Внезапно горничная стиснула зубы, встала, и уверенно стала приближаться к двери. Мужчина напрягся и растянулся в странной ухмылке — предвкушении чего-то сладкого, неправильного, немного мерзкого и при этом привлекательного. Губы застыли в одном положении, он, казалось, перестал дышать, просто провожая из кадра в кадр до боли знакомое тело.

В коридоре, более, никого не было, что вызывало до ужаса двоякое чувство. Никто не видит ее стыда, унижения, неловкости. Никто на нее не смотрит. Никто не разглядывает. Никто. Две стороны одного чувства копились в напряженном теле, буквально, разрывая его. Она медленно плыла из экрана в экран, спокойная, но все время сглатывала и тяжело дышала. Никого. Даже внизу, даже на выходе из поместья, а она, почему-то, направлялась именно к выходу. Челюсти смыкались сами, закусывая плотный язык и внутреннюю сторону щек. На улице не было камер.

И «синяя» знала, он был в этом уверен.

Холодный ветер трепал светлые, мягкие волосы, они хлестали голые плечи, заносил в распахнутые, светлые глаза пыль, но девушка не моргала, напрягаясь все сильнее, казалось, она вот-вот совершит резкий рывок вперед. Кулаки сжимались сами. По небу гуляли тяжелые облака, недружелюбно нависая над поместьем, в воздухе носился запах дорого вина и железных опилок. Порывы трогали черные ресницы, серые брови... она слегка наклонялась вперед, более, не прикрываясь и не стыдясь. Зубы стирались в крошку от напряжения, но давления не ощущалось. Даже напротив, служанка чувствовала себя спокойно и наполнено, ментально, накачено, пустотой и негативом, возможно даже одновременно. Грудная клетка резко вздымалась, повинуясь возрастающему давлению, а потом опускалась, на выдохе. Спиной она чувствовала холод, лицом жар, и никакая из стихий не могла одержать верх. Одно было неизменно — Сальровел была уверена в себе, в общем-то, как обычно.

Здесь, на улице, он не будет рассматривать её через камеры. Не сможет, и это грело душу. Даже если до ночи придется сидеть в кустах и прятаться от любой тени.

Один из немногих дней, когда ей везло. Отчего-то все, кого она могла встретить в саду, либо не пришли, либо куда-то таинственным образом делись. Ей было тяжело думать о том, что вот-вот может кто-либо появиться, поэтому девушка прикрыла глаза, ухмыльнулась, и попыталась выбросить все мысли из головы. Совершенно все. С качелей облупилась краска, но ее это не останавливало. «Синяя» медленно прошла в глубь сада, и, увидев любимое место, тут же коснулась его сухой мягкой кожей бедер. Нежные пальцы касались холодных, железных цепей, слышался тихий скрип, похожий на стон, или вопль. Тишина, и блуждающая на лице, странная, неадекватная улыбка.

Пустые, серые глаза наблюдали за странной картиной сквозь стекло, внимательно рассматривали каждую мелочь, изучали малейшие изменения выражения лица.

Сердце странно билось, ладони влажнели, а мышцы во всем теле напрягались так, будто он готовился к схватке, а не следил за кем-то. Шторы слегка шевелились под потоками воздуха, как и бумага, лежащая мертвым грузом на столе. Более не нужная, но еще не убранная.

Тишина.

И откуда-то взявшаяся странная робость, совершенно не свойственная ему как человеку. Напряженная внимательность, блуждающая злость. Неадекватное любопытство и детский интерес. Секунды поочередно сменяли друг друга, но ничего не происходило, а тяжелые, плохо контролируемые эмоции так и висели в воздухе, то угасали, то, напротив, нарастали. Губы то смыкались, то открывались, и лицо приобретало странное выражение, будто бы человек пытался вздохнуть и не мог. Не получалось.

Небо медленно темнело и, будто бы, становилось площе и короче. Тени от густых облаков составляли некоторый рисунок, похожий на дорогие обои или обрывки грязной ваты. Ночь близилась, и темнота неотвратимо подступала, один за другим обволакивая дома города, деревья пригорода... Тела сотрудников поместья становились все тяжелее, обретали сонливость и усталость. Следующий день обещал быть очень долгим, и впервые, за долгое время девушек встретят звуки и запахи центральной городской больницы.

Такая перспектива некоторых пугала, некоторых озадачивала, а некоторых и вовсе радовала, например, «синюю». Ведь ее вывезут в город и отвезут лично к брату, которого она, по милости хозяина не видела уже очень, очень давно. Из-за занятности и количества работы они в последнее время практически не общались, разве что слали друг другу короткие милые СМС, информативность которых была практически нулевой.

Голой спать было крайне неприятно, но за то Сальровел идеально выполнила наказ своего шефа — выполняла все поручения голой, и даже отдыхать отправилась голой. Прохладная постель нагоняла сонливость и легкий озноб, однако тишина, как ни странно, заставляла сердце биться быстрее. Каждый шорох немного пугал, заставлял бледные кулачки сжиматься, а губы вытягиваться в нитку. В коридоре никого нет. И ей кажется, как всегда.

Насколько её хватит? Насколько угодно, так она считала. Ничего страшного. Раздел и раздел, ребячество. Пусть сделает так еще раз десять, или сто. Плевать. Пусть хоть заставит отбивать чечетку в таком виде на крыше. Пока он платит, ему все можно.

... Пока ей еще нужны его деньги.

29. Больница, часть |

Утренний звон будильника, казалось, разом разбудил все поместье, настолько громким и мерзким он слышался в шесть утра. Ранний подъем, ведь все они ехали в город, на странное, необычное мероприятие. Впервые хозяин заинтересовался состоянием здоровья своих сотрудниц. Обычно его это не то что бы трогало, ведь те не задерживались более чем на полгода.

Лениво поднимаясь со своих кроватей, они еще более лениво натягивали одежду, в коридорах постепенно выстраивалась очередь в душ. Недовольно переглядываясь, служанки спорили, кто из них подошел к душевой первой, а кто понесет хозяину ранний завтрак. Спор постепенно перерастал в скандал, ведь все знали, насколько Холгарт бывает не в духе с самого утра. И чем выше стрелки часов, тем сильнее он не в духе, а никто не хотел случайно попасться под горячую руку.

Нона покачивалась из стороны в сторону, повинуюсь блуждающей гравитации собственного тела. На руки падала прохладная вода, мыльный, приятный запах проникал глубоко внутрь, заставлял успокоиться и собраться. Все в порядке, даже более чем, их просто везут в больницу. Она просто сможет увидеть брата, просто сможет сдать анализы и подать заявку на донорство. Все складывалось настолько хорошо, что на лице то и дело проступала довольная, нежная улыбка. Девушка потрясла головой с мокрыми волосами, глубоко вздохнула, и покинула душевую, на входе которой уже вовсю слышались споры и крики. Ран стояла в стороне, нервно топала ногой и оценивала процент готовности молодых особ, раз за разом приходя к неутешительному для себя выводу. Через тридцать минут у дверей поместья будет машина, а некоторые еще даже не начали чистить зубы. Смахнув с лица нервный пот, управляющая перевела взгляд на лестницу, и тут же отпрянула.

- Мистер Холгарт? Что-то хотели? — Женщина неловко осела и отвела взгляд.

- Ну, как минимум видеть своих сотрудников в полной готовности, правда желания с реалиями не совпадают.

- Через десять минут все будет готово, я вам обещаю.

- И десять минут я буду просто стоять и ждать?

- Постойте... вы едите с нами? — Мисс Таллис слегка перекосило. Она глубоко вздохнула и взялась за лоб, прикрыв глаза узкой ладонью.

- А разве это не очевидно? — Озадаченный шеф поспешно ответ голову и поправил волосы. Служанки, слышащие их разговор, неловко переглядывались и недоуменно разводили руками. Кто бы мог подумать, что он решит их сопровождать лично?

Множество молчаливых вопросов повисло в воздухе, однако ни у кого не хватало смелости их спросить. Увидев странный жест управляющей, девушки в темпе продолжили собираться, постоянно поглядывали на часы. Ничто не торопило лучше, чем непосредственное присутствие злобного работодателя. Он провожал внимательным взглядом каждую, кто хоть на секунду останавливался в коридоре, странно усмехался и вскидывал подбородок. Как ни странно, буквально, через десять минут все они были готовы.

Возле ворот стоял длинный крупный автомобиль, явно предназначавшийся для всех горничных и их начальства. Какая-то серая иномарка с несколькими рядами сидений, довольно длинная и блестящая. На переднем кресле уже давно сидел водитель, задумавшись, упирающийся локтями на руль. Давно ему не приходилось возить горничных своего работодателя, уже, возможно, несколько лет. Странные мысли не покидали голову бедняги, он то и дело заглядывал в зеркало заднего, вида и нетерпеливо ерзал, оглядываясь по сторонам. Вдруг удастся познакомиться с одной из хорошеньких служанок? А вдруг познакомиться... поближе? Наверняка все они стройные, молодые леди, послушно выполняющие поручения и приказы.

Идеальная женщина будет слушаться и молчать, а какие еще выбирают такую должность? Лицо молодого мужчины перекосила улыбка предвкушения.

Послышался скрип ворот.

За красивыми, резными дверьми, одна за одной стали появляться девушки. В своей обычной одежде, той, в которой пришли устраиваться на работу, например, рыжая, неунывающая Анабелла то и дело стряхивала липкий мусор с короткой, джинсовой юбки. Ярко-красная футболка со смешным рисунком смотрелась на «зеленой» весьма нетривиально и, в целом, довольно мило, как и хвостик, который она завязала где-то на затылке. За ней, в черном платье и в белой косынке шла «фиолетовая». Она все время неловко оглядывалась и сверялась с часами, никто не догадывался об ее паническом страхе врачей, однако через чур бледное лицо навивало легкие подозрения. Одетая в обычном стрит-стиле Имбрия отчего-то пропустила вперед Сандру и Лизу, на обеих девушках красовались довольно дорогие платья, только на одной розовое, на другой фиолетовое. Их творческий подчерк был чем-то схож, только вот «желтая» выглядела немного более раскованно и сексуально, нежели ее сдержанная, но уверенная подруга. Нона плелась рядом с «оранжевой», постоянно хлопая себя по щекам, в попытках взбодриться. В свое время она приезжала сюда в чем-то, подозрительно напоминающем школьную форму, и сейчас девушка выглядела, скорее, как секретарша, нежели служанка дорогого дома.

Позади всех шли Ран, в своей фирменной форме, только с сумочкой и в уличных туфлях, и сам работодатель. Он все время смотрел куда-то в сторону, на автомате отряхивая темно-красный, вельветовый пиджак, и иногда поправляя отглаженную черную рубашку.

Горничные все время переговаривались, бросая друг другу то странные, бессмысленные приветствия, то комментарии по поводу врачей и бесконечного страха медицинских игл. Они немного нагнетали обстановку, а несчастная Идана становилась еще белее, и, вот-вот, готова была потерять сознание. Сальровел странно поглядывала на нее, периодически запуская руку в волосы - ей казалось, что с неба сыплется мга или идет мелкий дождь, однако, только казалось.

Водитель расплылся в довольной улыбке, осматривая девушек. Вскоре его взгляд застыл на «желтой», которая гордо трясла своей шевелюрой, широко и глупо улыбалась, явно рассказывая то ли шутку, то ли сплетню свой подруге. Работницы начинали рассаживаться по автомобилю.

Явно сконфуженный Рик отстраненно покачал головой, и, усевшись, захлопнул дверь. В целом, рядом с водителем было комфортно, хотя он предпочитал сам водить машину, и пользовался его услугами лишь в особых случаях. Скажем, когда ехал в бар, или на встречу, или на прием... так или иначе, в этой ситуации он чувствовал себя немного лишним, так как до сего момента никогда не ездил с прислугой на медосмотр. Просто сегодня не мог себе в этом отказать. Пытался, но не мог.

- Мистер Холгарт? Вы тоже едите к врачу? — Молодой водитель зажмурился и дружелюбно улыбнулся.

- Не совсем. — Хозяин, в одно мгновение, смутился совсем, плотно сжал зубы и посмотрел куда-то вдаль. — Хотел проконтролировать, и потом, у меня дела в больнице, больше нет смысла их откладывать.

- А, теперь понял! — Водитель весело кивнул, после чего четко и громко задал вопрос сидящим сзади: — Все расселись?!

- Да, можем выдвигаться. — Спокойно произнесла Ран и закрыла красные от недосыпа глаза. Ей, как никому другому, не нравилось присутствие здесь ее начальника, во всяком случае, потому, что даже вне дома ей не удастся от него отдохнуть. Второй причиной являлась сама поездка в больницу — Холгарт уже давно обещал там появиться и обсудить с заведующим финансирование некоторых отделений, однако, отчего-то, все время откладывал этот визит. И вот сейчас, раз мисс Таллис здесь, все договоры, все нюансы и мелочи... конечно лягут на ее плечи. Часть простой документации, а значит ее работа. И эту часть своей работы управляющая просто ненавидела.

Больницы давно стали хорошим бизнесом, а еще способом удержать и приумножить финансы. Вкладываясь в клиники, скажем, закупкой дорогостоящего оборудования, человек обеспечивал лечебнице широкий спектр платных процедур, с которого в последствии, получал крупный процент. Хорошо всем, и инвестору, и больным, и главврачам. Плохо тем, кто работал на лечение пациентов. Тем, кто стремиться вылечить больных детей, отцов и матерей, братьев и сестер. За неимением альтернативы, цены на подобные терапии разрастались и, буквально, выходили на земную орбиту, упорно притесняя случайные спутники. Их жизнь с каждым днем становилась все тяжелее и бессмысленнее, они, как никто другой, замечали малейшие колебания валюты и скорость инфляции, заложники болезней своих близких, здоровье которых стальными цепями свисало с их шей.

Ответственность, любовь, жалость, страх... Так родственники, друзья, парни и девушки работали в две, три смены, часто задаваясь вопросом «зачем я живу?», но тут же на него отвечая: «все ради близкого человека». И другие приоритеты смазывались под гнетом опасности... Любовь делала с людьми страшные вещи, а с больными еще более страшные.

Если бы Холгарт съездил в больницу раньше... вложился бы в конкретную отрасль медицины... получал бы процент своих же денег, которые тратила там Нона, которая пыталась поднять брата. Ведь Рик платил ей зарплату. Какая ирония.