- Где дары, песчинка? - заревел он. - Или я раздавлю твою деревню!

Деревня в панике: люди прятались, коровы уплыли. Мама Иванко кричала:

- Сынок, беги!

Но Иванко шагнул на воду - чудо! - и она стала твёрдой, как лёд.

- Великан! - крикнул он. - Я принёс дары. Первый - огонь не гаснущий! -Он открыл ладошку: светлячок вспыхнул, и камень Великана потеплел, трещины в нём заблестели, как жилы золота.

- Второй - песня, что трогает камень!» Иванко запел волчью балладу: «Воо-ууу, сердце каменное, вспомни свет...» Глаза Великана - озёра - заблестели слезами, и слёзы эти - тяжёлые, как глыбы - покатились по щекам, размывая мох, открывая под ним трещины боли, вековой тоски по свету.

- Третий дар - друг, что не боится тени!

Гном спрыгнул с плеча и заплясал:

- Я здесь! Тени - наши с тобой! Великан замер, потом... заплакал. Слёзы его - реки - смыли мох, и под камнем открылось сердце: золотое, как солнце.

- Я... я был одинок, - загремел он мягко, и голос его дрогнул, как эхо в пещере. - Тысячу лет охранял сокровища, но забыл о любви. Ты, маленький, победил меня доблестью и справедливостью. Спасибо, Иванко. Ты - настоящий герой моря.

В этот миг в груди Иванко разлилось тепло - не гордость, а облегчение, как после долгой бури, когда видишь берег, и слёзы его смешались со слезами Великана, солёные, но очищающие.

Великан встал на колени - земля вздрогнула, но ласково.

- Я верну твоему отцу лодку, - сказал он. - Буря спрятала её в моих сокровищах.

И правда: из воды выплыла лодка папы - целая, с рыбой в сетях! Папа Иванко был жив - вынесло его на остров, и он молился о семье. Они обнялись: отец, сын, мама, бабушка. Объятия эти - крепкие, дрожащие от слёз - сомкнулись, как круг, и в нём потонул весь страх, оставив только свет искры Божьей. Великан улыбнулся:

- Теперь я - Страж Фиорда. А ты, Иванко, - мой брат по искре Божьей.

С тех пор в деревне праздновали День Маленького Героя. Иванко учил детей: «Верьте в себя - Господь в вас. Доблесть - в шаге вперёд, справедливость - в помощи слабому».

А Великан иногда приходил - садился у костра, слушал песни и шептал: «Маленькие - самые сильные». И в тихие ночи, когда фиорд шептал саги, сердце Иванко билось ровно - тук-тук, - полное той же искры, что растапливала камни и связывала друзей.

И жили они счастливо, потому что знали: чудо - в сердце.

ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ НАШЛА РАДУГУ

В маленькой деревеньке у широкой реки, где домики теснились под зелёными крышами, словно птенцы в гнезде, жила-была девочка по имени Наташа.

Ей было семь лет, и она была такой доброй, что даже журавли в небе кружили над её огородом, надеясь на крошку хлеба с солью.

Наташа любила бегать босиком по мокрой траве после дождя, собирать ромашки и шептать им свои секреты - о далёких странах, где звёзды поют колыбельные, а цветы светятся в темноте.

Но иногда, когда солнце пряталось за тучами, а река грустила серыми волнами, в груди Наташи поднималась тоска - тяжёлая, как мокрый плащ.

«Почему мир такой обычный? - думала она, прижимаясь к бабушкиной руке у окна. - Где же настоящие чудеса, о которых рассказывала бабушка? Где радуги, что ведут в сказку, и герои, что побеждают тьму?»

Эта тоска сжимала её сердечко, как холодный кулак, но в глубине теплилась искорка - та самая, что бабушка звала искрой от Бога.

И Наташа шептала молитву:

«Господи, если Ты слышишь, зажги во мне свет, чтобы увидеть Твои чудеса».

Однажды, в пасмурный осенний день - это было как раз в октябре, когда листья кружились в золотом танце, а воздух пах грибами и мокрой землёй, - прошёл сильный дождь.

Капли стучали по крыше, как пальчики невидимого гостя, а Наташа сидела у окна и рисовала радугу - ту, что соединяет небо и землю, с замками из облаков и драконами, спящими на холмах.

Вдруг небо прояснилось.

Солнце выглянуло - робкое, но смелое, - и над рекой повисла огромная радуга.

Она была не такая, как всегда: яркая, как семь волшебных лент, сотканных из драгоценных камней - красный рубин любви, оранжевый топаз дружбы, жёлтый сапфир смеха, зелёный изумруд надежды, синий аквамарин веры, индиго - камень тайн, и фиолетовый аметист мечты.

Радуга не исчезала: она мерцала и искрилась, и в её изгибе мелькали тени - крылья ангелов, рога единорогов, доспехи рыцарей и шпаги принцев.

- Ой! - ахнула Наташа, и сердце её подпрыгнуло, как ласточка в полёте. - Она зовёт меня!

Первый шаг - и Наташа очутилась в Волшебном Лесу, где деревья пели колыбельные на языке ветра, а цветы кивали головками, словно старые друзья на празднике.

Красные маки танцевали вальс под луной, синие колокольчики звенели, как церковные в праздник, а золотые лилии светились, словно лампады в храме.

Воздух искрился пыльцой фей - крошечных, с крылышками из радуги, - и Наташа ахнула, чувствуя, как грудь расширяется от чуда, а ножки сами несут её вперёд по ковру из мха, мягкому, как перинка.

Вдруг из кустов выскочил пушистый заяц с крылышками бабочки - Зайчик-Радостник, с глазами, как сапфиры.

- Добро пожаловать, Наташа! - пропищал он, хлопая ушками. - Мы ждали тебя, искру Божью! Но беда - Злой Колдун Тенегрив, с посохом из чёрного оникса, и его сестра Ведьма-Змейка, с котлом яда, украли наши цвета. Лес тускнеет, как душа без молитвы!

Наташа ахнула, и сердце её сжалось от этой картины: листья пожелтели, как осенние, ручей журчал грустно, без блеска, а феи прятались в лепестках, дрожа от холода тьмы.

- Кто такой Тенегрив? - спросила Наташа, погладив Зайчика и чувствуя под пальцами его тёплую шерстку, дрожащую от страха. - И где они?

Зайчик всхлипнул, и слеза его скатилась - жемчужная, искрящаяся.

- Они - слуги Теневого Волка, повелителя сомнений. Живут в Тёмной Пещере за Семью Речками Волшебного Царства. Если не вернуть цвета, весь мир станет серым, как пепел после пожара!

Наташа кивнула, и в груди её вспыхнула решимость - острая, как шип розы, но тёплая, как объятие.

- Я пойду! - прошептала она. - Но я боюсь… тьмы, колдунов…

Зайчик улыбнулся, и крылышки его затрепетали.

- Страх - как тучка перед бурей. А твоя молитва - солнышко. Давай вместе! Я знаю: по пути встретятся союзники - принцы в доспехах света, единороги с рогами-радугами, гномы-кузнецы с молотами веры.

Они отправились в путь, и лес ожил - птицы запели, эхом откликаясь на их шаги.

По дороге Наташа училась первым превращениям: волшебство здесь было не в палочке, а в сердце - добром и вере, что искрилась, как звезда в ладони.

У Первой Речки - Живой, что пела песни на языке русалок, с водами, сверкавшими, как чешуя дракона, - Наташа увидела лягушонка, застрявшего в тине, чёрной, как яд ведьмы.

- Помоги мне, - квакнул он, глаза его, зелёные, как изумруды, полны отчаяния, а тельце дрожит от холода. - Я потерял свой прыжок: Змейка-ведьма наложила заклятье!

Наташа сложила ладошки и прошептала:

- Господи, дай силы!

И вдруг ноги её стали пружинистыми, как у кузнечика, а плащ превратился в крылья феникса - золотые, сияющие.

Она прыгнула через речку, схватила лягушонка - тёплого, мокрого, - и вернула ему цвет: яркий, как трава после дождя, с искрами света, что разогнали чёрную тину.

Эта радость, внезапная и чистая, разогнала тоску.

Наташа надела свой любимый красный плащ - тот самый, что бабушка сшила с молитвой о защите, - и побежала к реке, чувствуя, как ножки дрожат от волнения, а в груди разливается тепло.

Наташа подошла к радуге и протянула руку.

Пальчики коснулись ленты - и, о чудо! - рубиновая нить заискрилась под кожей, тёплая, живая, как биение сердца.

- Это мост в Небесный Сад, - прошептал ветерок, ласковый, как вздох ангела. - Но только тот, кто верит в добро и хранит искру Божью, сможет пройти. Зло поджидает на пути - колдуны с чёрными посохами, ведьмы с ядовитыми зельями, - но свет твой ослепит их.

Наташа вспомнила бабушкины слова:

«В каждом из нас живёт искорка от Бога. Она светит ярче любой радуги, побеждает драконов, и от неё тает лёд в сердцах».

Девочка закрыла глаза, чувствуя, как слёзы радости жгут веки, и прошептала:

«Господи, помоги мне быть смелой и доброй. Пусть Твоё чудо ведёт меня, как ангелы ведут праведных».

И шагнула на радугу.

Лента качнулась под ножками, как мост из паутины, и Наташа почувствовала вихрь - цвета кружились вокруг, шептали свои тайны, а в ушах звенел тихий хор:

«Добро, добро, добро…»

Первый шаг - и Наташа очутилась в Волшебном Лесу, где деревья пели колыбельные на языке ветра, а цветы кивали головками, словно старые друзья на празднике.

Красные маки танцевали вальс под луной, синие колокольчики звенели, как церковные в праздник, а золотые лилии светились, словно лампады в храме.

Воздух искрился пыльцой фей - крошечных, с крылышками из радуги, - и Наташа ахнула, чувствуя, как грудь расширяется от чуда, а ножки сами несут её вперёд по ковру из мха, мягкому, как перинка.

По дороге Наташа училась первым превращениям: волшебство здесь было не в палочке, а в сердце - добром и вере, что искрилась, как звезда в ладони.

У Первой Речки - Живой, что пела песни на языке русалок, с водами, сверкавшими, как чешуя дракона, - Наташа увидела лягушонка, застрявшего в тине, чёрной, как яд ведьмы.

- Помоги мне, - квакнул он, глаза его, зелёные, как изумруды, полны отчаяния, а тельце дрожит от холода. - Я потерял свой прыжок: Змейка-ведьма наложила заклятье!

Наташа сложила ладошки и прошептала:

- Господи, дай силы!

И вдруг ноги её стали пружинистыми, как у кузнечика, а плащ превратился в крылья феникса - золотые, сияющие.

Она прыгнула через речку, схватила лягушонка - тёплого, мокрого, - и вернула ему цвет: яркий, как трава после дождя, с искрами света, что разогнали чёрную тину.

- Ура! - заквакал Лягушонок-Прыгун, и в голосе его зазвенела радость, эхом отозвавшись в сердце Наташи, заставив её улыбнуться сквозь слёзы.

- Теперь я твой друг! Превращение - это когда делишься добром, и оно возвращается сторицей, как эхо молитвы.

Наташа засмеялась, чувствуя, как лёгкость разливается по венам, а страх отступает, как тень от солнца.

За Первой Речкой ждала Вторая - Шепчущая, где вода рассказывала сказки о принцах и драконах, а берега были усыпаны жемчугом русалочьих слёз.

Здесь Наташа увидела птицу без крыльев - Серую Птичку, сидевшую на ветке и плакавшую; перья её были тусклыми, как пепел.

- Мои перья поблёкли, - чирикнула она, и слёзы её падали - серебряные, холодные, - на землю, где вырастали шипы терновника. - Колдун Тенегрив сжёг их чёрным пламенем.

Наташа заплакала вместе с ней:

- Бедненькая… - прошептала она, и сердце её разрывалось от жалости, такой знакомой, как тоска по чуду. - Я тебя обниму.

Она тихо помолилась:

- Господи, наполни нас Твоим светом, как наполнил Ты ангелов крыльями.

И вот - чудо! Руки Наташи покрылись оранжевыми перьями - пушистыми, как закат над рекой, - и она взмахнула ими, взлетая!

Ветер подхватил её, мягкий, ласковый. Наташа подлетела к Птичке, поцеловала её в дрожащий клювик - и перья той засияли, как оранжевый топаз, а шипы растаяли, словно дым.

- Спасибо! - пропела Птичка, и её крылья трепетали от счастья, эхом откликаясь в груди Наташи. - Теперь я - Оранжевая Певица! Лети со мной!

Они кружились над лесом, и Наташа видела внизу хрустальные замки, где принцы в серебряных доспехах с мечами-крестами бдели над сном фей, и стада единорогов, чьи рога сияли радугами после бури.

Третья Речка - Игривая - бурлила пеной, как молоко в котле ведьмы, но с блёстками, словно чешуя доброго дракона.

Там ждал Енот-Хитрец, запутавшийся в чёрных корнях.

- Я хотел украсть орехи для пира гномов, - хныкал он, полосатая мордочка сморщилась от боли, - но теперь боюсь Тенегрива. Он шепчет: «Ты плохой, крадёшь свет».

Наташа присела рядом:

- Нет, ты хороший! Просто поделись орехами с друзьями - как Бог делится манной.

Она помолилась:

- Господи, научи нас прощать, как Ты прощаешь грешников.

И вдруг хвостик её стал полосатым, как у енота, а глаза засияли хитрым светом - тёплым, жёлтым, словно сапфир.

Наташа аккуратно разобрала корни, как клубок ниток из старинного гобелена, и Енот засиял - ярко, солнечно, смеясь звонко и радостно.

- Ха-ха! - расхохотался он, и смех его разогнал последние тени. - Превращение - это когда зло тает от доброты, как лёд под солнцем. Идём вместе!

Теперь у Наташи была команда: Зайчик с крылышками, Лягушонок-Прыгун, Оранжевая Певица и Енот-Хитрец.

Они пели:

«Мы ищем цвета, несём свет!

Добро побеждает, как Бог велит!»

Песня эхом разносилась по лесу, трогая сердца - и феи вылетали из укрытий, хлопая крылышками в такт.

Четвёртая Речка - Тихая - текла медленно, как сон ангела, отражая днём звёзды.

Здесь Наташа нашла цветок, что не цвёл - Розу-Храбрицу, лепестки её были увядшими, как сердце в плену у ведьмы.

- Я боюсь расцвести, - шептала Роза, голос её дрожал. - Вдруг ведьма Змейка сорвёт меня для своего зелья?

Наташа обняла её:

- Цвети для радости! Бог создал тебя прекрасной, как райский сад.

Она помолилась - и вдруг сама стала зелёной бабочкой, с крыльями-лепестками, усыпанными изумрудами.

Порхая над цветком, она осыпала его пыльцой - сладкой и целительной, - и Роза расцвела синим, как аквамарин, источая аромат, что разогнал тьму.

- Спасибо, - прошептала Роза, и лепестки её трепетали от благодарности, заставляя сердце Наташи биться в унисон. - Ты - сестра моя.

Пятая Речка - Смешливая - булькала, как смех гномов в пещере сокровищ, с пеной, искрящейся, словно алмазы. Здесь пряталась рыбка без чешуи - Золотая Рыбка; чешуйки её поблёкли от заклятья колдуна.

- Я стыжусь, - вздохнула она, хвостик дрожал от печали. - Не сверкаю, как прежде...

Наташа нырнула в воду - и чешуйки её сами стали цвета индиго, глубокого, как ночной аметист. Она поцеловала рыбку, и та вновь засияла - синим светом, с искрами, что осветили всю речку.