Никогда не случалось более лютой, более кровопролитной войны, чем Танец Драконов, как певцы и Манкан сочли нужным прозвать сквернейшую из войн — между братом и сестрой. Вопреки тому, что Визерис I неизменно предпочитал Рейниру, королева Алисента и Малый совет убедили принца Эйгона надеть отцовскую корону даже прежде, чем остыло тело его милости. Рейнира, принцесса Драконьего Камня, узнав о случившемся, пришла в неистовство. Тогда она находилась на Драконьем Камне в ожидании того дня, когда сможет подарить принцу Деймону третьего ребенка.
Из записей архимейстера Гильдейна
На Драконьем Камне криков радости не звучало. Напротив, по чертогам и лестницам башни Морского Дракона эхом отдавались вопли. Они исходили из покоев королевы, где Рейнира Таргариен тужилась и содрогалась в родовых муках уже третий день. Дитя ожидалось не ранее следующей луны, но вести из Королевской Гавани привели принцессу в черную ярость. Сей гнев, вероятно, и вызвал роды, будто бы дитя внутри нее также было разъярено и стремилось выбраться наружу. Все время, пока длились роды, принцесса выкрикивала проклятья, призывая гнев богов на единокровных братьев и их мать-королеву; она расписывала, каким пыткам подвергнет их, прежде чем дозволит умереть. По словам Грибка, она проклинала также и ребенка внутри себя:
— Вылазь! — кричала принцесса, царапая свой вздутый живот, пока мейстер и повитуха пытались сдержать ее. — Выбирайся, чудище, выбирайся вон, вон, ВОН!
Когда дитя, наконец, появилось на свет, то действительно оказалось чудовищем: мертворожденная девочка, искривленная и неправильно сложенная, с дырой в груди на месте сердца и коротким и толстым чешуйчатым хвостом. Во всяком случае, так ее описывает Грибок. Карлик заявляет, что именно ему довелось отнести крохотное создание во двор, дабы сжечь. Умершую девочку собирались наречь Висеньей — так объявила принцесса Рейнира на следующий день, когда маковое молоко притупило остроту ее боли:
— То была моя единственная дочь, а ее убили. Они украли у меня корону и погубили дочь. И они за все ответят!
Едва поднявшись с родильного ложа, Рейнира принялась готовиться к войне. И у нее, и у Алисенты в числе сподвижников и родичей пребывали великие лорды королевства, к тому же у каждой партии были драконы. Разумеется, это вело прямиком к страшным бедствиям — в итоге именно так и вышло. В королевстве пролилось столь много крови, сколь никогда не проливалось ранее, и позже для затягивания всех ран потребовалось немало лет.
В самом начале войны Эйгона поддерживали лорд Хайтауэр, лорд Ланнистер и, впоследствии, лорд Баратеон. Лорд Талли также изъявил желание сражаться за короля, однако он был прикован к постели по причине старческой немощи, а внук лорда отказал деду в повиновении. Рейнире же основную помощь оказали ее тесть лорд Веларион, ее кузина леди Джейн Аррен, а также лорд Старк, хотя помощь последнего и запоздала (он удерживал каждого человека, желая собрать весь возможный урожай, прежде чем на Север падет зима). Кроме того, лорд Грейджой от имени Рейниры начал разорять Западные земли, чем поразил короля Эйгона — тот сам рассчитывал на поддержку Железных островов. Позже к Рейнире присоединились и Талли, вопреки желанию покойного лорда. Тиреллы же, как и дорнийцы, в ход войны не вмешивались.
Пожалуй, мы можем отбросить утверждения Грибка про королеву Алисенту — якобы та сама приблизила кончину супруга, бросив «щепотку яда» в его вино. Но нет никаких сомнений в том, что первая кровь, пролитая в Танце, принадлежала престарелому мастеру над монетой, лорду Бисбери, поскольку тот настаивал на коронации Рейниры как истинной наследницы Визериса. Разнятся лишь подробности о том, как было покончено с этим недовольным. Одни уверяют, что мастер над монетой, будучи брошенным в темницы Красного замка, застудился и умер; другие заявляют, будто Кристон Коль (лорд-командующий Королевской гвардии, которого вскоре назовут Делателем королей) перерезал Бисбери горло прямо за столом на совете. Грибок же, не согласный с этими мнениями, полагает, что Коль выбросил того из окна — но следует помнить о самом Грибке, в то время находящемся вместе с Рейнирой на Драконьем Камне. И смерть Бисбери оказалась далеко не последней в те первые дни Танца, а самыми прискорбными деяниями стали убийства юных принцев: Люцериса Велариона, сына Рейниры, и Джейхейриса, сына и наследника Эйгона.
Гибель Люка Велариона свершилась на глазах множества людей в Штормовом Пределе, и свидетельства о ней по большей части меж собой сходны. Отправленный своей матерью в Штормовой Предел, чтобы заручиться поддержкой лорда Борроса, Люцерис по прибытии обнаружил в замке принца Эймонда Таргариена, оказавшегося там раньше. Эймонд был старше, сильнее, безжалостнее — и страстно ненавидел юношу, поскольку именно Люцерис оставил его без глаза девять лет назад. Лорд Боррос не дал Эймонду утолить жажду мщения в своих залах, но отметил, что не его забота все то, что произойдет за пределами замка. Тогда принц Эймонд, оседлав Вхагар, погнался за Люцерисом, спасавшимся бегством на своем юном драконе Арраксе. И Люк, и его дракон — которому препятствовала гроза, бушевавшая за стенами Штормового Предела — погибли, рухнув в море на расстоянии взгляда от замка.
049. Гибель принца Люцериса и его дракона Арракса (худ. Чейз Стоун).
Рейниру, в чем согласны все источники, известие о случившемся попросту раздавило, чего не скажешь о Деймоне Таргариене, отчиме молодого всадника. В письме, отосланном принцем на Драконий Камень после получения вестей о кончине Люка, были слова: «Око за око, сын за сына. Люцерис будет отомщен». Он оставался Принцем Королевской Гавани и по-прежнему имел достаточно друзей в притонах и борделях города, а первейшей среди таковых была его прежняя любовница, Мисария Бледная Пиявка. Эта особа поспособствовала мести Деймона, наняв головореза и крысолова, оставшихся в истории как Кровь и Сыр. Крысолову, благодаря его ремеслу, были ведомы все тайны туннелей Мейгора, и по ним Кровь и Сыр проскользнули в Красный замок. Там они захватили королеву Хелейну с детьми… после чего предложили супруге Эйгона II страшный выбор: кому из ее сыновей умереть? Она и рыдала, и молила, и предлагала собственную жизнь, но тщетно, и под конец назвала имя Мейлора — младшего, слишком крохотного, чтобы понимать происходящее. Но Кровь и Сыр вместо этого под крики ужаса матери умертвили принца Джейхейриса, после чего сбежали, забрав с собой его голову — верные своему обещанию сгубить лишь одного сына Эйгона.
Увы, в той долгой и жестокой войне совершались и другие убийства. Как ни достойна сожаления смерть Джейхейриса, гибель маленького принца Мейлора, не намного пережившего брата, была еще горше. Сиру Рикарду Торну из Королевской гвардии было поручено втайне перевезти дитя в Старомест, где мальчика надежно укрыли бы в Высокой башне. Однако в Горьком Мосту рыцаря остановила и затоптала толпа, и каждый человек в ней изо всех сил стремился заполучить Мейлора себе, из-за чего малыша разорвали на части. А когда лорд Хайтауэр в отмщение сровнял Горький Мост с землей и пришел свершить правосудие над леди Касвелл, та, испросив милосердия для своих детей, сама повесилась на стенах замка.
В распрю оказались вовлечены даже королевские гвардейцы. Кристон Коль отправил сира Аррика Каргилла на Драконий Камень с приказом проникнуть в цитадель под видом своего близнеца, сира Эррика. Там ему предстояло убить Рейниру (или ее детей; тут сведения разнятся). Но случаю было угодно, чтобы и Эррик, и Аррик встретились в одном из залов замка — по чистому совпадению. Певцы уверяют, будто они признались в братской любви друг к другу, прежде чем скрестить мечи, и добрый час бились с любовью и долгом в их сердцах, пока не умерли, рыдая в объятиях друг друга. Свидетельство Грибка, заявляющего, будто сам видел их поединок, гласит о куда более безжалостной истине: каждый назвал брата предателем, после чего в считанные мгновенья они нанесли друг другу смертельные раны.
В те же дни сир Кристон решил покарать «черных лордов» — тех знаменосцев Королевских земель, что сохранили преданность Рейнире. Росби, Стокворт и Сумеречный Дол пали перед ним, но в Грачином Приюте лорд Стонтон заранее получил известие о наступлении Коля. Не вступая в сражение, он заперся в замке и отправил на Драконий Камень ворона с просьбой о помощи.
Помощь прибыла в обличье принцессы Рейнис (пятидесяти пяти лет, но бесстрашной и исполненной решимости, какой была и в юности) и ее дракона Мелеис, Красной Королевы. Но и Коль явился с драконами — над полем боя реял сам Эйгон II на Солнечном Огне, а с ним его брат Эймонд Одноглазый на Вхагар, величайшем драконе той поры.
050. Принцесса Рейнис на Мелеис атакует короля Эйгона II и Солнечного Огня (худ. Хорди Гонсалес Эскамилья).
Принцесса Рейнис, как сообщают, отнюдь не дрогнула при виде противников. С ликующим кличем Почти Королева щелчком кнута послала Мелеис ввысь, прямо на врагов. Лишь Вхагар и Эймонд вышли из той битвы невредимыми: Солнечный Огонь был искалечен, а его милость уцелел чудом, сломав ребра, бедро и получив ожоги половины тела. Хуже всего пришлось левой руке, поскольку там огонь дракона вплавил доспех короля в его плоть. Тело Рейнис нашли несколькими днями позднее среди останков Красной Королевы — оно обгорело так, что стало неузнаваемым.
Весь следующий год своего царствования Эйгон провел на ложе болезни, исцеляясь от немыслимых увечий, война между тем продолжала бушевать. И пусть его милость обладал немалыми преимуществами в противостоянии со старшей сестрой, мощь драконов не была в их числе. В начале войны он располагал лишь четырьмя драконами, достаточно крупными для сражений. А у Рейниры насчитывалось восемь, к тому же ей были доступны еще и другие, в первую очередь — те три старых дракона, которым еще предстояло быть оседланными новыми всадниками. Речь идет о Среброкрылой, в старину летавшей под седлом Доброй королевы Алисанны; Морском Тумане, бывшем гордостью сира Лейнора Велариона; Вермиторе, не знавшем седла после смерти короля Джейхейриса. Также было три диких дракона, что могли быть приручены, если отыскать для них наездников: Каннибал, со слов простонародья, обитавший на Драконьем Камне еще до прихода Таргариенов (хотя Манкан и Барт сомневаются в истинности такого утверждения); Серый Призрак, чуравшийся людей и кормившийся выловленной им в море рыбой; и Овцекрад, бурый и невзрачный, предпочитавший питаться овцами, которых ему удавалось выкрасть из овчарен. Принц Джекейрис объявил (по наущению Грибка, если верить его «Свидетельствам»), что всякий, будь то мужчина или женщина, отыскавший способ стать всадником для одного из этих драконов, войдет в благородное сословие.
На Драконьем Камне, где Таргариены властвовали издавна, простонародье смотрело на своих прекрасных чужеземных повелителей почти как на богов. Многие девицы, лишенные невинности лордами правящего дома, считали себя благословленными, если после того им удавалось понести «отпрыска дракона». По этой причине на острове было достаточно людей, по праву заявлявших — или хотя бы подозревавших — что в их жилах течет сколько-то крови драконьих владык.
Оседлать драконов, находившихся на острове, старались многие. Наиболее опасными были дикие драконы, и неудивительно, что сначала нашлись всадники для зверей, некогда уже летавших под седлом. Одним из новых наездников стал Аддам из Халла — отважный и благородный юноша. Его (вместе с братом Алином) привела попытать счастья с драконом их мать, Марильда из Халла. Она открыто признала, что братья были сыновьями Лейнора Велариона — немало людей нашли это удивительным, но лорд Корлис в том не усомнился и принял обоих в дом Веларионов.
Грибок выдвигает более правдоподобную версию происхождения Аддама и Алина: отцом обоих мальчиков был сам лорд Корлис. Дети рождены были в ту пору, когда Веларион проводил свои дни на верфях Халла — как раз там и плотничал отец Марильды. Мальчики оставались непризнанными, их держали вдали от двора при жизни Почти Королевы с ее огненным нравом. Но после гибели супруги лорд Корлис воспользовался возможностью признать их… некоторым образом.
Аддам подчинил Морского Тумана — дракона сира Лейнора. Увы, его брату Алину сопутствовал меньший успех, и до конца своих дней ему пришлось носить на собственных ногах и спине отметины от пламени Овцекрада.
Тот, в конце концов, был приручен Крапивой — невзрачной особой низкого происхождения и скверной репутации. Девица день за днем скармливала дракону овец, пока зверь к ней не привык. Овцекрад и его всадница в этой войне сыграли определенную роль, однако верность Крапивы не столь очевидна — если брать в сравнение отважного сира Аддама. Любовная связь Крапивы и Деймона окончательно вбила клин между Рейнирой и ее лордом-супругом. Девица (Деймон ее ласково называл Нетти) пережила и своего принца, и его жену. Крапива и Овцекрад пропали еще до окончания войны, и о том, куда они направились, долгие годы никто не мог сказать.
Но из всех новых драконьих всадников худшими оказались двое: пьянчуга с прозвищем Ульф Пропойца, при посвящении в рыцари взявший себе имя Ульф Белый, а также рослый и могучий бастард кузнеца, известный как Хью Молот или Крепкий Хью. Получив рыцарство, он стал называть себя сиром Хью Молотом. Не довольствуясь честью летать на Среброкрылой и Вермиторе, они жаждали знатности и богатства. Проведя одно сражение на стороне Рейниры, Ульф и Хью вывернули свои плащи в Первой битве при Тамблтоне в обмен на титулы лордов. После случившегося их заклеймили как Двух Изменников. Оба сгинули жалкой смертью — их убили люди, которые, по их мнению, были им обязаны; одного отравили вином, другого сразил клинок Храброго Джона Рокстона — Оставляющий Сирот.
Когда Рейнира узнала о предательстве Хью Молота и Ульфа Белого при Первом Тамблтоне, где те обратили своих драконов против ее войск, то впала в такой гнев, что попыталась арестовать прочих драконьих отпрысков, ранее оседлавших драконов по ее приказу. Среди таковых был и Аддам Веларион, но, будучи предупрежден Морским Змеем, он смог спастись.
Юный сир Аддам геройски погиб при Втором Тамблтоне, доказав ценой жизни свою верность, поставленную под сомнение деяниями Двух Изменников. Надпись, оставленная лордом Алином на надгробной плите брата после того, как его кости в 138 году от З.Э. были возвращены из Воронодрева на Дрифтмарк, состояла лишь из одного слова: «ВЕРНЫЙ».
Все битвы Танца без великого труда не учесть — их количество было почти бессчетным, поскольку противоборство раздирало большую часть государства. Люди короля поднимали стяги с золотым трехглавым драконом, взятым Эйгоном себе в личный герб, лишь затем, чтобы увидеть своих соседей под расчетверенным знаменем Рейниры — с ее собственными красными драконами, луной и соколом дома Арренов ее матери и морским коньком покойного супруга. Брат бился с братом, отец дрался с сыном, и кровь целиком залила мир.
Те или иные лорды собирали всяческие армии от имени короля или королевы, которым служили, но если кого и можно действительно назвать командующими всеми силами, то только принцев Деймона и Эймонда Таргариенов для каждой стороны соответственно. Эймонд принял титулы Защитника Державы и принца-регента после того, как Эйгон II с Солнечным Огнем получили тяжкие раны у Грачиного Приюта в бою с Рейнис и Мелеис. Принц даже надел корону своего брата — венец Эйгона Завоевателя из валирийской стали с рубинами — хотя королем себя и не называл.
К несчастью для зеленых, Эймонд стал неудачливым главнокомандующим, поскольку был слишком неопытен, чтобы умело водить войска, и к тому же отважен до безрассудства. Так, Эймонд впопыхах задумал наступление на Харренхолл, которым в ту пору владел принц Деймон. Желая отбить замок у врага, Одноглазый оставил столицу без защитников. По прибытии он нашел замок пустым и возликовал — до того мига, как узнал о подлинной причине отступления черных: пока Эймонд шел на Харренхолл, Деймон встретился у столицы с королевой Рейнирой и ее новыми всадниками. Их драконы закружились над городом. Золотые плащи (поскольку многие из них еще считали себя людьми Деймона) предали командиров, поставленных Эйгоном, и сдали город почти бескровно. Хотя кровь пролилась чуть позже — во время последовавших казней, когда были обезглавлены сир Отто Хайтауэр, лорд Джаспер Уайлд (мастер над законами, за суровость прозванный Железным Посохом) и лорды Росби и Стокворт (бывшие некогда в партии Рейниры, пока не вывернули плащи). Вдовствующую королеву Алисенту заточили в темницу, но Эйгон II, все еще оправляющийся от ранений, полученных возле Грачиного Приюта, и его оставшиеся дети — а с ними и лорд Ларис Стронг — скрылись, бежав из замка через тайные ходы.
Можно сказать, что в дни Танца Драконов люди Семи Королевств воистину впали в безумие. Особенно точны эти слова для столицы — там из-за безумия людей погибла большая часть драконов. Благодаря хитроумию принца Деймона Королевская Гавань пала перед Рейнирой бескровно, но после Первой битвы при Тамблтоне в городе начались беспорядки, ибо Тамблтон располагался не далее, чем в шестидесяти лигах. А он был разорен самым безжалостным образом: тысячи сгорели; еще тысячи утонули, пытаясь переплыть реку и спастись; женщины и девушки подверглись поруганию вплоть до смерти… А посреди руин кормились драконы. Победа, одержанная лордом Хайтауэром с помощью принца Дейрона и Двух Изменников, заполонила ужасом Королевскую Гавань — горожане уверились, что им предстоит стать следующими. Потрепанные силы Рейниры были рассеяны, и на защите столицы оставались лишь драконы.
Страх перед драконами, перед самим их присутствием, породил Пастыря. Кем он был — мы сказать не можем, история не сохранила его имени. Одни считают его нищим попрошайкой, другие — кем-то из Честных Бедняков (те упорно продолжали появляться в королевстве, хотя и были вне закона). Но, откуда бы он ни взялся, на площади Сапожника зазвучали его проповеди о том, что драконы суть демоны, порождения безбожной Валирии и погибель людей. Его слушали десятки, затем сотни, далее — тысячи. Страх обернулся гневом, а гнев породил жажду крови. И когда Пастырь объявил, что город спасется лишь после того, как будет очищен от драконов — люди вняли ему.
На двадцать второй день пятой луны года 130 от З.Э. Эймонд Одноглазый и Деймон Таргариен сошлись в своем последнем поединке. В тот же день Королевской Гаванью овладели ад и смерть. Ранее королева Рейнира отправила в темницу лорда Корлиса за то, что он помог избежать ареста своему внуку, сиру Аддаму Велариону, обвиненному в предательстве. И теперь иные из присяжных рыцарей Морского Змея присоединились к бунтующей толпе на площади Сапожника, а другие пытались освободить лорда Корлиса. Они взбирались на стены, но только чтобы оказаться схваченными, а после — повешенными. Еще позже королева Хелейна покончила с жизнью, спрыгнув на железные пики, окружающие крепость Мейгора. Самоубийство — говорили одни; убийство — твердили другие. И в ту же ночь город запылал, в то время как толпа Пастыря выступила на Драконье Логово, пытаясь умертвить всех бывших в нем драконов.
051. Штурм Драконьего Логова (худ. Паоло Пуджони).
Юный Джоффри Веларион, принц Драконьего Камня, решил спасти Тираксеса — собственного зверя. Пытаясь достичь Драконьего Логова, он оседлал Сиракс, принадлежащую его матери, но в полете упал и разбился насмерть. Той ночью не смог уцелеть ни один дракон. Об их гибели разошлись самые невероятные басни и слухи: будто бы одних драконов насмерть забила толпа, других зарубил лично Пастырь, третьих — сам Воин. Какой бы ни была истина, в ту залитую кровью ночь, когда толпа ворвалась под сень громадного купола и нашла зверей скованными, расстались с жизнью пять драконов. Во множестве погибли и люди. Половины драконов, живших на заре Танца, уже не стало, а конца войне не предвиделось. Вскоре после случившегося Рейнира бежала из города.
Безумие, в которое впал город после бегства Рейниры, проявлялось во многих ликах. Страннейшим из них стало возвышение двух претендентов на трон, правивших в те дни, что остались в людской памяти как Луна Трех королей.
Первым из таковых стал Тристан Истинный Огонь, оруженосец сира Перкина Блохи, некоего бесчестного межевого рыцаря. Сир Перкин объявил Тристана побочным сыном Визериса I. После штурма Драконьего Логова и побега Рейниры над большей частью города властвовали Пастырь и его приверженцы, однако сир Перкин водворил Истинного Огня в покинутый всеми Красный замок и начал издавать указы. После того, как Эйгон II наконец возвратил себе город, Тристан перед своей казнью молил пожаловать ему рыцарство. Его желание было исполнено.
Другой король оказался еще любопытнее — малыш, ставший известным как Геймон Белокурый. Будучи сыном блудницы, этот четырехлетний мальчик был объявлен бастардом Эйгона II (чего исключать нельзя, зная о непристойном поведении короля в юности). Сидя в Доме Поцелуев на холме Висеньи, он издавал многочисленные указы, и сторонники его исчислялись тысячами. Его мать позднее была повешена, признавшись перед тем, что родила дитя от сереброволосого гребца из Лиса, но самого Геймона пощадили. Будучи оставлен при дворе, он со временем подружился с Эйгоном III, сделавшись его постоянным компаньоном. Несколько лет Геймон отведывал блюда Эйгона, пока не скончался от яда, который вполне мог быть предназначен именно королю.
Наконец, война завершилась, но ее исход приблизили не смерти драконов или принцев, а кончина как королевы, так и короля, за которых они (и десятки тысяч прочих) гибли. Сначала не стало Рейниры. Когда в бою пал ее супруг, принц Деймон, против королевы обратился дом Веларионов, и после того, как столица вновь перешла в руки врагов, Рейнире пришлось бежать едва ли не без гроша в кармане. Она была вынуждена продать свою корону, чтобы оплатить дорогу на Драконий Камень. Но, прибыв на остров, Рейнира обнаружила явившегося туда до нее Эйгона II — со свежими ранами. Рядом умирал Солнечный Огонь, дракон короля.
«Доподлинное изложение» Манкана, основанное на свидетельствах Орвиля, сообщает, что после падения Королевской Гавани Ларис Стронг устроил Эйгону тайное бегство. Пойдя на хитрость, Стронг отправил его на Драконий Камень, ибо верно полагал, что Рейнире не додуматься до поисков брата в собственной твердыне. На протяжении полугода его милость оправлялся от ран в отдаленной рыбацкой деревушке, пока Рейнира с большей частью двора пребывала в столице. За это время к королю с Расколотой Клешни прилетел Солнечный Огонь — несмотря на изувеченное крыло, делавшее дракона неуклюжим в воздухе. Вот так, укрывшись, они сумели восстановить свои силы (Солнечному Огню даже удалось убить пугливого дикого дракона, именуемого Серым Призраком, что привело к путанице и сообщениям о том, будто бы то сотворил Каннибал).
На Драконьем Камне король Эйгон II отыскал многих, имевших причины быть недовольными Рейнирой — из-за утраты на войне сыновей, мужей и братьев или же из-за обид, которые мнились им причиненными. С помощью этих людей Эйгон и взял Драконий Камень, причем не более чем за час — поскольку противодействия, по сути, никто не оказывал… кроме дочери принца Деймона, четырнадцатилетней Бейлы Таргариен, и Лунной Плясуньи, ее юной драконицы. Бейла сбежала от людей, пытавшихся ее схватить, и смогла пробраться к своему зверю. И в тот миг, когда Эйгон на Солнечном Огне, считая себя победителем, намеревался приземлиться во дворе замка, дракон и принцесса ринулись ему навстречу.
Лунная Плясунья была много мельче Солнечного Огня, но вместе с тем была и быстрей, и гораздо проворней. К тому же ни драконица, ни девочка на ее спине не страдали недостатком отваги. Лунная Плясунья, налетая, когтила и грызла Солнечного Огня, впиваясь в него и разрывая, пока драконицу не ослепил всполох пламени. Сплетясь друг с другом, оба зверя рухнули вниз, вместе со своими всадниками. Эйгон II соскочил в последний миг со спины Солнечного Огня, в падении раздробив себе обе ноги. Бейла же, оставшись на Лунной Плясунье вплоть до печального исхода, разбилась и лишилась сознания. Альфред Брум обнажил клинок, чтобы покончить с девочкой прямо там, но сир Марстон Уотерс вырвал меч у него из рук, после чего отнес Бейлу к мейстеру — чем спас принцессе жизнь.
Об этой великой схватке Рейнира ничего не знала, но значения то не имело. Эйгон II, еще более озлобившийся на сестру и разъяренный из-за сильнейшей боли в сломанных ногах и приближающейся кончины собственного дракона, скормил королеву Солнечному Огню на глазах ее единственного уцелевшего сына (как в ту пору был уверен любой в Семи Королевствах), Эйгона Младшего. Так пришла смерть к Отраде Королевства, Королеве На Полгода, в двадцать второй день десятой луны 130 года от З.Э.
052. Рейнира перед лицом смерти (худ. Артюр Бозонне).
Наиболее значимые сражения Танца Драконов
В 129 ГОДУ ОТ З.Э.
БИТВА У ГОРЯЩЕЙ МЕЛЬНИЦЫ, в которой принц Деймон и Блэквуды одержали победу над Бракенами и взяли Каменный Оплот.
БИТВА ПРИ ГЛОТКЕ, в которой флот Корлиса Велариона был разбит кораблями Триархии, союзницы Эйгона. В этом сражении погибли Джекейрис, принц Драконьего Камня, и его дракон Вермакс, а также Грозовое Облако — дракон принца Эйгона Младшего.
БИТВА НА МЕДОВОЙ РЕКЕ, в которой принц Дейрон, младший брат Эйгона Старшего, заслужил рыцарские шпоры, поскольку спас войско лорда Хайтауэра от лордов Рована, Тарли и Костейна.
В 130 ГОДУ ОТ З.Э.
БИТВА У КРАСНОГО ЗУБЦА, в которой войска Запада разбили речных лордов, после чего хлынули в их земли. Однако до того лорд Джейсон Ланнистер был смертельно ранен оруженосцем Пейтом из Длинного Листа.
БИТВА У ОЗЕРНОГО БЕРЕГА (прозванная также Рыбьей Кормежкой) — самая кровопролитная из наземных битв Танца, случившаяся на берегах Божьего Ока. Лорды Речных земель оттеснили войско Ланнистеров прямо в озеро, в водах которого погибли тысячи.
БИТВА «ПОТЕХА МЯСНИКА», в которой сир Кристон Коль, десница Эйгона II, вызвал на поединок сира Гарибальда Грея, лорда Родерика Дастина (прозванного Разорителем) и сира Пейта из Длинного Листа (прозванного Убийцей Львов), но получил от них отказ. Коль бесславно пал — от стрел, не от меча — после чего его войско было уничтожено.
ПЕРВАЯ БИТВА ПРИ ТАМБЛТОНЕ, в которой вывернули свои плащи Два Изменника (драконьи всадники Ульф Белый и Хью Молот), а остатки Зимних Волков (старых ветеранов из северян, ушедших на войну вместе с лордом Дастином) прорубились сквозь ряды противника, вдесятеро превосходившего их числом. Яростный бой завершился смертью лорда Ормунда Хайтауэра, возглавлявшего силы зеленых, и его знаменитого родича, сира Бриндена, от рук лорда Родерика Дастина, который также был убит. За сражением последовало беспощадное разграбление Тамблтона.
ШТУРМ ДРАКОНЬЕГО ЛОГОВА, не являющийся битвой в подлинном смысле. Буйствующая орда, ведомая человеком, ставшим известным как Пастырь, впала в безумие. Это привело к убийству пяти драконов; смерти сира Виллума Ройса и утрате валирийского клинка Плач, которым тот владел; гибели Джоффри, принца Драконьего Камня, и сира Глендона Гуда, единственный день пробывшего лордом-командующим гвардии королевы.
БОЙ НАД БОЖЬИМ ОКОМ — трагически известный поединок между принцами Эймондом Одноглазым и Деймоном Таргариеном, а также их драконами, Вхагар и Караксесом. Как рассказывают очевидцы, Деймон перепрыгнул с Караксеса на Вхагар и сразил принца Эймонда Темной Сестрой, пока драконы низвергались в озерные воды. Ни Вхагар, ни Караксес не выжили, как и Деймон Таргариен, хотя костей последнего так и не отыскали.
ВТОРАЯ БИТВА ПРИ ТАМБЛТОНЕ, в которой драконы воистину танцевали. Среди итогов сражения: загадочная смерть принца Дейрона Бесстрашного; сир Аддам Веларион, павший смертью храбрых; гибель трех драконов — Морского Тумана, Тессарион и Вермитора.
В 131 ГОДУ ОТ З.Э.
БИТВА НА КОРОЛЕВСКОМ ТРАКТЕ, которую ее участники прозвали «Возней в грязи», ставшая последней битвой войны. В ней от рук молодого лорда Талли погиб лорд Боррос Баратеон.
Единокровный брат Рейниры хоть и пережил сестру, но ненадолго. У Эйгона II было еще немало врагов, продолжающих сражаться против него — пусть и королева ушла из жизни, и Эйгон Младший находился в руках короля. Борьба шла из страха перед королевской местью в той же мере, что и во имя Рейниры, и вышло так, что враги Эйгона стали более грозной силой. У лорда Борроса Баратеона была возможность переломить ход событий после того, как он, наконец, со всей собранной мощью выступил против остатков войск Рейниры. Однако в битве на Королевском тракте лорд Боррос погиб, а его армия была разгромлена. И победители Баратеона, юные речные лорды (известные как Лихие парни), оказались на расстоянии броска камня от столицы. К тому же и лорд Старк со своей ратью уже выдвинулся с Севера по Королевскому тракту.
В тот час лорд Корлис — освобожденный из темницы и получивший прощение, теперь служивший в королевском Малом совете — посоветовал Эйгону сдаться и надеть черное. Король, тем не менее, отказался и вознамерился отдать приказ отсечь ухо своему юному племяннику в предостережение сторонникам Эйгона Младшего. Его милость усадили в паланкин, чтобы отнести в королевские покои, и на дорогу подали кубок вина.
По прибытии сопровождающие откинули полог и нашли короля мертвым, с окровавленными губами. Так завершилась жизнь Эйгона II — он был отравлен служившими ему же людьми. Ибо они видели, чем все закончится, в отличие от своего монарха.
Страдания раздробленной, истерзанной страны на этом не завершились, но Танцу Драконов пришел конец. Теперь государство ожидали Ложный Рассвет, Час Волка, владычество регентов и Сломленный король.