Перед тем, как Дракон в возрасте шестидесяти четырех лет покинул этот мир, власть его не оспаривалась никем (исключая дорнийцев). Он правил мудро: выгодно представлял себя во время монарших посещений, оказывал должное уважение верховным септонам, награждал верно служивших и помогал нуждающимся. И все же за ширмой по большей части мирного царствования бурлил котел недовольства. Многие в сердце своем еще лелеяли старые дни, когда великие дома правили землями с неоспоримой независимостью. Другие желали мести за погибших на войне любимых. И были еще те, кто видел в Таргариенах мерзость, полагая, что браки братьев и сестер порождают в кровосмесительном совокуплении беззаконных наследников. Сил Эйгона и его сестер — и их драконов — было довольно для усмирения всех сопротивляющихся, но сказать того же самого об их наследниках никак нельзя.
Эйнис, первенец Эйгона от его возлюбленной Рейнис, взошел на трон в 37 году от З.Э. в возрасте тридцати лет. На великолепной церемонии в еще строящемся Красном замке он предпочел короноваться богато украшенным золотым венцом, а не обручем своего отца из валирийской стали.
Эйнис оказался сотворенным из другого теста, нежели его отец и брат Мейгор (сын Висеньи) — те оба были воителями. В жизнь он пришел слабым и болезненным младенцем, и оставался таковым все свои ранние годы.
Эйгон Дракон считался несравненным воином, и потому ходили слухи, что его милость — не родной сын Завоевателю. В общем-то, было широко известно, что королева Рейнис наслаждалась обществом миловидных певцов и остроумных лицедеев; пожалуй, один из них мог быть и отцом ребенка. Но шепотки становились все тише, и в итоге замолкли, когда болезненный малыш получил только что вылупившегося дракона, названного Мерцающем Вихрем. И Эйнис рос и креп — вместе с драконом.
Тем не менее, наследник оставался мечтателем, пробовал силы в алхимии, покровительствовал певцам, кукольникам и лицедеям. Более того, он слишком жаждал одобрения, что заставляло его сомневаться и колебаться в своих решениях — из страха разочаровать ту или иную сторону. Именно этот недостаток омрачил царствование Эйниса и привел короля к раннему и унизительному концу.
036. Король Эйнис I на Железном троне (худ. Магали Вильнев).
Прошло не так много времени после смерти Завоевателя, как нашлись желающие бросить вызов власти Таргариенов. Первым из них стал бандит и разбойник Харрен Красный, который называл себя внуком Харрена Черного. С помощью слуги из замка он захватил Харренхолл и его тогдашнего правителя, печально известного лорда Гаргона (прозванного Гаргоном Гостем за привычку посещать каждую свадьбу в своих землях, чтобы воспользоваться правом первой ночи). В богороще замка лорда Гаргона оскопили и бросили истекать кровью, а Красный Харрен объявил себя лордом Харренхолла и Речным королем.
Все это происходило в те дни, когда король гостил в Риверране, владении дома Талли. Однако же Эйнис и лорд Талли, прибыв разобраться с угрозой, нашли Харренхолл пустым. К тому времени все верные люди Гаргона были преданы мечу, а Харрен Красный и его последователи вернулись к разбою.
Вскоре мятежи вспыхнули и в Долине, и на Железных островах. Тогда же на восстание против Таргариенов поднял тысячи последователей некий дорниец, именовавший себя Королем-Стервятником. Согласно записям великого мейстера Гавена, эти вести короля ошеломили — ведь Эйнис всерьез полагал, что его обожает весь Вестерос. И снова его милость колебался с решениями. Сначала он приказал армии отплыть в Долину, чтобы решить дело с узурпатором Джоносом Арреном, заточившим собственного брата лорда Роннела — а затем внезапно отозвал приказ из-за опасения, что Харрен Красный и его люди могут проникнуть в Королевскую Гавань. Эйнис даже намеревался созвать Великий совет для обсуждения всех этих дел. К счастью для королевства, другие действовали живее.
Лорд Ройс из Рунного Камня собрал войска, после чего мятежников Джоноса Аррена уничтожили, а его самого с ближними сподвижниками заперли в Орлином Гнезде — хотя это привело к убийству заточенного в темницу лорда Роннела, ибо Джонос через Лунную дверь отправил брата летать. Но Гнездо не имело защиты с неба. Когда прибыл вызванный принц Мейгор верхом на Балерионе Черном Ужасе — драконе, которого он всегда хотел, и после смерти отца все же получил — Джонос и его люди окончили свои дни в петле, повешенные Мейгором.
Тем временем, на Железных островах лорд Горен Грейджой быстро отправил в мир иной человека, объявившего себя возрожденным королем Лодосом. Его засоленную голову Горен отослал королю Эйнису. В свою очередь, Эйнис за это даровал Грейджою особую привилегию, а тот ее использовал, чтобы изгнать с Железных островов Святую Веру — к ужасу остального королевства.
Что же до Короля-Стервятника… Мартеллы почти не обращали внимания на эти беспорядки в их собственных же границах. Хотя принцесса Дерия уверяла Эйниса, что Мартеллы желают только мира и делают все возможное для подавления мятежа, в основном с ним пришлось разбираться марклордам. Причем изначально так называемый Король-Стервятник выглядел для них непосильным противником. Ранние победы обеспечили ему все более нарастающую поддержку, и наконец его последователи уже исчислялись почти тридцатью тысячами. И лишь после того, как Стервятник разделил свое огромное войско на части — как из-за невеликих для него поставок провизии, так и из-за уверенности, что каждый из отрядов справится с любым выступившим против него врагом — у восставших начались неприятности. Теперь они могли быть разбиты по частям силами бывшего десницы Ориса Баратеона и марклордов (в особенности Свирепым Сэмом Тарли). И по слухам, меч Тарли — Губитель Сердец — стал красным от острия до рукояти от крови десятков дорнийцев, зарубленных Свирепым Сэмом во время Охоты на Стервятника, как позже назвали погоню за этим мятежником.
А первый по счету бунт завершился самым последним. Десница Эйниса, лорд Алин Стокворт, наконец загнал в угол еще бывшего в силе Харрена Красного. В случившейся затем битве Харрен убил лорда Алина, но только чтобы в свою очередь оказаться сраженным оруженосцем десницы.
Когда мир был восстановлен, король отдал дань благодарности лордам, командовавшим войсками, и главным героям, которые помогли уничтожить мятежников и врагов престола — а самая большая награда досталась его брату, принцу Мейгору, которого его милость назвал новым десницей. В то время такой выбор виделся наиболее мудрым, однако именно это решение предопределило судьбу Эйниса самым роковым образом.
Из записей архимейстера Гильдейна
Браки близких родичей в обычае Таргариенов бывали издревле. Наилучшим решением считалось сочетание братьев и сестер; в противном случае девица могла идти замуж за племянника, дядю, двухродного брата; для юноши возможна женитьба на тетушке, племяннице, двухродной сестре. Корнями сей обычай уходит в Старую Валирию, где так было принято во многих старинных родах, и среди повелителей драконов — особливо. От них пошло правило: «Кровь дракона не терпит примесей». Кое-кто из принцев-колдунов также по своему хотению мог брать за себя более одной супруги, однако же сие случалось реже кровосмесительного брака. Мудрыми людьми записано было, что-де в Валирии перед Роком тысячи богов почитались, но ни единого не брали в опасение — и потому сим обычаям немногие имели отвагу противиться.
В Вестеросе же сего не было, ибо власть Святой Веры не подвергалась там сомнениям никоим образом. Кровосмешение осуждали как грех тягчайший, будь сие между отцом с дочерью, матерью с сыном, братом с сестрою. Всякий плод такого брака почитался за скверну пред богами и людьми, и неотвратимость раздоров между Святой Верой и домом Таргариенов становится ясной пред взором из грядущего.
Заключение браков в одной семье — давняя валирийская традиция, сохраняющая королевскую кровь. Но среди вестеросских обычаев такого не было, а в глазах Святой Веры подобные союзы считались кровосмешением и мерзостью. Дракон и его сестры были приняты без оговорок. Никаких возражений не возникло и в 22 году от З.Э., когда принц Эйнис женился на Алиссе Веларион, дочери королевского мастера над кораблями и лорда-адмирала — хотя та и была из дома Таргариенов по линии матери, это делало ее всего лишь достаточно дальней родственницей. И все же, когда традицию дерзнули продолжить, внезапно все трудности выявились в полной мере.
Королева Висенья предложила женить Мейгора на Рейне, первой дочери его милости, но этому решительно воспротивился верховный септон, и невестой Мейгора стала леди Сериса из дома Хайтауэров, собственная племянница верховного септона. Однако же брак оказался бездетным, в то время как брак Эйниса приносил все новые плоды: за Рейной последовал сын и наследник Эйгон, потом Визерис, Джейхейрис и Алисанна. Возможно, завидуя Эйнису, Мейгор после двухлетнего пребывания на посту десницы (и рождения у его брата еще одной дочери, Вейлы, умершей во младенчестве), в 39 году от З.Э. потряс королевство, объявив, что втайне взял себе вторую жену — Алис из дома Харровеев. Венчание по валирийскому обычаю совершила королева Висенья, ибо не нашлось септона, согласившегося провести обряд. Гнев общества был таким громким, что Эйнис, в конце концов, был вынужден изгнать брата.
Эйнис надеялся, что после ссылки Мейгора ропот утихнет, но верховный септон так и остался недовольным. Смягчить разлад со Святой Верой не помогло даже назначение новым королевским десницей септона Мармизона, знаменитого чудотворца. А в 41 году от З.Э. король еще больше ухудшил дело, когда решил выдать старшую дочь Рейну за собственного сына и наследника Эйгона, которого назвал вместо Мейгора принцем Драконьего Камня. Звездная септа направила его милости порицание, не получаемое ранее ни одним властителем — оно было адресовано «Королю-Скверне». И внезапно набожные лорды, да и простолюдины, некогда любившие Эйниса, обернулись против него.
Септона Мармизона за проведение церемонии венчания отлучили от Святой Веры, и рьяные Честные Бедняки взялись за оружие. Всего двумя неделями позже они изрубили Мармизона в куски — когда того в паланкине несли через город. Сыны Воина начали укреплять холм Рейнис, превратив септу Поминовения в цитадель, способную выстоять против короля. Более того, Честные Бедняки попытались уничтожить Эйниса вместе с семьей непосредственно в замке — перебравшись через стены крепости и проскользнув в монаршие покои. Семья его милости сумела спастись только благодаря одному из рыцарей Королевской гвардии.
После встречи с такой опасностью Эйнис покинул город вместе с семьей, предпочтя бегство на защищенный Драконий Камень. Там Висенья посоветовала ему, взяв драконов, обрушить пламя и кровь как на Звездную септу, так и на септу Поминовения. Король же, неспособный принимать серьезные решения, всерьез расхворался — его живот сотрясали болезненные судороги, постоянно опорожнялся кишечник. К концу 41 года от З.Э. в противниках Эйниса оказалась уже большая часть государства. Угрожая сторонникам короля, дороги заполняли тысячи Честных Бедняков, а лорды дюжинами вооружались против Железного трона. Хотя Эйнису было всего тридцать пять лет, говорили, что выглядел он на шестьдесят, и великий мейстер Гавен уже отчаялся выправить его состояние.
Вдовствующая королева Висенья взяла на себя заботу о его милости, и на некоторое время здоровье короля улучшилось. Но потом, совершенно неожиданно, у Эйниса случился удар — после того, как ему сообщили о судьбе сына и дочери. Эйгон и Рейна были осаждены в замке Крейкхолл, укрывшись там после того, как их ежегодное путешествие прервало восстание против короны. Король умер три дня спустя и, как ранее его отец, был сожжен на Драконьем Камне — по древнему обычаю валирийцев.
Позже, после смерти Висеньи, выдвигалось предположение, что внезапная кончина короля Эйниса случилась от рук его мачехи, и о ней кое-кто поговаривал как о цареубийце и убийце родичей. Разве не предпочитала она во всем Мейгора Эйнису? Разве не было у нее стремления добиться правления собственного сына? Почему же тогда она решила лечить своего пасынка и племянника, если испытывала к нему такое отвращение? Висенью можно назвать женщиной многих качеств, но жалость, по всей видимости, не входит в их число. От этого вопроса нельзя с легкостью отмахнуться… как и ответить на него.