Внезапный звук выбил хозяина из размышлений — дверь открылась без стука. Сын равнодушно вошел в кабинет, окинул взглядом отца, и прикрыл глаза:

- Джуэл едет в Германию. И это не просьба, я ставлю тебя перед фактом. — Рик посмотрел на бутыль, что стояла на окне, и тихо добавил, - твое? — Парень медленно подошел, взял виски, и покрутил в руках. Затем так же равнодушно открыл окно, вышвырнул бутылку в окно, и закрыл его. — Пить ты больше не будешь, это тоже не просьба.

- Что ты о себе возомнил, дерьма кусок?!! — Рявкнул Грегори, попытался встать, но тут же схватился за лед на лбу, и уселся назад. — Я научу тебя уважать отца, ублюдочный выродок. Без меня ты - никто и ничто. Ты -— пустое место. Ни дня в своей крошечной жизни не работал, и не заработал ни цента. Все за тебя - я. Ты у меня в ногах должен ползать и благодарить, что у тебя такой отец. Что он тебя кормит, поит, и учит. Что ты не живешь на свалке. А протираешь жопу здесь — в элитном особняке на три гребанных этажа. Ты хоть пальцем пошевелил, чтобы все это появилось?! Нет. Ты — ничтожество. А твой отец - все. Завтра же я тебя отсюда выставлю, и буду смотреть, как ты будешь плакаться у ворот. А ты будешь. Потому что ты ничего не можешь. Бесполезный. Кусок. Дерьма. — Хозяин начинал кричать, но тут же закашлялся и замолк.

Рик внимательно смотрел тому в лицо, затем опустил голову и тихо, но искренне засмеялся. Искренне, и довольно зло.

- Ты идиот? — С ухмылкой спросил молодой человек. — Я тебя сейчас выкину в окно, вслед за этой бутылкой, и сделаю вид, словно ты покончил с собой. — Смех усиливался. - Выставлять он меня собрался. Не припомню... какая часть этого, сарая записана на меня. Половина? Четверть? Попробуешь провернуть такой финт, и я вернусь сюда с судебным приставом. А затем выкину тебя в окно, невменяемый урод.

Грегори, почему-то, не выходил из себя. Он вскинул брови, затем тихо, неадекватно засмеялся вместе с сыном. Они так там и были. Смеялись, и смотрели друг на друга, словно такое отношение между ними было практически нормой. На грани чего-то привычного.

- У меня, хотя бы, мужик растет. — Вдруг, с довольной ухмылкой выдал хозяин. — Ни крыса, ни слабак. Настоящий мужик. - Ухмылка превращалась в улыбку, а Рик с отвращением скривился от такого «комплимента». Все, что отец одобрял, вызывал у него неистовый протест, вплоть до рвотного рефлекса. — Ладно. — Продолжил Грегори. — Джуэл собралась в Германию? Ну, пусть едет, я ей что? — Он потер виски.

— Пусть едет. Может, зацепит там кого. Ты её видел. Груди нет, фигуры нет, вообще не в мать пошла. Рогатина. Немцы - народ не требовательный... так что, если её никто не возьмет замуж, ты ее будешь обеспечивать.

Парень чувствовал, как у него задергалось нижнее веко. Сестра, вроде бы, была самой обычной девушкой. Страшной её ну никак нельзя было назвать, однако отец, судя по всему, её такой искренне считал. Джуэл хотела ехать в Германию не для того, чтобы кого-то там цеплять, но Рик не собирался ничего объяснять. Он поставил Грегори перед фактом, а, значит, его задача выполнена. Что тот себе надумал — его дело. Не имеет значения.

В ту же секунду в дверь послышался неловкий, тихий стук. Затем скрипнула ручка двери, и в помещение медленно вошла Ран, с чашкой кофе в руках. Неловко косилась по сторонам, вздыхала, а, когда наткнулась глазами на пасынка, подняла брови.

- Доброе утро. - Женщина глубоко вздохнула, и перевела взгляд на старшего Холгарта. — Грегори. Я прошу тебя, не пей больше столько. Пожалуйста. Ради меня.

- Он не будет. — Вмешался Рик, но хозяин тут же оживился и рявкнул:

- Это не ты будешь решать, ничтожество!!

- Тогда бегать за выпивкой в сад тебе придется очень часто. И "газон", для удобства, стоит подстричь. — Молодой человек сузил глаза.

- Прошу вас, не здесь. — Мисс Таллис тяжело вздохнула, и оперлась на стену. —Рик... рада, что ты тут. Мне нужна помощь по бухгалтерии расходов поместья за этот месяц. Из-за сбоев в подаче электричества все вверх дном. Уделишь время?

- Да. — Холгарт младший легко кивнул. — Конечно. Твой работодатель тупой, кому еще этим заниматься?

- Пошел вон, щенок. — Проскрежетал Грегори, с яростью глядя на сына.

- Ран, подожди меня снаружи, я сейчас выйду. — Парень с презрительной усмешкой вздохнул, вынул из глубокого кармана небольшую жестяную банку, и равнодушным жестом её открыл. То ли энергетик, то ли консервированный кофе, по этикетке управляющая не смогла разобрать.

Женщина неуверенно кивнула, но, все же, послушалась и вышла из помещения.

Даже если они снова будут драться, она это видеть не хотела. Однако, в кабинете слышалось лишь шевеление, и тихий говор. Никаких резких звуков, или падений не доносилось.

На третьем этаже царил мрак. Только от пустой мансарды без растений падали лучи света, и все равно растворялись в тягостной тьме. Пахло пылью. Сколько сейчас служанок? Мисс Таллис потеряла счет. Осталось две или три. Их никогда не было шесть, слишком быстро они убегали отсюда, никогда не набирался полный состав. Поэтому особняк быстро приходил в печальное запустение. Шторы некому было чистить от пыли, некому протирать окна после дождя. Помыть один шелковый ковер... на это уходила уйма времени. А сколько таких в доме? А кто при всем при этом будет готовить еду? Мыть полы, хотя бы каждую неделю. Счищать налет в ванной и раковинах. Чтобы вести такой роскошный дом, нужна уйма прислуги, и хоть какая-то местная структура. Когда Холгарт старший строил бизнес, структура его заботила. А в доме, почему-то, нет. О чем думал, когда строил такой дворец?

Кому он был нужен, кроме его непомерного эга?

Послышался тихий стук каблучков, на этаж кто-то поднимался. Девушка с короткими, темными волосами и зеленой лентой в дрожащих руках несла кружку с кофе, и Ран тут же вспомнила о своей. Должно быть, остыл уже. К лучшему, если принесли новую.

Управляющая отошла чуть в сторону, позволяя горничной постучать, но в ту же секунду дверь открылась. На служанку налетел Рик, отчего мисс Таллис нервно сглотнула, и отошла на пару шагов назад. Горячий кофе стекал вниз, по рубашке.

Пачкал джинсы и капал на пол.

Молодой человек раскрыл глаза. Скрипнул зубами, затем поднес жестяную банку к девушке, и вылил ей на голову остатки напитка. Та закричала, шарахнулась, и, рефлекторно, замахала руками. Парень сжал банку в руках, швырнул куда-то на пол, и проскрежетал:

- Ты уволена. Убирайся отсюда.

- Простите меня. — Тут же прошептала Ран, глядя на шокированную служанку, которая в ужасе рассматривала свою одежду. Чашка выскользнула у нее из рук, и с пронзительным стоном разлетелась по полу. Управляющая чувствовала, как по спине позли мурашки, она зло смотрела в сторону пасынка. — Простите меня.

Примите душ и переоденьтесь. Рик!!! — Мисс Таллис стиснула зубы, и пустилась вслед за ним. Грегори она не могла перечить, но его сыну могла сказать, что думает. Это пойдет ему на пользу. Даже если не понравится — пойдет на пользу. —Рик, ты рехнулся?! Своей жене ты тоже кофе на голову будешь выливать, если она на тебя прольет что-нибудь?!

- Я не женюсь. — Холодно ответил парень. — В моем положении это глупо.

- Ах, вот так, значит?! — Женщина посмотрела на него насмешливым взглядом, и тут же прикрыла глаза. - Люди, которые на тебя работают, тебе доверяют. Они приходят сюда, и подписывают бумаги, потому что доверяют! И если ты позволяешь себе топтать их доверие, ты — ничем не лучше своего отца. Делаешь вид, что лучше, но не лучше.

Внезапно молодой человек остановился. Он внимательно посмотрел на мисс Таллис, после чего медленно выдохнул, и покачал головой.

- Это попытка мой манипулировать?

- Нет, это - реальность, которую ты не хочешь признавать. Что если девушка, которая будет иметь над тобой власть, выльет тебе на голову кофе? Что ты будешь чувствовать?

Парень задумался. Он не отсылал, не угрожал увольнением, а просто задумался.

Действительно, что бы он чувствовал, если бы оказался в такой ситуации? Он бы не оказался. Ну а если представить?

- Злость. — Без промедления ответил он, и похлопал глазами. — Я и не запрещаю «зеленой» чувствовать злость. То, что она чувствует — вообще не мое дело. Мое дело — вылить ей на голову кофе, если она выльет его на меня. Мне доставили неудобства, я доставлю неудобство в ответ. — Рик стиснул зубы. — На этом все. Я не садист, чтобы вышвыривать её из дома, и не смей сравнивать меня с отцом.

Ничего, вымоет волосы. Переживет. А я — постираю рубашку, и тоже переживу.

- Для тебя это — что, месть? — Мисс Таллис грустно усмехнулась. — Или зрелище?

- И то, и другое. Я не могу сказать, что мне не весело смотреть на их косяки. Но если не косячить — кофе на голове не появится. Причина — следствие.

- А если ты будешь косячить, над тобой тоже посмеяться?

- Я - практически хозяин этого дома, Ран. Мне не перед кем косячить. — Глаза странно блеснули в темноте. — Не поднимай эту тему больше. И это не просьба. Это — приказ.

* * * настоящее время

С неба падали ночные звезды. Сыпались в декоративные озера, и, казалось, гасли там. Черные силуэты цветов раскачивались на фоне этого неба, а луна, вроде бы, куда-то исчезла. Может, скрылась за одиноким облаком, может, её прикрыла одна из двускатных крыш. Все еще пахло летом, и этот запах просачивался в кабинет.

Надолго ли? Скоро листва начнет желтеть.

Рик устало отложил в сторону одну из папок, размял шею, и встал. Который час?

Полночь? Вероятно, бодрить себя уже поздно. Не нужно это, мужчина итак страдал от хронической усталости. Все потому, что работа отвлекала от посторонних мыслей. Деструктивных, болезненных, и грустных. Лучше уж работа, чем закольцованные вопросы самому себе «чем я плох?».

С печальным, отстраненным лицом он открыл дверь, но тут же налетел на девушку.

Она, судя по всему, стояла там очень давно.

По рубашке расползалось темное, прохладное пятно. Молодой человек медленно поднял брови, рассматривая в ночи свое тело. Затем вздохнул, закатил глаза, и тихо спросил:

- Я просил принести кофе... минут сорок назад, если не час.

- Я, я просто... - Имбрия нервно сглотнула. — У-уже поздно, вот, повара нет, и я...

- Забудь. - Шеф вздохнул. — Поздновато было для кофе. Иди спать, спокойной ночи. — Он достал из кармана ключ, и стал запирать кабинет. «Оранжевая» отступила на пару шагов назад, потупила глаза, начала краснеть. Благо, во тьме этого не было заметно. Да и Холгарт, с высоты своего роста ни за что не заметил бы. Если бы только... не вглядывался специально. Но он не вглядывался.

- Простите меня. — Имбрия зажмурилась. — Спокойной ночи. — Она тут же развернулась, и побежала прочь с этажа.

Рик недоуменно пожал плечами. Медленно подошел к спальне, отпер её, и тут же растворился в совершенно другой темноте. Все равно кофе от «оранжевой» всегда непревзойденно ужасен, и его было совсем не жаль. Отдых от кофеина пойдет на пользу. В любом случае.

Совсем другой запах. Сумерки. Через оконное стекло проглядывали те же самые звезды, которые иногда все еще падали. Падали, и сгорали в небытие. Может, загадать желание? Нет, он не настолько наивный.

Или настолько?

Мужчина поставил локти на подоконник, и печальными глазами уставился в небо.

Пальцы скользили по пуговицам мокрой рубашки, Рик скинул её, и вновь оперся.

Как много здесь звезд? Казалось, он никогда их раньше не замечал. Часто они исполняют чьи-то желания? Может, если бы не исполняли, их бы не загадывали?

«Взаимности» - вертелось в голове. Он хотел взаимности. И только этого. Смотреть на звезды... не в одиночестве.

Слегка мерзли руки. Молодой человек обернулся, и посмотрел на стол, на котором лежали какие-то фото и распечатки. Что еще, помимо взаимности? Здоровья.

Никаких аллергий и никаких стенозов митральных клапанов. Такой диагноз звучал осаждающе. Заставлял сердце сжиматься, хотя у него оно было здоровым.

Заставлял переживать. Может даже больше, чем стоило. Но он переживал, и ничего не мог с этим сделать.

Казалось, если бы она любила его хотя бы на четверть от того, как любила брата, ему было бы более, чем достаточно. Но он бы никогда не сказал об этом.

Это унизительно. Но что есть - то есть.

32. Дежавю печального клоуна

Раньше, почему-то, он очень часто смотрел в небо. Шел, изучал взглядом комья облаков. Или же необъятную синеву. Гроза ли, снегопад ли. Ему нравилось. Глядя вверх, он испытывал нечто, похожее на легкость. Иногда почти что счастье. Шел по городу, открывал крупный черный зонт. А потом, однажды... сел в кожаное кресло. И теперь небо было позади него.

Ему бросали короткие слова. Девушки хотели с ним познакомится, мужчины смотрели недоверчиво и странно. Часто смотрел наверх, но никогда не падал.

До момента, пока не упал в кожаное кресло. И подняться, почему-то, стало трудно.

Не потому, что у него не было свободного времени. Было, он просто его избегал.

Иногда грустным взглядом смотрел на ковер, иногда на часы. Но, почему-то, к небу больше практически не поворачивался. Словно то было стыдной слабостью, словно дурной привычкой. Правда, иногда он видел в отражении экрана ноутбука знакомую синеву. Но легкости больше не чувствовал. Скорее, неловкость. Или легкую меланхолию. Вышел из того возраста, когда уместно смотреть на небо.

Теперь нужно смотреть на цифры. В мутные глаза деловых партнеров.

Печальный взгляд раз за разом возвращался к часам. Опаздывает, уже минут на десять. Что делает? Стоило посмотреть на камерах, но Холгарт, почему-то, не торопился. Это она точно не из неуважения. Может, плохо себя чувствует? Ран дала ей лекарство сегодня? Конечно да.

Послышался тихий стук в дверь. Мужчина ощутил, как тут же забилось сердце, и, само по себе, напряглось все тело. Дожили. Нервничает, когда приходит служанка.

И... ничего не сделать с этим. Ничего, хотя он очень старался.