вам вот что: мы мирные люди, но порой мир достигается с помощью силы. Вы понимаете меня?

С этими словами Дункан открыл дверь, выбрался из машины и удалился.

– Не знаю, как тебе, – проговорила Скрэппи, – но для меня это прозвучало так стремно, что аж в заду засвербело. И не сказать, что в хорошем смысле.

– А что, есть хороший?

– У нас остались еще не опробованные буквы алфавита.

– О…

– И лично для меня очевидно, что этот Дункан совсем не дружит с головой, – подытожила Скрэппи.

* * *

Когда мы вернулись ко мне, то увидели припаркованную машину Черри, а ее хозяйка и Феликс сидели за столом на веранде. У Феликса имелся свой ключ от дома, но, если погода позволяла, он обычно ждал там, где сейчас. Что-то случилось, понял я в тот же момент, как мы подъехали. Своего брата я знал достаточно хорошо и по одной его осанке мог сказать, что он не в своей тарелке.

Мы со Скрэппи поднялись на веранду и уселись за стол.

– Что стряслось? – спросил я.

– Убийство, – ответила Черри.

– Два, – уточнил Феликс.

– Так, – сказал я. – Мы все здесь, тогда кто убит?

– Джордж Говард, – ответил Феликс.

– Кто это?

– Качок, которого я отшлепал.

– Вот дерьмо, – охнул я. – Но ты же не…

– Нет, не я, – сказал Феликс. – Но проблема в том, что убийства произошли у меня в офисе.

– И кровавые, – проговорила Черри. – Крайне кровавые.

– Я ночевал у Черри, – сказал Феликс. – Сегодня утром мы поехали ко мне. У Черри намечались какие-то дела в здании суда около двух часов, и она решила, что от меня ей ближе добираться.

– Я, конечно, все отменила, – сказала Черри.

– Заходим в офис выпить кофейку и съесть по банану, а там все выглядит так, будто помещение взялся перекрасить слепой. Повсюду на стенах брызги крови. Мозговая ткань. Под моим столом коленная чашечка, выдранная вместе с куском штанины. Одна рука, оторванная, лежала на столешнице будто пресс-папье. Джордж, наверное, вскинул руку закрыть лицо, когда убийца выстрелил. Коленную чашечку, похоже, выдрали уже позже, если, конечно, он был еще жив. Может быть, тот, кто стрелял в него снова, просто сделал это удовольствия ради. Палили из ружья крупного калибра. Двенадцатого, я полагаю. И громыхнуло, скорее всего, будь здоров – прямо в центре города. Но никто ничего не слышал – по крайней мере, заявлений не поступало. Правда, в офисе хорошая звукоизоляция… На полу валялся автоматический пистолет, вероятно Джорджа. Сам Джордж лежал перед моим столом. Хотя, по правде говоря, я его и не узнал. Узнавать-то было особо нечего: от него осталась лишь куча тряпок, которыми словно вытирали красную краску.

– Мы позвонили в полицию и отправились на жилую половину ждать их. За дверью, у стены, стояла пара ботинок. В одном из них лежал короткоствольный револьвер. В дверном проеме лежал брат Джорджа. Револьвер, должно быть, принадлежал ему, и в ботинок его положили убийцы. Он был убит выстрелом в грудь – и рана выглядела так, будто содержимое грудной клетки вычерпывали лопатой. Только когда я увидел его лицо, я догадался, кого прикончили в моем кабинете. Понял, что братья пришли сюда вместе. Старший принудил младшего. Руки последнего были прибиты к полу. Как и его босые ноги.

– Я уловил. Братья пришли по твою душу, и следом с той же целью пришел кто-то другой, наткнулся на них и убил обоих, – сказал я.

– Похоже. Братья придумали, как проникнуть внутрь, вскрыть замок. Наверное, проникли вчера вечером, обнаружили, что меня нет, и стали ждать. Съели пиццу – лежала у меня в холодильнике. А я так мечтал о ней. Сомневаюсь, что они ее хоть подогрели.

– С ананасом, – заметила Черри. – Моя любимая.

– Ананас, немного фруктов – вот и весь сахар, который я могу себе позволить, – сообщил Феликс. – Доктор рекомендовал мне следить за уровнем сахара в крови. В последнее время сахар заставляет меня то подпрыгивать до небес, то падать метеором к центру Земли. Я тоже в ярости из-за этой пиццы.

– Не из-за братьев? – спросил я.

– Их убили, наверное, решив, что они – это мы с тобой, или мои друзья, или люди, что работают на меня, – сказал Феликс. – Такова рабочая гипотеза. Значит, это были не Гоу-Гоу или Сумо. Те-то знают нас в лицо. Может, прислали к нам команду «Б». Даже как-то обидно, что не основной состав. Кто бы это ни был, младшего брата они пытали, чтобы вытянуть информацию, которой он не обладал. Убийцы проникли внутрь без труда, а значит, тоже знали, как вскрыть замок. Придется серьезно заняться им. С полицией мы общались несколько часов, потом нас отпустили: Черри включила адвоката и вытащила нас. Но они не считают, что это наших рук дело. Мы это поняли. Нетрудно было заметить, что братья Говарды вломились, чтобы убить меня и ее или кого-то из нас, кто мог находиться внутри. Но потом кто-то еще, кто хотел нас прикончить, ворвался в дом и убил менее толковых киллеров. Копы знают этих братьев, потому что мы им рассказали. Но что касается тех, кто их убил, – без понятия. Но я хочу выяснить.

– Народ тарелок, – сказала Скрэппи. Впервые я услышал, как ее голос дрогнул.

– Они самые, – согласился Феликс. – В общем, шутки закончились.

– Ты рассказал полиции об угрозах от Гоу-Гоу?

– Я хотела, – ответила Черри. – Но Феликс не стал.

– Ну, это как бы личное, – сказал Феликс. – Полицейские, если я расскажу им об этом, позвонят шефу Нельсону в Мэйтаун, чтобы тот проверил мою информацию о Народе тарелок. Протокол, понимаешь? А шеф Нельсон поедет туда, пообедает с сектой, наденет шелковую перчатку и подрочит Бэкону, а потом отправится домой.

– Мы сегодня утром немного пообщались с шефом Нельсоном: он, возможно, не такой, каким его расписывают, – сказал я. – Хотя, может, ты и прав. То, что он не горит желанием ворошить культ, – это к гадалке не ходи.

– Если я решу, что мне нужно поделиться с полицией, я пойду к ним и расскажу. Но если я это сделаю сейчас, они могут бросить нам в суп какашку.

– Они же копы, – сказала Черри. – Это их работа. Я не имею в виду какашку в супе. Они проводят расследование, раскрывают, разоблачают. Производят аресты. Иногда, конечно, в суп попадают какашки, не без этого. Но, думаю, тебе следовало им рассказать. Ты не нарушил закон, не сделав этого, но, возможно, это был бы правильный шаг.

– Мы с Чарли тоже занимаемся расследованием, – возразил Феликс. – И мы справимся лучше.

– Я вообще-то на пенсии, – возразил я.

– Судя по твоим делам, не похоже. В своем расследовании мы можем узнать больше, чем копы. Мы не связаны теми правилами, которым обязаны следовать они. Мы соберем, проверим все факты, а потом уже доведем до их сведения.

– Вот это они очень не любят, – сказала Черри. – С их точки зрения, это сокрытие информации и вмешательство.

– На данный момент я не могу сказать им, что точно знаю, кто устроил бойню, – заявил Феликс. – Но если сам выясню наверняка, если преподнесу им все на блюдечке, так сказать, вместе с доказательствами и тепленьким Ковбоем с гарниром из мартышечьей задницы, вот тогда у них не будет возражений. Надеюсь.

Я подумал над его словами, но ничего не сказал.

– Шимпанзе, – с улыбкой глянув на меня, уточнила Скрэппи. – Мистер Биггс – это шимпанзе.