Пробуждение начинается, когда вы решаете схватить тигра за хвост, и заканчивается, когда тигр нежно слизывает пот с вашего лица.

В детстве я заикался. И мой старший брат – тоже. Чудесным образом, примерно в возрасте двенадцати лет, заикание у моего брата прекратилось. Я был очень рад за него и еще больше радовался за свое будущее. Я думал: «Осталось потерпеть всего два года…» Однако теперь, тридцать лет спустя, я по-прежнему страдаю от заикания. И совсем не хочу, чтобы что-то менялось.

Если бы я получал по пять центов за каждый раз, когда надо мной смеялись, я мог бы уйти на пенсию в двенадцать лет. Ребенком вообще быть нелегко, но ребенком, не похожим на других, почти невыносимо.

Известно, что самым большим страхом для большинства американцев является страх публичных выступлений. А теперь представьте себе заикающегося ребенка, которому приходится читать вслух абзац из «Паутины Шарлотты», а весь класс смотрит, слушает и смеется. Представьте, что вы сидите за партой, у вас потеют ладони, учащается пульс и бешено стучит сердце, как будто вы собираетесь давать показания против мафии, хотя на самом деле вы просто ждете, когда придет ваш черед декламировать пару строк из «Там, где папоротник красный»[8].

В восьмом классе все изменилось. Я решил взять судьбу в свои руки и самому решать, что и когда я буду читать. Теперь моя рука всегда поднималась первой и оставалась поднятой почти весь урок. Надо мной по-прежнему смеялись. Однако у меня всегда находилась остроумная фраза, чтобы ответить, что в конечном итоге заставляло обидчиков замолчать. Начиная с этого момента я больше никогда не рассматривал свое заикание как серьезную проблему.

В 2012 году я стал комиком, оратором и военнослужащим, трижды побывал в Ираке. Сейчас, в звании капитана, я служу в Национальной гвардии Алабамы.

Когда я начинал работать в комедийном жанре, моей целью было заставить зрителей смеяться. Но буквально после каждого шоу или онлайн-видео я получал сообщения от незнакомых людей. Они признавались, что другими глазами взглянули на родных и друзей, страдающих от речевых расстройств. Я был потрясен. Получается, что раньше эти люди даже не задумывались о том, с какими трудностями ежедневно сталкивается заикающийся человек. Представьте себе страх говорить по телефону. Страх заказать еду в ресторане. Страх произнести имя своего ребенка.

Я получаю письма от юношей и девушек, которые хотят служить в армии, но считают, что не подходят для этого из-за дефекта речи. Возможность вдохновить их следовать за своей мечтой – моя основная цель. Заикание – это не шутка, но если с помощью юмора я могу убедить людей не бояться, то это поистине дар Божий.

Заикание до сих пор остается одной из самых неизведанных проблем. Я заикаюсь уже сорок лет и мне легче объяснить теорему Пифагора, чем причину своего недуга. По статистике, четверо из пяти заикающихся – мужчины и все вместе они составляют не более одного процента населения Земли.

Вопреки расхожему мнению, мы не всегда «застреваем» на одних и тех же звуках, словах или предложениях. И самое неприятное для большинства из нас – это когда собеседники, желая помочь, заканчивают за нас слова или предложения. Нам есть что сказать, так дайте нам это сделать!

Мне посчастливилось побывать на двух последних ежегодных съездах Национальной ассоциации заикающихся. Съезд – это не праздник жалости. Это веселое и вдохновляющее мероприятие, наполненное образованием, просвещением, принятием и расширением возможностей.

Благодаря полученному воспитанию и службе в армии я научился приспосабливаться и преодолевать трудности, но посещение съезда Национальной ассоциации заикающихся открыло мне глаза на то, с какими трудностями другие люди сталкиваются каждый день. Некоторые из них заикаются, даже когда поют.

Съезд ассоциации заикающихся – это четырехдневная конференция. В 2011 году основным докладчиком был сценарист фильма «Король говорит», получившего премию «Оскар». Возможно, я был единственным заикающимся человеком в зале, который не видел эту картину. Еще один замечательный фильм с участием человека, страдающего заиканием, – «Звездные войны». Джеймс Эрл Джонс, актер озвучки Дарта Вейдера, в детстве страдал от сильного заикания, но в итоге стал одним из величайших голосов современности. Он действительно прошел через многое. Впрочем, у него было одно небольшое преимущество: он был джедаем.

Бывают дни, когда я тоже хотел бы быть джедаем, но это никак не связано с моей речью.

У всех нас есть видимые недостатки, будь то большой нос, уродливые пальцы на ногах и так далее. И каждый из нас должен принять их, потому что если мы не принимаем их сами, то как мы можем ожидать этого от других?