Юрист, 37 лет

Мы познакомились в Венеции, где я сопровождал очередную продажу какого-то эскиза какого-то прерафаэлита, а она выступала посредником. Ту неделю она называла «венецианский медовый месяц». Смешно. Она все и всегда экзальтирует. Скорее всего, поэтому быстро теряет интерес… Невозможно постоянно восхищаться одним и тем же. Честно говоря, это ее проклятье. Я только сейчас понял. В то время она сначала казалась мне божеством, а чуть позже дьяволицей, потом снова божеством…

Все, о чем она ни рассказывает, – все у нее самое лучшее: от рецепта торта ее мамы до бюстгальтера, который она только что купила. Она даже умудрялась превозносить ужасный вкус своего бывшего – «он такой плохой, что лучше уже некуда». Почему-то я ей безотчетно верил. Немудрено, что я быстро впал в запредельную депрессию от своей обыкновенности.

Я тогда арендовал быстроходную лодку и повез ее обедать. Хотел впечатлить ее скоростью. Мы попали в аварию с гондолой. У нее было сотрясение мозга (кружилась голова, мутило), но она смеялась и улыбалась так, что я не мог не влюбиться. Я мучился чувством вины, а она то и дело прижималась ко мне, чтобы не упасть в обморок. Говорила «Держи меня, я упаду», и я держал ее. И поклялся тогда, что не отпущу ее никогда.

Сначала я перевелся, чтобы быть поближе к ней, а через пару месяцев потихоньку перезнакомил ее со всей своей семьей. Матери она, конечно, не понравилась, а отцу наоборот. Братья от нее были в восторге. Я уже подумывал о свадьбе. И тут она исчезла. Через неделю я нашел ее в галерее: случилось чрезвычайное происшествие с экспонатом, ей пришлось срочно разруливать множество сложнейших организационных ситуаций… И позвонить она не могла, так как происшествие оказалось такой исключительности, что про него невозможно было даже рассказать, чтобы не поставить меня под угрозу и не нарушить NDA…

Я верил ей безоглядно. Я был готов отрезать себе руку, если бы она попросила. Когда любишь, то не можешь даже во сне предположить, что твоя любовь не идеал. Точка.

В детстве у меня был друг – у него была кошка, которая в нем души не чаяла. Однажды он взял и ради шутки отрубил ей хвост. Как же она металась! Господи боже мой! У меня до сих пор сердце разрывается. И знаете, что она сделала, когда у нее перестала течь кровь и когда он позвал ее – она прибежала к нему, сжалась у него на руках, мурлыкала и зализывала свой обрубок. Влюбленные беззащитны и чисты, как та кошка. Они верят в свою любовь до конца.

Я любил ее даже когда она рассказывала мне обо всех своих бывших. Даже когда она насмехалась надо мной. Мне казалось, что полное принятие – это победа любви, а она, похоже, считала это слабостью и продолжала рассказывать. Я чувствовал, к чему все идет, поэтому решил закончить все сам. Иначе я бы навсегда остался одним из тех ублюдков, про которых она мне рассказывала.