Постоянство дает нам корни, а перемены – ветви, позволяя нам растягиваться, расти и достигать новых высот.

Ни за что на свете я не смогла бы выпрыгнуть из самолета. Где гарантия, что кусок ткани не порвется, а непонятные веревки не перепутаются? У меня есть много друзей, которые хоть раз в жизни сделали это, но я не буду.

Однако, поскольку с возрастом я стала находить определенный кайф в том, чтобы делать новые пугающие вещи, у меня постепенно вошло в привычку говорить «да» всему неизвестному и пристально следить за тем, чтобы мой мир не сужался. К тому же меня вдохновляют истории из «Куриного бульона для души» о людях, которые попробовали выйти из зоны комфорта и преуспели в этом. Поэтому в прошлом году, накануне своего шестидесятилетия, я решилась.

Самолет я отмела сразу и вместо этого забралась на вершину 300-метрового утеса в Омане.

Кому-то может показаться, что пляжный отдых на берегу Персидского залива – это и так достаточный опыт для того, чтобы «выйти из зоны комфорта», но на деле все оказалось не так уж и экзотично. Отель был роскошным, нас встретили в аэропорту Дубая и перевезли через границу в Оман. Оман – удивительная страна на Аравийском полуострове, известная своими скалистыми горами из песчаника, спускающимися прямо к морю. Отвесные скалы достигают самой воды, образуя весьма драматические пейзажи.

Добраться до курорта было довольно сложно. У нас имелось три варианта, чтобы преодолеть последний участок пути: 1) приплыть на скоростном катере; 2) проехать по узкой, извилистой горной дороге с крутыми поворотами и без ограждений; 3) спрыгнуть с горного утеса высотой в 300 метров и спуститься на пляж на параплане. Согласно сайту tripadvisor.com, самые крутые туристы спускаются на параплане.

Я решила, что, как очень крутая пятидесятидевятилетняя женщина, я спущусь к пляжу на параплане. Я представляла себе какую-то штуку с фиксированным крылом, похожую на птичьи крылья. Это казалось мне логичным с точки зрения аэродинамики. Крылья, которые уже установлены, гарантированно сработают – не то что при прыжке с парашютом из самолета, где ткань может как-то не так сложиться, а веревки – запутаться.

Но когда на меня надели ремни, я обернулась и увидела позади себя хлипкую тряпочку с множеством прикрепленных к ней веревок. И к этой тряпочке меня уже привязали и надели на голову шлем. При этом вокруг все что-то говорили, однако я уловила только одно: «чтобы опознать тело»…

Потом мне велели бежать к обрыву и ни в коем случае не останавливаться. Потому что если я не прыгну с обрыва сама, то хлипкий кусок ткани не сможет зацепиться за воздух и я рухну вниз навстречу неминуемой смерти.

Не успела я передумать, как мы с гидом уже бежали к краю обрыва. В следующую минуту параплан каким-то чудесным образом наполнился воздухом, и мы воспарили, поймав воздушные потоки. Гид радовался, что воздушные потоки были такими сильными, что давало нам возможность оставаться наверху долгое время. Я тоже наслаждалась, но лишь наполовину, потому что вторая половина моего мозга пыталась вспомнить, что такое «сдвиг ветра» и имеет ли это значение. Получается, если ветер изменится, мы просто камнем упадем вниз?

Мы парили минут пятнадцать, после чего наконец стали спускаться, пока не приземлились прямо на пляже. Миссия выполнена, пришло время выпить чего-нибудь покрепче. Надеюсь, мне больше никогда не придется этого делать!

Лишь позже я поняла, что сумасшедший прыжок придал мне сил.

С тех пор я попробовала множество других вещей – менее страшных, потому что теперь я все сравниваю с парапланеризмом. Если я смогла шагнуть со скалы в Омане, то уж точно смогу прокатиться на американских горках в Штатах или стать основным докладчиком на конференции, или попробовать новое блюдо. Теперь все кажется мне возможным. Даже возраст в шестьдесят, которого я так боялась.