ладший брат Бяхлили Дана — Харун Рашид — был, как известно, падишахом. Как-то он пригласил к себе брата и сказал:

— Эй, Бяхлили, бросай свою науку и бедность. Вот тебе казна, бери чего хочешь и делай, что желаешь.

— Великий падишах, — сказал мудрец, — правда твоя, что мы братья, но от казны падишаха — мне ничего не нужно. Лучше оставь меня в покое, и я буду заниматься своим делом.

Сказав все, что считал нужным, Бяхлили Дана откланялся и пошел в свою кибитку. Кибитка Бяхлили Дана стояла невдалеке от дворца падишаха, и Харун Рашид каждый раз в окно видел печальный образ старшего брата и слышал его грустный голос.

Как-то Харун Рашид немало удивился, услышав из кибитки Бяхлили Дана звук дутара и веселое пение.

— Идите пригласите брата сюда, — приказал падишах своим есаулам. — Надо узнать, что с ним. Не сошел ли он с ума?

Есаулам не приходилось повторять. Через короткое время они пришли вместе с мудрецом.

— Дорогой Бяхлили, — сказал Харун Рашид, — раньше я видел тебя всегда печальным и слышал твой грустный голос, сегодня ты меня озадачил своей радостью. Что произошло?

— О великий падишах, сегодня я был на базаре, — сказал Бяхлили Дана.

— Ну и что же? — удивился брат. — Разве там ты увидел что-то, что развеселило тебя?

— Мой падишах, я был у мясных лавок и видел, что и козла и барана вешают каждого за свои ноги. До сих пор я печалился из страха, что вот мы с тобой братья и нам придется вместе гореть на одном огне за твои надругательства над людьми, которые ты творишь, сидя на троне. Сегодня же я воочию убедился, что за грехи отвечает каждый сам по себе.

Бяхлили Дана раскланялся и оставил падишахские покои.