Сотрудников из отдела по расследованию поджогов звали Нуччио и Спеллман. В соответствии с протоколом ПДЛА[10], они были одеты в синие комбинезоны со значком ПДЛА на нагрудном кармане и надписью "ARSON"[11] на спине. Нуччио был старшим следователем и сказал, что будет вести дело. Оба пожали руку Бэллард, после чего Нуччио объявил, что дальше они будут вести расследование. Бэллард объяснила, что беглый осмотр лагеря бездомных не выявил свидетелей, а прогулка вверх и вниз по Коул-авеню не обнаружила ни одной камеры, с которой можно было бы наблюдать за смертельным пожаром. Она также отметила, что на место происшествия выехала бригада судмедэкспертов, а также криминалист из лаборатории полиции Лос-Анджелеса.

Нуччио, казалось, это не заинтересовало. Он протянул Бэллард визитную карточку с адресом своей электронной почты и попросил переслать отчет о смерти, который она напишет, когда вернется в участок Голливуд.

— И это все? — спросила Бэллард. — Это все, что вам нужно?

Она знала, что эксперты ПДЛА по поджогам прошли подготовку по вопросам правоохранительной деятельности и работы с детективами и должны были провести тщательное расследование любого пожара со смертельным исходом. Она также знала, что они соперничают с Департаментом Полиции Лос-Анджелеса, как младший брат со своим старшим братом. Отделу по поджогам не нравилось находиться в тени полиции Лос-Анджелеса.

— Вот и все, — сказал Нуччио. — Вы присылаете мне свой отчет, и у меня будет ваш e-mail. Я дам вам знать, как все сложится.

— Вы получите его к рассвету, — сказала Бэллард. — Вы хотите оставить копов здесь, пока будете работать?

— Конечно. Один или два из них не помешают. Пусть они нас прикроют.

Бэллард отошла и подошла к Роллинсу и его напарнику Рэндольфу, которые ждали указаний у своей машины. Она велела им быть наготове и обеспечивать безопасность места происшествия, пока идет расследование.

Бэллард воспользовалась своим мобильным телефоном, чтобы позвонить в дежурную часть Голливудского участка и сообщить, что собирается покинуть место происшествия. Лейтенанта звали Вашингтон. Он был новым сотрудником, переведенным из участка Уилшир. Хотя до этого он работал в третьей смене, как официально называлась ночная смена, в Голливудском участке он еще только привыкал к обстановке. В большинстве отделов после полуночи наступала тишина, но в Голливуде это случалось редко. Именно поэтому его называли "Последним шоу".

— ПДЛА не нуждается здесь во мне, ЛТ[12], — сказала Бэллард.

— На что это похоже? — спросил Вашингтон.

— Как будто парень сам опрокинул керосиновый обогреватель, пока спал. Но у нас в округе нет ни свидетелей, ни камер. Мы ничего не нашли, и я не думаю, что парни, занимающиеся поджогами, будут слишком усердно искать дальше.

Вашингтон помолчал несколько мгновений, приходя к решению.

— Хорошо, тогда возвращайся в участок и напиши это, — наконец сказал он. — Если они хотят, чтобы все было по их правилам, пусть берут дело.

— Принято, — сказала Бэллард. — Еду.

Она отключила связь и подошла к Роллинсу и Рэндольфу, сказав им, что покидает место происшествия и что они должны позвонить ей в участок, если появится что-то новое.

В четыре часа утра до участка было всего пять минут езды. Когда Бэллард направилась к задней двери, на парковке было тихо. Воспользовавшись карточкой-ключом, она прошла длинным путем в детективное бюро, чтобы пройти через дежурную часть и встретиться с Вашингтоном. Он был всего лишь во втором периоде своей службы, и все еще учился и чувствовал себя не в своей тарелке. Бэллард специально заходила в дежурную часть два-три раза за смену, чтобы познакомиться с Вашингтоном. Формально ее начальником был Терри МакАдамс, лейтенант детективного отдела, но она почти никогда не видела его, поскольку он работал днём. Фактически Вашингтон был ее начальником, и она хотела прочно завязать с ним деловые отношения.

Вашингтон сидел за своим рабочим столом и смотрел на экран, на котором отображались GPS-положения всех полицейских подразделений отдела. Он был высокого роста, афроамериканец, с бритой головой.

— Как дела? — спросила Бэллард.

— На западном фронте все спокойно, — ответил Вашингтон.

Его глаза были прищурены и устремлены в одну точку на экране. Бэллард облокотилась на край стола, чтобы она тоже могла видеть монитор.

— Что это? — спросила она.

— У меня три подразделения на углу Сьюард и Санта-Моники, — сказал Вашингтон. — У меня там нет вызова.

Бэллард показала пальцем. Отдел был разделен на тридцать пять географических зон, называемых отчетными районами, которые, в свою очередь, охватывались семью основными автомобильными районами. В любой момент времени в каждом из них находился патруль, а другие машины принадлежали руководителям смены, например сержанту Двореку, который отвечал за патрулирование всего отдела.

— У нас есть три основных автомобильных района, которые примыкают друг к другу, — сказала она. — И именно там паркуется фургон с марискос[13]. Все они могут там быть на коде семь[14], не покидая своих зон.

— Понял, — сказал Вашингтон. — Спасибо, Бэллард. Приятно слышать.

— Нет проблем. Я пойду заварю свежий чайник в комнате отдыха. Хочешь чашечку кофе?

— Бэллард, я могу не знать о грузовике с марискос, но я знаю о тебе. Тебе не нужно приносить мне кофе. Я и сам могу себе его налить.

Бэллард удивилась такому ответу и тут же хотела спросить, что именно Вашингтон о ней знает. Но она этого не сделала.

— Понятно, — сказала она вместо этого.

Она пошла обратно по главному коридору, а затем свернула налево по коридору, который вел в детективное бюро. Как и ожидалось, в комнате детективов было пусто. Бэллард посмотрела на настенные часы и увидела, что до конца ее смены осталось более двух часов. Это давало ей достаточно времени для составления отчета о гибели человека при пожаре. Она направилась к кабинке в дальнем углу, которую всегда использовала. С этого места ей открывался полный обзор помещения и всех, кто туда заходил.

Она оставила ноутбук открытым на столе, когда получила сообщение о пожаре в палатке. Она постояла перед столом несколько мгновений, прежде чем сесть. Кто-то изменил настройки маленького радиоприемника, который она обычно устанавливала на своей станции. С новостной станции KNX 1070, которую она обычно включала, его переключили на KJAZ 88.1. Кто-то отодвинул компьютер в сторону, а на столе остался лежать выцветший синий скоросшиватель — книга убийств. Она открыла его, и на оглавлении был стикер.

Только не говори, что я тебе ничего не давал.

Б

PS: Джаз для тебя лучше, чем новости.

Бэллард сняла стикер, потому что он закрывал имя жертвы.

Джон Хилтон — ДР[15] 17.01.66 — ДС[16] 03.08.90

Ей не понадобилось оглавление, чтобы найти в книге раздел с фотографиями. Она перевернула несколько разделов отчета на трех стальных петлях и обнаружила фотографии, вложенные в пластиковые втулки. На фотографиях было изображено тело молодого человека, распростертого на переднем сиденье автомобиля, с пулевым отверстием за правым ухом.

Она некоторое время изучала фотографии, а затем закрыла папку. Она достала телефон, набрала номер и позвонила по нему, сверяясь с часами. Мужчина ответил быстро, и, как показалось Бэллард, он не был похож на человека, которого вытащили из глубин сна.

— Это Бэллард, — сказала она. — Ты был здесь, в участке, сегодня вечером?

— Да, я заходил около часа назад, — сказал Босх. — Тебя там не было.

— Я была на вызове. Так откуда взялась эта книга об убийстве?

— Можно сказать, что она пропала без вести. Вчера я был на похоронах — мой первый напарник в убойном отделе, еще в те времена. Парень, который был моим наставником. Он скончался, и я пошел на похороны, а потом в его доме его жена — вдова — дала мне книгу. Она хотела, чтобы я ее вернул. Так я и сделал. Я вернул ее вам.

Бэллард снова открыла папку и прочитала основную информацию о деле, расположенную над оглавлением.

— Джордж Хантер был твоим напарником? — спросила она.

— Нет, — ответил Босх. — Моим напарником был Джон Джек Томпсон. Изначально это было не его дело.

— Это было не его дело, но, когда он ушел на пенсию, он украл книгу об убийстве.

— Ну, я не знаю, могу ли я сказать, что он ее украл.

— Тогда что бы ты сказал?

— Я бы сказал, что он взял на себя расследование дела, которым никто не занимался. Почитай хроножурнал, и ты увидишь, что оно пылилось. Вероятно, первоначальный детектив по этому делу ушел на пенсию, и никто ничего с ним не делал.

— Когда Томпсон ушел на пенсию?

— В январе 2000 года.

— Черт, и она была у него все это время? Почти двадцать лет.

— Выглядит так.

— Это реально дерьмо.

— Послушай, я не пытаюсь защищать Джона Джека, но так это дело, вероятно, привлекло к себе больше внимания, чем оно могло бы привлечь в отделе нераскрытых преступлений. Там в основном работают только с делами, связанными с ДНК, а в этом деле ДНК нет. Если бы Джон Джек не забрал его с собой, дело бы так и осталось лежать в пыли.

— Так ты знаешь, что ДНК там нет? И ты проверил хроно[17]?

— Да. Я прочитал его до конца. Я начал, когда вернулся домой с похорон, а потом отнес его тебе, как только закончил.

— А зачем ты принес его сюда?

— Потому что у нас был уговор, помнишь? Мы будем работать над делами вместе.

— Так ты хочешь работать вместе?

— Ну, типа того.

— И что это значит?

— У меня есть кое-какие дела. Медицинские дела. И я не знаю, насколько…

— Какие медицинские дела?

— Я только что получил новое колено, и, знаешь, у меня реабилитация, и могут быть осложнения. Так что я не уверен, насколько я могу быть вовлечен в это дело.

— И ты сваливаешь это дело на меня. Ты сменил мою радиостанцию и свалил на меня это дело.

— Нет, я хочу помочь, и я помогу. Джон Джек был моим наставником. Он научил меня правилу, понимаешь?

— Какому правилу?

— Принимать каждое дело близко к сердцу.

— Что?

— Принимать каждое дело близко к сердцу и злиться. Это разжигает огонь. Это дает тебе преимущество, необходимое для того, чтобы проходить дистанцию каждый раз.

Бэллард задумалась над этим. Она понимала, о чем он говорит, но знала, что это опасный способ жить и работать.

— Он сказал "каждое дело"? — спросила она.

— Каждое дело, — сказал Босх.

— Так ты просто прочитал его от корки до корки?

— Да. Это заняло у меня около шести часов. Я несколько раз прерывался. Мне нужно было пройтись и поработать коленом.

— Что в нем такого, что сделало его личным для Джона Джека?

— Я не знаю. Я этого не увидел. Но я знаю, что он нашел способ сделать каждое дело личным. Если ты найдешь это, то сможешь закрыть дело.

— Если я найду?

— Хорошо, если мы найдем. Но, как я уже сказал, я уже искал.

Бэллард перелистывала разделы, пока снова не дошла до фотографий в пластиковых карманах.

— Я не знаю, — сказала она. — Мне кажется, что шансов мало. Если Джордж Хантер не смог разобраться с этим, а потом Джон Джек Томпсон не смог разобраться с этим, то почему ты думаешь, что мы сможем?

— Потому что у тебя есть эта штука, — сказал Босх. — Этот огонь. Мы можем сделать это и восстановить справедливость в отношении этого парня.

— Не начинай мне про "справедливость". Не морочь мне голову, Босх.

— Ладно, не буду. Но ты хотя бы прочитаешь хроно и просмотришь книгу, прежде чем принимать решение? Если ты это сделаешь и не захочешь продолжать, все в порядке. Сдай книгу или верни ее мне. Я поработаю над ней один. Когда у меня будет время.

Бэллард сначала не ответила. Ей нужно было подумать. Она понимала, что правильнее всего было бы сдать книгу об убийстве в отдел нераскрытых преступлений, объяснить, что она была найдена после смерти Томпсона, и оставить все как есть. Но, как сказал Босх, такой шаг, скорее всего, приведет к тому, что дело положат на полку, чтобы оно пылилось.

Она снова посмотрела на фотографии. При первом прочтении ей показалось, что речь идет о убийстве при продаже наркотиков. Жертва подъезжает, предлагает деньги, получает пулю вместо шарика героина или другого наркотика.

— Есть одна вещь, — сказал Босх.

— Что это? — спросила Бэллард.

— Пуля. Если она все еще в уликах. Тебе нужно пробить ее по NIBIN[18] и посмотреть, что получится. В 1990 году этой базы данных еще не было.

— И все же, что это, один шанс из десяти? Без каламбура.

Она знала, что в национальной базе данных хранятся уникальные баллистические данные о пулях и гильзах, найденных на местах преступлений, но это был далеко не полный архив. Для того чтобы пуля стала частью процесса сравнения, необходимо ввести данные о ней, а большинство полицейских управлений, в том числе и Лос-Анджелесская полиция, отстают в этом процессе. Тем не менее, архив пуль существует с начала века, и с каждым годом данных становится все больше.

— Это лучше, чем отсутствие пули и гильзы, — сказал Босх.

Бэллард ничего не ответила. Она посмотрела на книгу убийства и провела ногтем по боку толстой пачки документов, которые она содержала, издав рвущий звук.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я прочту ее.

— Хорошо, — сказал Босх. — Дай мне знать, что ты думаешь.