Детектив полиции, 45 лет

Последствия меня волнуют меньше всего, потому что я живу один и отвечаю только за себя. А за свои поступки я научился отвечать давно – это не так уж и сложно: нужно пару раз попасть в идиотскую ситуацию и не найти виноватых, кроме себя.

Чеховские пьесы сродни поэзии: ни одного лишнего слова, ни одной лишней детали, словно высечены в мраморе.

Я был женат и был счастлив, а жена была несчастна, поэтому и ушла. Я не знаю, что здесь можно еще рассказать, потому что там много личного, много всяких деталей, которые сплелись в большой запутанный клубок. Вначале жизнь казалась счастьем. Наверное, я ее уже не люблю… или… ну, это сложно назвать любовью… хотя боль осталась.

Я почти не пью. Только пиво. Особенно когда выдался тяжелый день, а в полиции таких дней большинство.

Полицейских за людей не считают. Ты можешь надеть форму, и тебя перестают замечать и узнавать. Твой одноклассник смотрит на тебя в упор и не узнаёт. У кого-то возникает страх, у кого-то – страх вперемешку с агрессивной наглостью. При таком отношении к себе ты постепенно тоже перестаешь их всех считать за людей – это замкнутый круг.

Я был на стажировке в Англии, а там полицейские всем говорят «Спасибо» и «Извините», уступают дорогу, помогают найти путь к какому-нибудь Вестминстеру или гребаному Ватерлоо. Даже я – самый начитанный на нашем курсе (моя мать преподавала литературу в школе) – считал и считаю до сих пор их всех гомиками.

Выбора у меня не было: мой отец, мой дед, мой прадед были полицейскими.

Мне жаль, что я читал Диккенса, мне жаль, что я читал Гомера, мне жаль, что я читал Золя и всех остальных писателей – в моей работе все они только мешают.

Реальность гораздо быстрее, чем все твои попытки скрыться от нее с помощью выпивки, наркотиков, ставок и воровства машин. Она тебя все равно нагонит. Полицейский и есть реальность. Именно поэтому они все нас боятся и все ненавидят нас. Я бы соврал, если бы сказал, что переживаю из-за этого. Как может дождь переживать о том, что какой-то олух ненавидит дождь?

Я давно в детективах, потому что не привык целовать задницы. А чтобы прорваться выше, надо целовать задницы с утра и до Рождества. И так каждый год до пенсии.

Мне нравится театр. Наверное, поэтому я люблю работать под прикрытием. Я даже ходил на курсы – это мне здорово помогло, потому что система – великая вещь.

Только те, кому ты доверяешь, могут сделать тебе по-настоящему больно. Как в боксе: если открылся, получишь в челюсть.