авным-давно жил один падишах, который на весь мир хотел прославиться своей щедростью.

Нередко он спрашивал визиря:

— Найдется ли еще падишах, который был бы добрее и щедрее меня?

И визирь всякий раз отвечал:

— Справедливый властелин, твой народ говорит, что во всем мире нет нигде никого, кто был бы добрее и щедрее тебя.

Но падишаху захотелось самому услышать, что говорят в народе о его щедрости. И вот однажды ночью, переодевшись в простое платье, он вышел из дворца и стал бродить по улицам столицы.

Люди уже легли спать, на улицах было тихо, и даже собаки не лаяли. Проходя мимо чьих-то ворот, падишах услышал голоса и остановился.

Голоса доносились со двора. Разговаривали между собой три друга: одного звали Аман, второго — Шакурбан, а третьего — Ёламая.

— Я не поверю в доброту и щедрость падишаха, — говорил один, которого звали Аманом, — пока он сам не окажет мне благодеяние.

— А чего бы ты желал получить от падишаха? — спросил второй, по имени Шакурбан.

— Я желал бы, — ответил тот, — чтобы он подарил мне самую любимую из своих жен. Вот тогда я поверил бы в его доброту.

— Я тоже поверил бы в щедрость нашего падишаха, если бы он подарил мне переметную сумму, наполненную золотом, и лучшего коня из своей конюшни вместе с серебряной сбруей! — сказал второй, по имени Шакурбан.

— Эх вы, глупцы, — сказал третий, по имени Ёламан. — Лучше в черной реке утопиться, чем обращаться к хвастуну. Мой отец всегда говорил: «Нет лучше той лепешки, которая своим трудом заработана». Чужих богатств мне не нужно, а тем более не нужно сокровищ падишаха, политых слезами и кровью народа.

Услышав эти слова, падишах вернулся во дворец и приказал визирю привести трех друзей.

Когда Амана, Шакурбана и Ёламана привели во дворец, падишах приказал:

— Повторите то, что вы говорили про меня.

Друзья удивились, что падишах узнал об их желаниях, и каждый решил говорить только правду.

Первым начал Аман:

— Милостивый падишах, я говорил, что если ты по-настоящему щедр, то подаришь мне свою любимую жену.

— Милосердный падишах, — сказал Шакурбан, — я говорил, что если ты по-настоящему щедр, то подаришь мне переметную суму, наполненную золотом, и коня с серебряной сбруей.

— Ну, а что ты говорил? — спросил падишах у Ёламана.

Ёламан ответил:

— У падишаха всегда просят что-нибудь. Мне же ничего из твоих сокровищ не нужно, потому что я собственным трудом добуду себе пропитание. А твои сокровища политы слезами и кровью народа.

Падишах подумал и сказал:

— Отдаю тебе, Аман, свою любимую жену. А тебе, Шакурбан, переметную суму, наполненную золотом, и коня с серебряной сбруей. Но на рассвете вы должны покинуть свои дома и, переходя из города в город, прославлять мою щедрость. А тебя, Ёламан, я изгоняю из царства. На рассвете ты тоже оставишь свой дом.

Когда рассвело, три друга покинули город. Аман с женой, подаренной падишахом, шел пешком, Шакурбан ехал на коне, полученном из царской конюшни, а Ёламан шел за ними, пеший и одинокий.

К вечеру они добрались до колодца и решили тут заночевать.

Аман отвел молодую жену в сторону и сказал:

— Жена, без денег и без коня мы пропадем. Что, если я убью Шакурбана и овладею его золотом и конем?

— Аман, — ответила жена, — не советуйся со мной, а поступай, как велит тебе совесть.

Шакурбан услышал этот разговор и подумал:

«Вот как! Аман замышляет убить меня! Ну, нет! Я убью его раньше, чем он поднимет на меня руку. Тогда к моему золоту и коню прибавится еще красавица жена».

Вынув из-за пазухи нож, Шакурбан стал точить его на булыжнике.

Тем временем Аман подошел к Ёламану и потихоньку сказал:

— Друг Ёламан! Я задумал убить Шакурбана. Если ты мне поможешь, я одарю тебя золотом. Тебе ничто не грозит, так как ты изгнанник и все равно должен покинуть пределы родины.

— Эх, друг Аман, — ответил Ёламан. — Я ничего не слышал, потому что ухо мое закрыто для злых речей.

Тут путники стали располагаться на ночлег. Когда взошла луна, Ёламан увидел, что по земле движутся две тени. Это полз Аман, чтобы убить Шакурбана и завладеть его золотом и конем, а навстречу полз Шакурбан, чтобы убить Амана и завладеть его женой-

Они встретились у колодца и вонзили друг в друга ножи.

Наутро жена Амана разбудила Ёламана и сказала:

— Ёламан, твои спутники убили друг друга. Остались в открытом поле золото, конь и я, беззащитная женщина. Возьми добычу себе и отправимся в путь, пока не пришли сюда злые люди и не воспользовались столь счастливым случаем.

— Нет, — ответил Ёламан, — мне не нужна такая добыча и не нужна такая жена. Я сумею прокормить себя своим трудом, а в жены возьму простую девушку.

— Тогда отвези меня к моим родителям! — сказала жена Амана. — Падишах забрал меня силой, но я ведь простая девушка и могу прокормиться своим трудом. А золото раздай неимущим, потому что каждая монета, подаренная падишахом, смочена слезами бедняков.

Эти слова понравились Ёламану, и он остался у колодца, чтобы раздать всем проходившим мимо странникам золото из казны падишаха. Так он сидел тут, пока не роздал все золото.

А коня Шакурбана оставил себе вместо того быка, которого у него, по приказанию падишаха, отобрали сборщики податей.

Сев на коня и посадив позади себя жену Амана, Ёламан направился к ее родному городу. Приехав туда, он отдал девушку ее родителям и поехал дальше.

Наконец, он добрался до одного селения и попросился на ночлег к одному богатею.

У того богатея был больной сын, — мальчик с лицом желтее шелка.

Когда наступило время ужина, хозяин посадил рядом с собой Ёламана, и они стали есть баранину из одного блюда, а перед больным мальчиком поставили отдельное блюдо с ягненком, который был сварен целиком, вместе с головой.

Мальчик принялся с жадностью есть, и ел до тех пор, пока на блюде остались одни только обглоданные кости.

Увидя это, Ёламан очень удивился и спросил:

— Хозяин, что за чудо? У твоего сына брюхо величиной с кулак, а за один присест он съедает целого ягненка.

— Эх, гость, большое несчастье постигло меня. Вот уже несколько лет как мой единственный сын одержим тяжким недугом. Он съедает за день по три ягненка и никогда не бывает сыт. Я разорился на лекарей, но, если найдется такой человек, который избавит сына от этой хвори, я готов отдать все, что у меня осталось, вплоть до моей последней рубахи.

Ёламан задумался, сочувствуя горю отца.

— Гость, — продолжал хозяин, — я пустил тебя на ночлег затем, чтобы ты потешил моего сына рассказами. Вы, странники, многое видите, многое слышите и многое знаете. Так сделай же милость, посиди немного с мальчиком и расскажи ему что-нибудь, пока он не уснет.

Ёламан охотно согласился исполнить просьбу хозяина. Оставшись с мальчиком, он принялся рассказывать о том, как падишах подслушал его слова и прогнал его из своего царства.

Когда мальчик уснул, Ёламан положил голову на подушку и тоже начал дремать. Вдруг он увидел, как из полураскрытого рта мальчика выползла белая змея. Ёламан притворился спящим и стал ждать, что будет дальше.

Змея подползла к кувшину с водой, обвилась вокруг него и начала пить с таким шумом, с каким лакает собака.

Тут из трещины в стене выползла черная змея и зашипела:

— Поменьше ягнят кушай, тогда не будешь от жажды мучиться.

— Это ты из зависти говоришь, потому что тебе приходится питаться одними мышами! — сказала белая змея.

— Пусть так, — продолжала шипеть черная змея, — зато я с пользой живу на свете. Вот уже семь веков прошло, как я стерегу клад, а ты только и делаешь, что объедаешь мальчика.

Между черной и белой змеей завязалась перебранка.

— Я знаю, как тебя погубить, — шипела черная змея. — Нужно на один день оставить мальчика голодным, а после дать ему семь чашек семилетнего вина. Вот погоди, я расскажу об этом отцу мальчика, и он избавится от тебя,

— А я научу его, как погубить тебя и завладеть кладом! — раздуваясь от злости, сказала белая змея.

— Ты этого не знаешь! — возразила черная змея.

— Нет, знаю! — не унималась белая. — Надо завалить эту трещину семью охапками соломы, гнившей семь лет, и поджечь ее. От дыма душа твоя выйдет вон, а все сокровища, что ты стережешь, достанутся человеку.

После того черная змея свилась в клубок и скрылась в трещине, а белая змея спокойно заползла в раскрытый рот мальчика.

Ёламан все это видел и слышал. Наутро он сказал отцу мальчика. — Хозяин, я берусь излечить твоего сына.

— Как ты сможешь излечить моего сына, если это не удалось самым искусным лекарям! — сказал хозяин дома.

— Я смогу, — настаивал Ёламан. — Раздобудь мне только семилетнего вина.

Хозяин дома раздобыл семилетнее вино, и Ёламан приказал не давать мальчику есть, как бы тот ни просил и ни плакал.

Когда это было исполнено, Ёламан заставил голодного мальчика выпить семь чашек семилетнего вина. Тотчас же у больного стал пухнуть живот и, наконец, так раздулся, что отец в испуге закричал:

— Что ты наделал, гость! Сейчас мой сын лопнет!

В тот же миг белую змею разорвало, и мелкие куски ее стали вываливаться изо рта, из ушей и из носа мальчика. После того больной уснул и наутро проснулся совсем здоровым. Прежде не встававший с постели, мальчик резво вскочил на ноги.

— Гость, — сказал Ёламану хозяин дома, — проси у меня награды! Я ничего не пожалею для тебя!

— Мне ничего не нужно, — ответил Ёламан. — Но если тебя не стеснит, позволь мне пожить немного в комнате твоего сына.

Хозяин дома с радостью оставил у себя Ёламана, и тот поселился в комнате исцеленного мальчика. Ёламан раскопал на скотном дворе солому, которая гнила семь лет, и под предлогом починки стены внес ее в комнату. Затем он завалил соломой трещину в стене, откуда выползала черная змея, и поджег солому. Гнилая солома начала тлеть, и комната наполнилась дымом. А когда огонь погас, Ёламан расширил трещину, выгреб из нее пепел и сразу же увидел черную змею, свившуюся клубком. Змея была мертва. Ёламан начал копать землю у той стены и выкопал семь огромных кувшинов, наполненных золотом и драгоценными камнями.

Все эти сокровища он роздал неимущим: сиротам и вдовам, больным и калекам, старикам и старухам. Скоро молва о его щедрости распространилась так далеко, что дошла до падишаха, который изгнал Ёламана из пределов своего царства.

Падишах позавидовал славе Ёламана и сказал визирю:

— В соседнем царстве живет человек, который славится своей великой щедростью. Правда ли это?

— Правда! — ответил визирь. — И правда также то, что слава о его щедрости превысила твою славу.

— Тогда я хочу взглянуть на него, — сказал падишах. — Я должен узнать, что он делает для того, чтобы народ восславлял его щедрость-

Переодевшись в простое платье, падишах покинул дворец и тайком от народа пустился в путь.

Приехал он в то селение, где жил Ёламан, и попросился на ночлег, Ёламан сразу узнал его и сказал просто и радушно:

— Я рад всякому гостю, кто бы он ни был, — и принялся тотчас готовить ужин.

Поужинав, падишах задал Ёламану вопрос:

— Гостеприимный хозяин, скажи мне прямо, каким способом ты заставляешь народ распространять славу о твоей щедрости и доброте?

Ёламан, смеясь, ответил:

— Дорогой гость, добрые дела делаются не ради славы, и потому я вовсе не забочусь о ней. Мне довелось увидеть одного падишаха-хвастуна, который старался распространять в народе славу о своей щедрости. Однако народ не верил этому, потому что народ сам создает славу человеку.

— Кто же ты такой, превосходящий щедростью падишаха-хвастуна? — спросил падишах.

— Я тот простой человек, которого ты изгнал из своего царства и оставил без родины! — ответил Ёламан.

Падишах узнал Ёламана и замолчал. А на рассвете пустился в обратный путь.

Возвратясь во дворец, он приказал визирю не тревожить его делами в течение трех дней.

Все три дня падишах размышлял над словами Ёламана и, наконец, сказал себе:

«Хорошо, что на свете мало еще таких людей, которые открывают народу глаза на лживые и лицемерные поступки падишаха. Если б таких людей было больше, народ, пожалуй, не захотел бы терпеть на троне падишахов».