Король Эйгон, первый этого имени, в двадцать семь лет смог завоевать Семь Королевств, но с того дня перед ним встала серьезная задача управления своим только что созданным государством. Семь непримиримых королевств нечасто знавали мир даже внутри собственных границ, не говоря уж о положении вне их пределов. Чтобы сплотить области под единой властью, требовался действительно выдающийся человек, и, к счастью для страны, Эйгон, щедро наделенный проницательностью и решимостью, как раз был таковым. И пусть его видение единого Вестероса оказалось куда сложнее претворить в жизнь, чем думалось самому Завоевателю (и к тому же куда дороже) — именно этот замысел определил ход истории в последующие века.
Король задумал возвести вокруг своего неказистого Эйгонфорта величавый престольный город, который сможет соперничать с Ланниспортом и Староместом (и даже затмить их). Королевская Гавань с первых своих дней обещала стать перенаселенным, грязным и зловонным местом, но при всем том здесь постоянно кипела работа. Для горожан на берегу Черноводной из корпуса когга возвели временную септу, где и велись службы, а вскоре была построена и более величественная септа на холме Висеньи — на средства, дарованные верховным септоном. (Позднее к ней добавится септа Поминовения на холме Рейнис, основанная в память о королеве). Там, где некогда можно было увидеть лишь рыбацкие лодчонки, появились когги и галеи из Староместа, Ланниспорта, Вольных городов и даже с Летних островов — весь поток товаров вместо Сумеречного Дола и Девичьего Пруда устремился в Королевскую Гавань. Разросся и Эйгонфорт, выйдя далеко за пределы изначального частокола. Город понемногу охватил большую часть Высокого холма Эйгона, вокруг которого поднялись пятидесятифутовые стены новых бревенчатых укреплений, простоявших вплоть до 35 года от З.Э. В тот год Завоеватель их снес ради возведения на холме Красного замка — твердыни, достойной Таргариенов и их наследников.
Согласно записям архимейстера Гильдейна, при дворе считалось, что Эйгон оставил королеву Висенью ответственной за строительство Красного замка, чтобы ему не приходилось терпеть ее присутствие на Драконьем Камне. В поздние годы их отношения стали еще более холодны (хотя стоит начать с того, что теплыми они никогда не были).
К 10 году от З.Э. Королевская Гавань стала настоящим городом, который к 25 году дорос уже до третьего по величине во всем королевстве, превзойдя Белую Гавань и Чаячий город. Большую часть тех лет у столицы не было защитных укреплений — вероятно, из-за того, что король и его сестры полагали, будто никто не посмеет напасть на город с драконами. Но в 19 году пришла весть о разорении Высокодрева на Летних островах — тогда флот пиратов награбил горы сокровищ и захватил в рабство тысячи людей. Обеспокоившись этим (и осознав, что он и Висенья не в силах постоянно пребывать в Королевской Гавани) Завоеватель, наконец, повелел начать возведение стен. За строительство отвечали великий мейстер Гавен и королевский десница, сир Осмунд Стронг. Эйгон постановил, что в этих стенах должно быть достаточно места для дальнейшего роста города, и чтобы во славу Семерых семь городских ворот защищали семь внушительных надвратных башен. Работы начались в следующем году и завершились к 26 году от З.Э.
034. Королевская Гавань и Эйгонфорт в первые годы после основания (худ. Тед Несмит).
Как рос город и его благосостояние, так рос и достаток в королевстве. Одной из причин этого стали усилия короля по завоеванию уважения — как среди своих вассалов, так и в народе. В том ему часто помогала королева Рейнис (при жизни), для которой простые люди были особой заботой. Кроме того, она постоянно покровительствовала певцам и сказителям. Хотя королева Висенья, сестра Рейнис, считала подобные расходы пустой тратой денег, но те певцы слагали хвалебные песни о Таргариенах и несли их по всему королевству. И если в песнях вдобавок содержалась заведомая ложь, приукрашивающая Эйгона и его сестер, королева о том не жалела… чего нельзя сказать о мейстерах.
Кроме того, королева приложила много старания для сплочения государства, устраивая браки отпрысков отдаленных друг от друга домов. Потому смерть Рейнис в Дорне в 10 году от З.Э. и гнев, что был тем вызван, ощутило почти все королевство, любившее прекрасную и добросердечную правительницу.
Хотя царствование Эйгона овеяно славой, Первую дорнийскую войну в нем выделяют как единственное поражение Завоевателя. Началась она в 4 году от З.Э. (с размахом и удалью), но вот завершилась лишь в 13 году, после большой крови. Война принесла немало бед: гибель Рейнис, годы Гнева Дракона, убитые лорды, покушения в Королевской Гавани и даже в самом Красном замке. Черным было то время.
Тем не менее, все случившиеся злосчастья породили и одно благое начинание: присяжное братство Королевской гвардии. В Дорне погибли многие лорды — после того, как Эйгон и Висенья объявили награду за их головы — и в ответ на то дорнийцы создали собственные шайки наемных убийц. Им представился случай в 10 году от З.Э. — тогда на улицах Королевской Гавани подверглись нападению оба Таргариена, и если бы не Висенья с Темной Сестрой, король мог бы и не спастись. Несмотря на происшедшее, Завоеватель по-прежнему полагал, будто охраны для его защиты достаточно. Висенья убедила его в обратном. (Пишут, что когда Эйгон указал на своих охранников, Висенья, обнажив Темную Сестру, порезала щеку короля прежде, чем ей смогли что-то сделать. А затем, как сообщается, произнесла: «Твоя стража ленива и медлительна», с чем Завоевателю пришлось согласиться).
И не Эйгон, а Висенья определила сущность Королевской гвардии. Владыка Семи Королевств располагал теперь семерыми защитниками, и каждый из них был рыцарем. Висенья составила для них клятву, схожую с обетами Ночного Дозора — чтобы ими было отринуто все, исключая долг перед королем. И когда Эйгон высказался за всеобщий турнир, на котором выберут первых королевских гвардейцев, Висенья отговорила брата. Она настаивала, что королю для охраны понадобится больше, чем навыки владения оружием — ему также будет необходима неколебимая преданность. История подтверждает, что Завоеватель поступил мудро, доверив Висенье отбор первых членов ордена: двое из них приняли смерть, защищая его, и все служили до конца дней с честью. Все они перечислены в «Белой книге» (в ней содержатся имена и деяния каждого рыцаря, давшего обет): сир Корлис Веларион, первый лорд-командующий; сир Ричард Рут; сир Эддисон Хилл, бастард из Корнфилда; братья сир Григор Гуд и сир Гриффит Гуд; сир Хамфри Лицедей, межевой рыцарь; и сир Робин Дарклин, прозванный Черным Дроздом, первый из многих Дарклинов, носивших белый плащ.
Без промедления назначив советников — которые при Джейхейрисе I образовали Малый совет, помогавший с тех пор королям — Эйгон Завоеватель зачастую оставлял повседневное управление делами королевства сестрам и этим доверенным людям. Вместо того король трудился, чтобы собственным присутствием скрепить государство — внушая подданным благоговение и устрашая их (по мере надобности). Половину года Завоеватель летал между Королевской Гаванью и Драконьим Камнем, поскольку город был местом его престола, а остров, пропахший серой и соленым морем — приютом, полюбившимся ему больше всего. Но другие полгода Эйгон посвящал официальным монаршим посещениям. Он путешествовал по стране весь остаток жизни (вплоть до последней поездки в 33 году от З.Э.) и не забывал отдавать дань уважения верховному септону в Звездной септе всякий раз, как посещал Старомест. Его милость гостил и под крышами лордов великих домов (даже в Винтерфелле — во время своего последнего монаршего посещения), и в домах многих мелких лордов, рыцарей и простых трактирщиков. Куда бы ни отправлялся Эйгон, за ним следовала пышная свита: в одной из поездок его сопровождала целая тысяча рыцарей, и, кроме того, многие лорды и леди двора.
035. Корона Эйгона Завоевателя (худ. Рахеди Юдха Прадито, Дженнифер Сол Чай).
В таких разъездах короля сопровождали не только придворные, но также мейстеры и септоны. Как правило, при нем было шестеро мейстеров — они разъясняли его милости местные законы и традиции бывших королевств, чтобы решения, вынесенные судом Эйгона, были справедливы. Он с почтением относился к разнящимся обычаям каждой области и стремился судить так же, как короли минувших дней, не пытаясь объединить страну под одним законом. (Эта задача — привести законы государства к единообразию — впоследствии досталась другому королю). От окончания Первой дорнийской войны до смерти Завоевателя в 37 году от З.Э. королевство жило в мире, и Эйгон правил мудро и со снисхождением. Он оставил королевству «наследника и замену ему» от обеих своих жен: старшего принца Эйниса от погибшей Рейнис и младшего принца Мейгора от Висеньи.
Известное «Правило шести», ныне часть общего закона, создала как раз королева Рейнис — она воссела на Железный трон, поскольку Завоеватель отправился в одну из своих поездок. Короне подали прошение братья женщины, забитой до смерти супругом, заставшим ее с другим. Муж защищался тем, что закон разрешает ему карать жену-прелюбодейку (что верно, хотя в Дорне дела обстоят иначе), пока он использует для того прут не толще пальца. Но, по словам братьев, он нанес женщине целую сотню ударов, чего не отрицал и сам. Посовещавшись с мейстером и септонами, Рейнис решила: поскольку боги создали женщин для послушания перед мужьями, те могут быть законно биты. Однако следует наносить только шесть ударов — за каждого из Семерых, кроме Неведомого, который есть смерть. По этой причине Рейнис объявила девяносто четыре удара беззаконными и постановила, что братья умершей женщины вправе вернуть эти удары мужу.
Эйгон I умер там же, где был рожден, на любимом им Драконьем Камне. Все свидетельства меж собой сходятся: в тот день король в Палате Расписного стола рассказывал внукам Эйгону и Визерису о боях Завоевания, но вдруг прервал речь и лишился сознания. Мейстеры подтвердили, что Дракона сразил удар, и вскоре он отошел с миром. По обычаю Таргариенов (а до них — валирийцев) тело короля сожгли во дворе островной цитадели. Эйнис, принц Драконьего Камня и наследник Железного трона, узнал о кончине своего отца, будучи в Хайгардене. Он немедленно оседлал дракона и вылетел, чтобы принять корону. Но все те, кто воссел на Железный трон после Эйгона Завоевателя, нашли королевство гораздо менее покорным их власти.