– Я пришёл сюда, чтобы увидеть разбитую вазу? – Марс посмотрел на меня, как на недалёкую.
Он был заносчивым парнем и любил возвыситься над другими.
– Сейчас сам всё увидишь и с ума сойдёшь, но сначала предыстория! – я всё ещё пыталась успокоиться и выровнять дыхание. – Я добилась от папы разрешения выкинуть старые дедовские вещи, потому что ими забиты все шкафы… Он сказал, что можно что-нибудь выкинуть, но сперва надо показать ему. Потому я тут вытаскивала всё из шкафов и раскладывала на полу, чтобы отец пришёл вечером и рассудил, что нужное, а что ненужное. Если честно, я бы всё без разбора собрала в мешки и отнесла на мусорку.
– Ты меня позвала рассказать, как ты разбираешь вещи в шкафу, или что? – спросил друг.
– Да, извини… ближе к делу, – мне часто указывали на мою привычку мучить слушателей лишними подробностями, и я с этим боролась. – Короче, я нашла в шкафу эту вазу. Подумала: может, её оставить? Она такая интересная, винтажная. Антиквариат, можно сказать! Стояла, рассматривала, и вдруг в ней отразилась какая-то страшнющая рожа! Красная… или скорее ярко-розовая. И жёлтые глаза! И острые зубы! Я от испуга выронила вазу, и она разбилась.
Я сглотнула, вспомнив то страшное лицо. Как оно беззвучно смеялось, отражаясь в фигурном стекле.
Марс всё ещё смотрел на меня так, будто я перегрелась, и не понимал, ради чего он отвлёкся от своих важных дел.
– Теперь возьми какой-нибудь осколок и погляди через него… просто осмотрись в комнате, – сказала я.
Друг не стал спорить. Он присел на корточки, взял кусочек стекла покрупнее и приложил к глазу.
– Что я должен… Ого! – лицо Марса вытянулось от удивления.
Я знала, что так будет. Через эти стекляшки комната выглядела иначе. Казалось, что сквозь светлые однотонные обои местами просвечивают кирпичные стены. На полу и на ковре грязные отпечатки ног. И ещё… кто-то невысокий, пузатый, как бочка, стоит в дальнем углу у открытого шкафа. Но разглядеть его нельзя из-за того, что стекло слишком мутное и резное.
Марс убирал стекло, оглядывал комнату удивлёнными глазами, а потом снова прищуривался и смотрел через него.
– Интересный эффект! – сказал он.
– И как это объяснить? – спросила я.
– Метафизика… – пробормотал Марс.
Он был умником. Поэтому я его и позвала посмотреть на эти чудеса.
Мы с ним были соседями и дружили с дошкольного возраста. И прозвище это родом из детства. На самом деле звали его Саша. Саша Марсов. Он обожал всякие эксперименты. В шесть лет родители подарили ему набор «Удивительная химия», и с тех пор его было не остановить. Марс превратил свою комнату в научную лабораторию, и последствия у его опытов были разные. Не сосчитать, сколько раз у него в квартире замыкало проводку, был случай, когда он прожёг кислотой дыру в ковре, а однажды я увидела его без бровей и ресниц. На вопрос «Что случилось?», он ответил: «Да так, небольшой взрыв газа».
Марс подбирал с пола другие осколки, пробовал смотреть через них, но только разочарованно вздыхал.
– Мутное стекло… Интересно, а если его переплавить и сделать прозрачную линзу, то эффект пропадёт или картинка станет чётче? – друг разговаривал сам с собой, увлечённо рассматривая стекляшки, будто это драгоценные камни.
– А стекло можно переплавить? – спросила я, мои глаза всё ещё искали в комнате то, чего нельзя было увидеть невооружённым глазом.
– Ты хоть раз учебник по физике открывала? – Марс собрал осколки в уцелевшее донышко вазы и спросил: – Отдашь их мне? Хочу их изучить. Вдруг нас ждёт открытие?
– Да, забирай, только расскажи потом, что получилось, – попросила я.
Когда друг ушёл, мне стало не по себе. Казалось, что в комнате кто-то есть. Просто этот кто-то невидимый. По коже бегали мурашки от ощущения, что за мной подглядывают.
Хотелось верить, что Марс вернётся и объяснит без своих заумных слов, что всё это игры с преломлением света. Но он больше не пришёл. Мой старый друг пропал. И никто не знал, куда он делся. Родственники говорили, что он будто исчез прямо из своей комнаты. Мама к нему зашла – свет горит, а сына нет. Телефон на месте, ботинки остались в прихожей. Он же не мог испариться, доигравшись со своими экспериментами?
Полиция искала Марса уже несколько дней, родители не находили себе места, а меня преследовала вина. Я не понимала как, но чувствовала, что это может быть связано с «волшебными стекляшками».
Мне хотелось проникнуть в его комнату и осмотреть всё самой, поэтому я пошла на хитрость.
Дверь открыла его мама, Галина Васильевна. Глаза у неё были красные и опухшие, будто она плакала целую вечность.
– Варя? Ты чего пришла? Узнала что-то про Сашу? – в её хриплом голосе слышалась надежда.
– Нет… я… Саша у меня кое-что одалживал, а вещь не моя, поэтому надо её забрать, – мой голос звучал так, будто я сама не верила в то, что говорю.
– Что забрать? – спросила Галина Васильевна, нахмурив брови.
– Ну, это просто личная вещь одного моего родственника, – ответила я, почти не соврав. – Можно мне зайти и посмотреть, где Марс… то есть Саша её оставил?
– Ладно, проходи, – сказала она и наконец впустила меня в квартиру.
Комната Марса напоминала одновременно лабораторию сумасшедшего учёного и жилище заядлого коллекционера. На полках стояли закупоренные и открытые склянки с жидкостями, виниловые фигурки персонажей аниме с большими головами и прочий игрушечный хлам. На полу громоздились ящики, набитые проводами, инструментами и резиновыми перчатками.
На тумбе у кровати возвышалась стопка томов манги, которую Марс так любил. Там же стояли пустые банки из-под газировки.
И в этом хаосе я почти сразу увидела то, что мне нужно. На столе рядом с газовой горелкой лежали самодельные очки!
Кривоватые линзы с оправой и дужками из проволоки. Вот что он сделал с осколками разбитой вазы.
Я осторожно взяла очки в руки. Линзы имели дефекты: в стёклах застрял мелкий мусор и остались пузырьки воздуха, но всё же они были прозрачными.
Я и сама не заметила, как надела их. Это получилось автоматически. Чуть не попав себе кривой дужкой в глаз, нацепила на лицо эту неуклюжую штуку.
И линзы показали мне то, чего не было видно в реальности. Крупные буквы на стенах! Надписи, выведенные кровью на обоях.
У меня чуть сердце не выскочило, когда я это увидела. У Марса получилось! Он сделал стёкла настолько прозрачными, что теперь аномалии выглядели чётко, как сама реальность.
В этот момент в комнату заглянула мама пропавшего друга.
– Нашла что искала? – спросила она.
Я сорвала очки и ответила:
– Да… Спасибо! Уже ухожу!
Женщина взглянула на то, что было у меня в руках, и спросила, будто с укором:
– Вот за этим ты пришла?
– Ну да! Это моего деда, – закивала я и машинально спрятала очки в карман толстовки.
Галина Васильевна стрельнула в меня обвиняющим взглядом за недостойную растрату её последних сил, но сдержалась и сказала только:
– Спасибо, что навестила.
Я вышла в подъезд, достала из кармана очки, словно хотела удостовериться, что точно их забрала. И вдруг мне в линзах опять привиделась эта физиономия!
Страшное существо будто стояло напротив меня. Оно было низкое и коротконогое, как пингвин. А лицо совершенно несуразное. Ярко-розовая, желтоглазая, мелкозубая рожа… и эльфийские уши торчком[80].
Оно открыло рот, и по подъезду разнёсся зловещий смех:
– А-ха-ха-ха!
Я вздрогнула, как от удара током, и быстро спрятала очки в карман.
Ладно, диковинные стекла показывали то, чего нет. Но откуда взялся звук?
Я огляделась, но никого не увидела. В подъезде было тихо, но казалось, что эхо всё ещё висело в воздухе. Звенело в окнах и в прутьях перил, напоминая о чудовищном видении.
Растоптать бы эти очки и выбросить, чтобы не иметь дел с этими… как Марс говорил? Метафизическими созданиями! Но вдруг волшебные линзы – единственный ключ к разгадке того, куда подевался мой друг?
Я вернулась домой, прошла в зал и, набравшись храбрости, надела очки. Комната изменилась!
Линзы показывали всё несколько иначе. Казалось, что лампы светят тускло, а стены стали слегка прозрачными. Я видела очертания кирпичей и линии проводов, которые скрывались под обоями.
На полу следы – отпечатки босых ног, точно кто-то ходил по нашей квартире, шлёпая грязными пятками.
У шкафа никого. Хотя в прошлый раз там кто-то стоял. Скорее всего, тот остроухий коротыга…
Я сняла очки, принесла ведро с мыльной водой и швабру. Помыла пол, снова взглянула через линзы – грязные следы исчезли. Хорошо! Это означало, что с метафизическим беспорядком бороться не сложнее, чем с обычным.
Чтобы и самой отмыться от этой грязи, я приняла душ. После горячей воды воздух в доме показался прохладным. Сразу захотелось одеться во что-нибудь тёплое. Я полезла в шкаф за любимой флисовой пижамой, и внезапно там кто-то схватил меня за локоть!
Костяные пальцы сильно сдавили руку. Я с криком вырвалась из звериной хватки и отпрыгнула назад.
– Что ты там вопишь? – подал голос отец из другой комнаты.
– Всё нормально, – ответила я, наспех одеваясь во что попало.
В шкафу одна за другой падали вешалки с одеждой, будто кто-то там суетился, но никого не было видно.
Очки!
Я нацепила их, чтобы разглядеть невидимку.
В моём шкафу оказался исхудавший человек. Он сидел в жалкой позе, вжавшись в угол, точно прятался в страхе.
И это был Марс! Я узнала его, несмотря на чудовищные изменения. Он стал таким тощим, словно готовился совсем исчезнуть.
Волосы на голове торчали редкими клочками. Рот стал крошечным, уши сжались, от носа почти ничего не осталось. Но его глаза! Они, наоборот, стали огромными и выпуклыми, как куриные яйца.
– Марс… Что с тобой случилось? – прошептала я в ужасе.
Он открыл крохотный рот и сказал тихо-тихо:
– Слишком долго смотрел…
– Что ты здесь делаешь? – я поправила очки, чтобы видеть его чётче.
Исхудавший и глазастый Марс выбрался из шкафа. На нём была одна футболка, но она висела на его сухом теле, как ряса, даже прикрывая колени.
– Ждал, когда ты меня найдёшь, чтобы сказать и предупредить: очки – это мой тебе подарок, – ответил друг. – Только обращайся осторожно. Пользуйся редко, а не как я. Сама видишь последствия.
– Мне они не нужны! – сказала я, осознав, что, в отличие от него, не собиралась изучать метафизический мир.
– Да ты не отказывайся! – Марс улыбнулся широко, как мог. – Они могут принести пользу. Помнишь старый дом в Бакинском переулке? Сходи туда, пока его не снесли. Потом скажешь мне спасибо.
Он подмигнул огромным глазом и поплёлся к двери, но потом остановился, чтобы сказать ещё кое-что:
– И это… Бойся мелкого гоблина. Он злой и подлый! Да и вообще, встретишь нелюдей – не замечай их. Притворяйся, что их нет.
– Марс, а ты куда? – спросила я.
– Смотреть на то, что ещё не видел. Вокруг теперь столько удивительных зрелищ, – он ушёл в темноту коридора и затих, словно растворился в ней.
Старый дом в Бакинском переулке – это руины без оконных рам и без крыши. И кирпичная кладка там такая древняя, что её можно расковырять руками, как кучу мокрого песка. Наше старое место для игр.
Я пришла туда поздним вечером, только потому что Марс мне об этом сказал. Ни на что не рассчитывала, просто хотела узнать, зачем он послал меня туда.
Я надела очки, взглянула на дом – и тут же в глаза ударила серебристая вспышка. В окне первого этажа пульсировал свет и манил к себе, будто маяк.
Страшно было туда лезть… Я не могу похвастаться смелостью, и на приключения меня не тянет, но всё-таки пошла, надеясь, что не пожалею об этом. Пролезла через дыру в стене, которая когда-то была дверью.
Внутри стоял мрак, но очки позволяли видеть всё чётко.
Под ногами хрустели куски бетона и осколки битого стекла. Я осторожно ступала по прогнившему полу к сверкающей стене. Серебристое свечение пробивалось сквозь трещину в кирпичах. Там что-то было!
Я нашла в куче строительного хлама кручёный прут от решётки с кованным фигурным наконечником в виде листа. И, сама не зная зачем, стала бить им в трещину в стене. В сердце была какая-то глупая надежда, что если сделаю всё как надо, то у этой мрачной истории будет счастливый конец.
Стена с хрустом посыпалась. На пол повалились кирпичи. Я отбежала, чтобы мне не отбило ноги.
В темноте что-то звякнуло. Это оказалась металлическая шкатулка.
Я подняла её. Тяжёлая! Стряхнула пыль, попыталась открыть и случайно оторвала крышку.
Внутри лежали монеты. Древние, судя по виду. Наляпанные кое-как, с неровными краями, неясными письменами и изображениями. Целых пятнадцать штук. Наверное, они чего-то стоили!
Вот оно что! Марс указал мне на тайник. Никто и не знал, что в этом старом доме были спрятаны сокровища.
Я собиралась уйти оттуда, пока мне не свалилось на голову что-то тяжёлое. Спрятала находку в карман куртки и полезла назад.
Но неожиданная боль пронзила мою ногу под коленом. Что-то острое прорезало штаны и пронзило кожу. А затем руины сотряслись от чудовищного смеха.
– Аха-ха-ха! Загребущие твои руки! Взяла полцены за вечное проклятие единственного друга! – прозвучало злобное шипение.
Это был тот розовый коротыга! Мелкий гоблин, как назвал его Марс. Он держал меня за ногу, впившись острыми ногтями.
Я понятия не имела, что он там бормочет. Да и какая разница? Его страшная рожа заставила забыть обо всём. Хотелось просто вырваться и бежать.
Я дёрнула ногу и оставила кусок штанины в пальцах гоблина. Он поднёс его к носу и шумно вдохнул.
– М-м-м! Вот он! Запах алчной души!
Мне пришлось разбудить в себе спящую актрису, чтобы сохранить холодное лицо.
– Ёшкин дрын! – выругалась я в стиле своего отца, делая вид, будто просто ободрала обо что-то ногу, и, прихрамывая, пошла к выходу.
Коротыга лупал жёлтыми глазами в темноте и недовольно сопел. Кажется, он ожидал другой реакции.
Затем я сняла очки и его не стало.
Мне не пришлось искать какую-либо сомнительную лавку, где сидит пройдоха, рассматривающий драгоценности через лупу, и вводит в заблуждение по поводу их реальной цены.
Оказалось, что в интернете полно сервисов, пользователи которых могут назвать стоимость драгоценности по фотографии.
Я сделала снимок пары монет и отправила одному из оценщиков. Вскоре мне пришёл ответ, что, скорее всего, у меня в руках серебряные монеты десятого века. В этом же письме мне предложили за них кругленькую сумму. Я прикинула в уме, сколько могла бы получить за все пятнадцать серебреников, и меня бросило в жар. Половина стоимости квартиры в новом жилищном комплексе!
Марс был прав, эти очки – полезная штука![81]
Правда, из-за них можно наткнуться на нелюдей или самому стать кем-то жутким. Но они подсказывают, где лежат клады.
Я улыбнулась, представляя, к каким неслыханным богатствам они могут меня привести. Коротыга был прав: всё-таки во мне есть жадность.
Я старалась быть осторожной, прогуливаясь в старой части города. Не надевала очки, а только разглядывала дома через линзы. Надеялась: вдруг что-то сверкнёт в окнах. Но нет. Там лишь иногда показывались неприятные лица, черепа или полузвериные морды.
Случилось мне как-то раз увидеть Марса. Он полностью утратил свой прежний облик: окончательно облысел, рот, нос и уши стали почти неразличимыми, да ещё и вырядился в какой-то серый костюм[82]. Он стоял неподвижно и пялился на меня гигантскими глазами. Даже слова мне не сказал. Наверное, потерял эту способность.
Страшно было смотреть на все эти рожи и всё равно хотелось искать заветное сверкание. Где-то там могли быть спрятаны драгоценности. Это стало похоже на одержимость.
Однажды я протаскалась по улицам до позднего вечера, а потом вернулась домой. Спрятала очки поглубже в шкаф. Следующий день был выходным, и я собиралась потратить его на поиски сокровищ. Для этого нужно было хорошо выспаться.
Однако поспать мне не дали. Ночью меня разбудил шум. В мою комнату проникли странные создания, мелкие, как дети, и устроили обыск!
Я хотела закричать, но побоялась разбудить родителей.
Детей было трое. Они бегали всюду, выдернули ящики из стола, рассыпали мои вещи по полу, поскидывали книги с полок.
И что интересно: это были нелюди, но я видела их без очков. Видела, как настоящих! Дети, только не с человеческими головами, а с игрушечными.
У одного мальчика в коротких шортах и в пионерском галстуке на плечах сидела голова плюшевого медведя. У другого пацана в старой школьной форме была весёлая обезьянья морда – слишком маленькая для такого крупного тела. А у девочки в коричневом платье и белом переднике на обрубке шеи болталась голова неваляшки с хитрыми глазками.
Пионер с головой медведя добрался до шкафа. Он сбросил с полки стопку футболок, и вместе с ней на пол свалились самодельные очки.
Мальчишка тут же подобрал их и сунул в карман. Странные дети немедленно прекратили беспорядок. Они уже нашли то, что им было нужно.
И я закричала, уже не боясь никого разбудить:
– Гады! Отдайте! Это моё!
Ворюги строем выбежали из комнаты. И я, скинув одеяло, понеслась за ними. Казалось, что меня лишили самого дорогого. Самого важного приобретения в моей жизни.
– Стойте! – орала я во всё горло.
И при этом мои домашние не проснулись, будто в квартире никого не было.
Я надеялась поймать мелких воришек, но они исчезли. Растворились во тьме.
Но в прихожей я чуть не налетела на розового гоблина. Он стоял у входной двери и глумливо улыбался, глядя мне в глаза.
– Почему я вас вижу? У меня же нет очков… – сказала я вслух, решив не притворяться.
– А зачем тебе очки, когда ты стала одной из нас? Аха-ха-ха! – коротыга хохотал, раскрыв рот, полный мелких зубов.
Я схватилась за лицо.
«Одной из вас? Что со мной стало? У меня теперь тоже внешность чудовища?» – с этими мыслями я вбежала обратно к себе и включила свет, чтобы увидеть себя в зеркале.
Но в отражении была лишь комната и полный беспорядок повсюду. Открытый шкаф, перевёрнутые ящики стола, разбросанные книги. А меня в зеркале не было!
Я исчезла из этого мира!
Это письмо было найдено на столе в комнате Варвары Гичкиной. Её саму больше никто не видел.