Последняя запись в толстой тетради на пружине:

12 марта 2008 года.

Меня зовут Александр. Надеюсь, я не ошибся с датой, потому что уже не помню, сколько прошло дней с тех пор, как я сел в этот поезд. И течёт ли тут время в привычном смысле. У меня нет с собой часов, а у моего мобильника давно села батарейка. День резко сменяется ночью и наоборот. Но я не знаю, сколько часов в сутках.

Я ставлю дату наугад, как это делали те, кто писал в эту тетрадь до меня. Когда я её нашёл в купе проводника, то подумал, что это какая-то шутка: люди писали тут в разные годы, но записи идут вразнобой. После нескольких заметок, датированных девяносто шестым годом, начинаются записи из конца восьмидесятых. Один из тех, кто вёл тетрадь, указывал дату, которая ещё не наступила, когда я сел в этот поезд. Я прочитал каждую строчку, и теперь до меня начинает доходить, что происходит в этом поезде.

Если я правильно считал, сколько раз день сменялся ночью, то прошло около недели. Всё это время поезд едет без остановок, хотя дорога до моего родного города должна была занять всего двое суток.

Я сел на этот поезд в последний вагон. Ещё не было и шести утра. Проводница проверила мой билет. Несколько часов я ехал один, но на станции Лазаревское ко мне в купе «подселилась» женщина с шестилетней дочерью.

В соседнем купе ехала молодая семья с девочкой примерно того же возраста. Дети быстро подружились. Ходили друг другу в гости. Дверь то и дело открывалась и закрывалась. Постоянно звучали детские голоса и смех. Атмосфера была оживлённая до самого вечера. Я немного почитал детектив, который купил на вокзале, и уснул. Так и проспал до самого утра, а когда проснулся, то увидел, что койка напротив пуста.

Мои соседки, мать и дочь, исчезли, оставив раскиданные подушки и смятые простыни. Я подумал: неужели ни свет ни заря пошли в гости в другое купе? Впрочем, мне не было до этого никакого дела. Я решил насладиться моментом одиночества.

Сходил в туалет – там не было очереди. Меня это приятно удивило. Обычно утром в поездах только и ждёшь у двери с полотенцем. Я умылся, почистил зубы.

Заварил себе чая. В открытой топке титана краснели угли – водонагреватель недавно подтопили. Я так никого и не встретил в коридоре и подумал, что все ещё спят. Вернулся в своё купе со стаканом и стал смотреть в окно. Потом увлёкся детективом и успел прочитать целую главу. Мои соседки и не думали возвращаться.

Я задумался: куда они делись? Может, сошли на станции? Тогда почему не сдали бельё?

Я ещё раз сходил за кипятком и никого не встретил. Если не считать стука колёс, в поезде было тихо. Никто не ходил по коридору, не гремел дверьми.

Продолжительная тишина стала казаться мне подозрительной.

Да ещё и поезд ехал с одинаковой скоростью, не замедляясь и не ускоряясь. Я снова начал разглядывать пейзаж за окном, пытаясь разобрать, где мы сейчас. И вдруг понял: всё это я уже видел около часа назад!

Поезд проехал мимо пустой заброшенной платформы, что едва вырисовывалась в тумане, потом бесчисленные столбы мелькали за окном около часа, далее широкое, пустое поле с примятой кукурузной ботвой и старая водонапорная башня.

А потом опять всё сначала! Заброшенная платформа, столбы, поле, водонапорная башня. Та же самая башня! Снова и снова! Один и тот же пейзаж!

Поезд встал на замкнутые рельсы и ездит по кругу? Совершенно идиотская мысль! Да и он шёл прямо, не отклоняясь ни в одну, ни в другую сторону.

Мне были нужны объяснения. Я хотел убедиться, что не один вижу повторяющуюся картинку за окном. Первым делом я побежал в соседнее купе, а там пусто. Проверил другое – тоже никого. Застеленные койки, одеяла, подушки, но нет пассажиров… Они исчезли вместе со своими вещами.

Я пошёл в купе проводника, а там тоже пусто. Я остался один. Дверь в другой вагон оказалась закрытой. Меня одолела паника. Я взял аварийный молоток и стал бить в стекло. Там и трещинки не осталось. Этим же молотком я попытался выбить окно в одном из купе – тоже никакого результата. Все окна в этом вагоне как бронированные, за исключением одного. Я не проверял каждое сам, а прочитал об этом в записях моих предшественников.

Там говорилось, что в туалете в конце вагона есть единственное уязвимое окно. Я собираюсь проверить. Возможно, это единственный способ выбраться. Безумие – прыгать из окна поезда, который едет на большой скорости, но я не собираюсь тут оставаться.

Мне бы не хотелось верить в те кошмары, что описаны в этой тетради, но я понимаю, что не один в этом вагоне. По ночам я слышу, как она ходит по коридору, открывает то одно, то другое купе. Пока мне удавалось избегать встречи с ней, но рано или поздно она до меня доберётся.

Пусть это будет моей первой и последней записью на этих страницах. Надеюсь, у меня получится вырваться отсюда.

Более ранние записи, начиная с первой страницы тетради:

6 апреля 1996 года

Меня зовут Фёдор, мне двадцать один. Прошло три дня с тех пор, как все, с кем я ехал, исчезли. Я думал, что люди просто сошли на какой-нибудь станции ночью, пока я спал, но скоро мне стало ясно, что это не так. Людей в поезде, кроме меня, не осталось. Хотя я не был в других вагонах. Дверь будто заварили. Я погнул кочергу, пытаясь её открыть. Окна тоже не открываются. Этот вагон – герметичная капсула, которая мчится неведомо куда мимо одинаковых полей и старых платформ. Они все неотличимы друг от друга. За окнами не утро, не день и не вечер. Лишь многочасовая серая мгла и рваный туман, после которых наступает темнота, словно снаружи выключают свет.

Я обрадовался, когда нашёл чистую тетрадь[31], ведь у меня появилась возможность написать записку с просьбой о помощи: «Помогите! Я последний пассажир в поезде, который едет без остановок. Вышлите помощь откуда угодно». Таких записок я сделал около десятка и спустил их в унитаз, надеясь, что они упадут на шпалы. Но прошло несколько дней и мне больше не верится, что кто-то придёт меня спасать.

Эта тетрадь – моя единственная возможность выговориться. Я пытаюсь понять, что происходит, но все мои попытки оказываются тщетными.

Сначала я был спокоен и думал, что это временное недоразумение, но теперь я испытываю постоянный страх. Не знаю, что будет, если я останусь здесь навсегда.

В голове вопросы без ответов. Надежда на спасение угасает, и я чувствую себя одиноким и беспомощным. Эмоции в хаосе, и я не знаю, как долго смогу выдержать это.

7 апреля 1996 года

У меня было совсем немного еды. Я рассчитывал провести в дороге только одни сутки, поэтому взял несколько отварных яиц, запечённую курицу, полбатона хлеба и чай. Я бы не протянул долго на этих припасах, но еда появляется снова, стоит закончиться ночи. Я словно возвращаюсь в то утро, когда все люди в вагоне исчезли. На столе стоит стакан чая, недопитый с вечера, картошка, курица и хлеб не тронуты. Я могу съесть каждую крошку и обглодать кости, а на следующее утро всё вернётся.

Это касается почти всего, что есть в этом поезде[32]. Я разрывал подушки и осыпал коридор перьями, ломал всё, что было возможно, а наутро вещи лежали целые на своих местах. Эта тетрадь – единственное, на что не действует этот закон: она была чистой, когда я её нашёл, но мои записи в ней не исчезают, а вырванные страницы не вырастают заново. Поэтому я больше не буду делать записок с криком о помощи. Не хочу потратить всю бумагу без толку. Всё, что я могу, – это раз в день записывать, что происходит, дабы не сойти с ума.

Я больше не задаюсь вопросом: куда исчезли все люди? Кажется, это не они, это я исчез. Вдруг я умер и попал в ад? Но за что? Я считаю себя не самым плохим человеком.

8 апреля 1996 года

Я больше не могу видеть варёные яйца и курицу. Есть одно и то же много дней подряд невыносимо тошно. Чтобы не страдать от голода, я делаю колобки из хлеба и запиваю чаем.

Кажется, я двинулся рассудком. Сегодня утром я услышал чей-то плач в соседнем купе. Какой-то мужчина рыдал и всхлипывал так громко, что стук колёс не мог заглушить это.

Сердце встревожила надежда: неужели здесь есть ещё кто-то? Я выскочил из своего купе и побежал к соседнему. Дверь была закрыта. Я стучался и кричал, чтобы меня впустили, но человек по ту сторону будто не слышал меня из-за своего плача.

Тогда я дёрнул ручку посильнее. Дверь отъехала в сторону – она оказалась не заперта, её просто заклинило. А в купе никого не было. Пустые койки, на столике забытый стакан с недопитым, давно остывшим чаем.

Воображение играло со мной злую шутку? Но я был уверен, что слышал чей-то плач!

Я начинаю слышать голоса. Это первый признак сумасшествия.

9 апреля 1996 года

Казалось, я уже разучился чувствовать страх, но сегодня ночью снова вспомнил, каково это. Дни тянутся бесконечно долго. Я не замечаю тряску поезда, перестал обращать внимание на стук колёс. Кажется, я невольно смирился с безнадёжностью своего положения и просто сижу, смотрю в стену, пока день не заканчивается. Лампы не работают. Ночи всегда одинаково тёмные, слабый свет в купе попадает только из окон, отчего видны лишь очертания предметов.

Ночью я валялся на койке под одеялом. Не помню, спал или нет. Дверь резко отъехала в сторону, и в купе ворвалась, словно сумасшедшая, какая-то женщина. Она была в форме проводника поезда, но выглядела страшнее ведьмы. У неё были растрёпанные волосы и выпученные глаза. Её безумная улыбка сверкала в темноте, а лицо отдавало синевой, как у мертвеца… Я пишу это и весь дрожу, волосы встают дыбом.

Эта жуткая женщина подняла руки над головой, скривила пальцы и хотела броситься на меня. Мне пришлось прикоснуться к ней, чтобы оттолкнуть от прохода. Её кожа оказалась ледяная, как у мертвеца. Убежав, я спрятался в другом купе и закрылся там.

Я не знаю, произошло ли это на самом деле или это был лишь плод моего больного воображения. Ни то, ни другое не сулит мне ничего хорошего.

10 апреля 1996 года

Она снова приходила ночью, пыталась меня схватить[33]. Загораживала собой дверь. У меня до сих пор в ушах её жуткий смех. В этот раз мне снова удалось сбежать. Теперь я боюсь наступления ночи.

11 апреля 1996 года

Сплю днём короткими интервалами по два часа. Дольше не получается. Я просыпаюсь в страхе – не опустилась ли на поезд тьма. Ночи я провожу в постоянной готовности бежать. Я меняю купе, но она меня ищет. Иногда мне удаётся её обмануть и незаметно спрятаться там, где она уже искала. Я ужасно измотан. Что будет, если у меня не останется сил убегать и прятаться и мёртвая проводница меня схватит?

Июнь 1988 года. Запись первая

Надежда Воронцова. Восемнадцать лет.

Я не знаю, какой сегодня день недели и число. Я запуталась в датах. Моя поездка должна была закончиться 3 июня, я возвращалась из пионерского лагеря «Искра», где работала вожатой, и застряла здесь. В этом поезде, в этом вагоне. Оказалось, что я не первая, с кем это случилось.

Эта тетрадь лежала на полу, я нашла её случайно, когда уронила очки.

Оставленные записи напоминают мне гоголевские «Записки сумасшедшего». Даты расставлены хаотично. Девяносто шестой год – это же ещё не скоро. И описанные события говорили об умственном расстройстве. Тогда я ещё не поняла, что со мной случилось то же самое, что и с автором этих записок.

Я смотрела в окно и замечала повторяющийся пейзаж: туман, платформа, поле, столбы, какая-то башня и опять всё сначала. И тут поняла, что не видела соседку-старуху и двух девчонок с тех пор, как проснулась. Я перепугалась и стала бегать по вагону в поисках хоть одной живой души. Здесь никого не оказалось. Дверь в другую часть поезда и окна закрыты наглухо.

Фёдор, тот человек, который оставил дневник, перепутал даты, но всё остальное оказалось правдой. Что с ним случилось? Надеюсь, он выбрался из этого заколдованного вагона или его хотя бы не поймала та страшная женщина. Не хочу с ней встретиться.

Июнь 1988 года. Запись вторая

Я видела призрак. Или это был не призрак, а такой же человек, как и я. Не знаю. Я сидела в купе и рыдала в приступе отчаяния, а потом услышала тихий голос из коридора.

Я вышла и увидела в дальней части вагона нечёткую фигуру, словно изображение на телеэкране с плохим сигналом, – плавающую и рябящую помехами. Я не видела лица, только расплывчатый очерк в форме человека.

Он напугал меня, но я быстро поняла, что мне ничего не угрожает. Он лишь стоял поодаль, пока вдруг не заговорил. Спросил, кто я такая. Я сказала, как меня зовут и сколько мне лет. Потом спросила о нём. И призрак ответил, что его зовут Спартак. Его слова было трудно разобрать, он будто кричал мне сквозь ветер.

Из того, что сказал Спартак, я поняла, что он застрял в этом вагоне. Потом он рассказал, что пытался дозвониться своим друзьям и один раз у него это даже получилось. Я не понимаю, как можно позвонить кому-то из поезда? Разве в них бывают телефоны? Я не видела.

Когда я спросила, куда он ехал в этом поезде, то Спартак ответил, что нет никакого поезда. По его мнению, этот вагон уже много лет ржавеет на рельсах старого вокзала[34]. Спартак сказал мне, что вместе с друзьями забрался сюда через разбитое окно туалета в конце вагона, а потом его друзья исчезли, и вагон начал двигаться.

Не понимаю, как такое возможно.

Я хотела подойти к нему ближе, но с каждым моим шагом образ становился всё бледнее и бледнее, пока вовсе не пропал. Что это было?

Июнь 1988 года. Запись третья

Я видела её. Ночью она заходила в купе, где я спала. Хорошо, что я ложусь на верхнюю койку и заворачиваюсь в одеяло с ног до головы. Дверь была заперта изнутри, но эта женщина беспрепятственно её отодвинула.

Я не смотрела на неё прямо и видела только её отражение в окне. Она стояла на пороге, шарила выпученными глазами по купе, на лицо прилипла улыбка. Женщина была в форме проводницы, точно как описывал предыдущий владелец этой тетради.

Жуткая незнакомка искала меня, но я лежала тихо, прижавшись к стене, и она меня не заметила. Мне страшно.

Июнь 1988 года. Запись четвёртая

Я запомнила, что сказал Спартак – тот призрак, которого я видела недавно. Он забрался в вагон через выбитое окно туалета, но оно было целое. Я уже пыталась разбивать другие окна специальным молотком – ничего не получилось. Но сегодня я нашла то самое в туалете – ударила по нему, и оно треснуло. Ударила ещё раз, и окно рассыпалось на части. Мне в лицо ударил влажный ветер. Я собиралась прыгнуть, но мне не хватило духа. Я могла разбиться или попасть под колёса. И где я окажусь, когда выберусь отсюда? В пустом пространстве, где нет никого, а только туман, холод, мёртвое поле и бетонная платформа?

Июль 1988 года. Запись пятая

Она опять искала меня и не нашла. Я всю ночь дрожала на верхней полке, укрывшись с головой. Утром я проверила окно туалета – в нём опять появилось стекло, но я без труда снова выбила его молотком.

Я ухожу. Не хочу оставаться тут. Эта проводница однажды найдёт меня. Я надеюсь, что местность за окном – это только мираж, и когда я выберусь через окно, то смогу добраться домой. Если кто-то окажется тут, знайте – в туалете в конце вагона есть окно, которое можно разбить.

Прощайте.

17 августа 2021 года

Это сводит меня с ума. Около часа назад я разговаривал с девушкой – Надеждой Воронцовой. Она была полупрозрачная, и я принял её за привидение. Теперь я нашёл тетрадь и прочитал её записи. Она тоже приняла меня за призрака и описала наш с ней разговор. Дата под записью – восьмидесятые. Получается, что время в этом вагоне течёт как-то по-особенному.

Я попал сюда не так, как другие, кто оставлял записи в тетради. Они все куда-то ехали в те времена, когда этот вагон был частью поезда дальнего следования.

У меня всё было иначе. Я со своими друзьями Витькой, Кариной и Кристиной забрался в этот вагон. Он, ржавый и старый, стоял на рельсах заброшенного вокзала, который у нас называют кладбищем поездов.

Про этот вагон рассказывают легенду: якобы если посидеть подольше в купе, то можно услышать призрачную проводницу, которая требует показать билеты.

Говорят, что вагон одержим демоном с тех пор, как одна из проводниц погибла на рабочем месте. Легенда гласит, что в одном из рейсов сотрудница поездной бригады скончалась в своём купе из-за болезни сердца. Её не смогли спасти, но и не стали объявлять пассажирам о трагическом случае. Не хотели никого беспокоить, а потому заперли её тело в купе до конца поездки.

С тех пор в поезде начали пропадать люди. В разные годы пассажиры исчезали и больше никогда не возвращались. Поэтому вагон отцепили от поезда и оставили гнить на рельсах. Призрачная женщина навсегда осталась запертой среди пустых купе.

Мы с друзьями хотели проверить слухи, поэтому забрались в вагон через единственное разбитое окно. И устроились в купе на старых, разодранных полках. Мы по очереди рассказывали жуткие истории, а потом я услышал женский голос из коридора. Меня позвали по имени: «Спартак». Друзья подумали, что я прикалываюсь, потому что ничего не услышали в ответ, а я вышел в коридор, чтобы проверить. Мне в уши ударил стук колёс, за окном замелькали столбы… Вагон двигался!

Я кинулся обратно в купе, но друзей уже не было! Они сидели там секунду назад и вдруг исчезли, а вся обстановка в купе встала выглядеть как новая.

Я не нашёл выхода. Мобильный сигнал не ловился даже для экстренных вызовов. Но когда наступила ночь, телефон каким-то чудом поймал сеть. Я набрал номер Вити, он поднял трубку… и спросил, куда я пропал. Я ответил, что сам не понимаю, где нахожусь, но, похоже, он меня не услышал. Связь была ужасная, звонок оборвался. Больше мне не удалось поймать сигнал.

18 августа 2021 года

Всё, что описано в этой тетради, – правда. За окном повторяющийся пейзаж, замкнутая локация. Тьма наступает резко, нет никаких промежуточных явлений, вроде сумерек или рассвета. После нескольких часов темноты этот мир «перезапускается» – всё, что я не сломаю, снова становится целым, предметы возвращаются на свои места.

В отличие от моих предшественников, у меня нет с собой еды, поэтому я голодаю и только пью кипяток из дровяного водонагревателя.

Я видел её! Эту проводницу. Но не в поезде. Днём я смотрел в окно, пытался хоть что-нибудь придумать, кроме как выбраться через окно несущегося поезда. Я ведь не знаю, что случилось с Надеждой, когда она это сделала.

Глядя в окно, я заметил проводницу. С первого раза эту демоницу трудно разглядеть в тумане, но она стоит там каждый раз, когда поезд проезжает мимо платформы. Она и сейчас там! Стоит и улыбается. Это её мир. Она может быть где угодно: в поезде или за окном. Эта ведьма играет с людьми. Забавляется, издеваясь над нами.

19 августа 2021 года

Жуткая проводница напала на меня ночью. Думал, что на верхней койке она меня не достанет, но её синие руки вцепились в меня и скинули на пол. Потом она, давясь от хохота, потащила меня за ногу в коридор. Я с трудом вырвался, убежал в туалет, заперся там и держал ручку.

А она вдруг оказалась за окном! Я услышал скрежет, обернулся и увидел её лицо. Проводница висела на стене поезда, скребла пальцами по стеклу, беззвучно смеялась и сверлила меня глазами.

Я опять выбежал в коридор, но она уже была там. Бежала на меня, вытянув руки.

Пришлось убегать и спасаться от неё, пока не «включился» новый день.

Я тоже выберусь из окна. Сколько бы я ни оттягивал момент – это лишь вопрос времени. Что ещё тут можно придумать?

20 августа 2021 года

Я ничего не ел уже несколько дней, но чувство голода пропало. Ночью я слышал вой десятков голосов[35]. Это были самые невыносимые минуты в моей жизни. Они кричали, плакали, молились богу, просили, чтобы всё это прекратилось. Это люди, которые застряли в вагоне. Они все ещё здесь? Все пропавшие находятся тут одновременно, мы просто не видим друг друга?

Я прячусь в разных купе. Иногда мне встречаются люди. Хотя назвать их так можно с натяжкой. С ними что-то случилось. Они превратились в жутких существ: худые, измученные голодом и жаждой, волосы выпадают, кожа отслаивается, изорванная одежда висит лохмотьями.

Они потеряли разум и бродят по коридорам, разинув беззубые рты и выкатив немигающие глаза. Похоже, эти пассажиры провели в вагоне много лет. Со мной случится то же самое, если я ничего не предприму.

Проводница ходит тут по ночам. Открывает двери, ищет меня.

Это мой последний день здесь. Я ухожу. Если вы нашли эту тетрадь, не оставайтесь в поезде, убегайте. Разбейте окно в туалете в конце коридора и уходите. Пусть нам повезёт, пусть мы все вернёмся домой.