авно это было. Жили муж и жена. У них был сын по имени Овез. До восемнадцати лет он ни разу не вышел из кибитки и не умыл лица — так был ленив. За это люди прозвали его ялта-лежебока — и часто подшучивали над его ленью.

Как-то Овез лежал на дырявой кошме и думал:

«Ба, я, наверно, тоже человек, как другие люди. Все что-то делают, к чему-то стремятся. И мне не пристало сидеть на шее отца. Пойду, поищу себе какое-нибудь дело».

В это время в далекий путь собирались купцы. Овез попросился, чтобы они взяли его с собой. Купцам нужен был работник. Приехал караван в какой-то город. Вдруг Овез слышит, как глашатай выкрикивает: «Кто желает поступить в работники! Купец платит тысячу таньга нечистыми деньгами и одну таньга — чистыми».

Овез предложил свои услуги. В качестве платы он потребовал одну таньга чистыми деньгами. Купец принял его. Отработал Овез месяц, получил одну таньга и пошел искать, что бы такое купить и послать в подарок родителям. Ходил, ходил, но ничего подходящего не мог найти — мало денег. Кто-то предложил ему приобрести кошку. Овез купил ее, отдал купцам, с которыми он приехал в этот город, и, наказав, чтобы они доставили его подарок родителям, снова пошел работать к своему купцу.

Караван-баши посадил кошку в торбу, и караван пошел домой. На половине пути купцам встретился аул, и они решили заночевать в нем. Увидели жители аула кошку, стали просить у караван-баши, чтобы он ее отдал или продал.

— А зачем она вам? — спросил тот, удивленный такой просьбой.

— Нас одолели мыши, а у нас нет ни одной кошки.

— Я бы помог вашему несчастью, — сказал караван-баши, — но она не моя — я должен доставить ее хозяевам.

Собрались самые почтенные старцы — яшули — аула, долго думали-гадали, как заполучить кошку, и решили:

— Дорогой караван-баши, — сказал старейшина аула, — давай мы наполним торбу, в которой везешь кошку, золотом, а ее отдай нам. Думаем, хозяева не обидятся ни на нас, ни на тебя.

Караван-баши отдал кошку, а торбу привез родителям Овеза. От такого богатого подарка они долго не могли в себя придти.

Проработал Овез еще месяц, снова получил одну таньга. Искал, искал, что бы такое купить в подарок родителям, но так и не нашел. Ему предложили приобрести собаку. Не хотелось возвращаться без покупки, и Овез взял ее. Вышел он на караванную дорогу в надежде встретить каких-нибудь купцов из своего аула, чтоб передать с ними подарок. Но их не было и он тут же, на дороге, заночевал.

Проснулся Овез на рассвете и видит: собаки нет, а вместо нее рядом извивается огромный дракон-аждарха.

От страха Овез закрыл глаза и сжался в комок. А аждарха говорит ему человеческим голосом:

— Эй, юноша, не бойся меня. Я тебя и пальцем не трону, если ты мне поможешь.

— Чем я могу помочь?

— Я единственный сын падишаха аждарха. Когда-то отец обидел меня и я ушел от него. С тех пор прошло много лет, но мы никак не можем помириться. Это можешь сделать только ты.

Овезу ничего не оставалось делать, как только сказать: «Ладно, если сумею, — помирю».

Идут они, аждарха и говорит:

— Когда ты помиришь нас, отец спросит: «Что ты хочешь в награду?» Проси кольцо. С его помощью ты сможешь исполнить любое свое желание. Он будет тебе многое предлагать, но ты не соглашайся.

Долго ли, коротко ли шли они, видят им навстречу ползут огромные змеи. Овез даже задрожал от испуга. Вскоре он увидел и старого аждарха.

— О великий падишах, — поклонился в пояс ему Овез, — слава о твоей доброте идет по всей земле, но ты омрачаешь ее своей ссорой с родным сыном. Не пристало могучим и мудрым властелинам обижать слабых и юных.

У старого аждарха потемнели глаза, когда он услышал такую речь. А Овез продолжал славить падишаха и просить у него снисхождения к единственному сыну и наследнику. Когда он закончил говорить, падишах принял в свои объятия неразумного сына и приказал, чтобы подготовили большой той по случаю его благополучного возвращения.

Три дня и три ночи длился той. Овеза потчевали как самого уважаемого гостя. А когда он собрался идти домой, падишах сказал ему:

— Ты доставил мне большую радость и я тебя хочу отблагодарить за это. Проси, чего хочешь!

— О, мне многого не надо, — с достоинством отвечал Овез. — Мне будет достаточно, если падишах аждарха будет всегда бодр и здоров. Если же падишах хочет мне что-нибудь подарить на память о своей доброте, то я хотел бы получить кольцо на палец — его не тяжело нести и для падишаха это небольшой ущерб.

Падишах готов был отдать все, но только не кольцо. Но Овез ему очень понравился своей приветливостью и бескорыстием, и он отдал ему кольцо. Овез поблагодарил аждарха за гостеприимство и пошел в обратный путь.

Дома давно уже считали Овеза погибшим, когда он вдруг объявился живым и здоровым. Родители несказанно обрадовались — они не знали куда его посадить, чем накормить-напоить.

Наутро Овез говорит матери:

— Эдже, иди посватай за меня дочь падишаха.

— Что ты, что ты, сын мой, — испугалась старушка, — разве ты не знаешь какой он страшный человек. Я даже боюсь произносить его имя.

— Эдже, я тебя очень прошу, — взмолился Овез.

— Да, знаешь ли ты, — сказала мать, — какой большой он просит за нее калым?

— Сколько не запросит — соглашайся, — сказал Овез.

Скрепя сердце, мать пошла.

Оскорбленный неслыханной дерзостью — сын бедняка захотел стать его зятем — падишах, чтобы не повадно было другим таким же сватать его дочь, сказал:

— Мы согласимся, если завтра утром, когда встанем с постели, перед дворцом будет стоять крепость из серебра, а на каждом ее углу — по золотому дворцу. В одном дворце должна быть весна, в другом — лето, в третьем — осень, в четвертом — зима. Не будет этого — не будет и вашего дерзкого сына.

Услышав такое условие, мать едва не лишилась чувств. В кибитку вошла она сама не своя.

— Ну как, эдже? — бросился к ней сын. — Волком или лисой назад вернулась?

— Да ну тебя, с твоими волками и лисами. Хорошо, что живой вернулась! — И она с трепетом рассказала, какой чудовищный калым потребовал падишах.

— Ты не беспокойся, Эдже, — сказал Овез, — все будет хорошо.

Ночью, когда город спал беспробудным сном, Овез вышел на улицу и приказал кольцу сделать все так, как пожелал падишах.

Едва забрезжил рассвет, а во дворце поднялся переполох. От шума проснулся падишах и недовольно спросил:

— Что там такое случилось, что даже нам не дают спать. Разыскать виновных и наказать.

— О великий падишах, — доложил трясущийся визирь. — Свершилось чудо.

— Где? — вскрикнул падишах, вскочив с постели.

— Вот! — показал визирь в окно.

Прямо перед дворцом сверкала огромная серебряная крепость с золотыми дворцами по углам. У крепости стоял и ждал свою невесту будущий зять падишаха, бедняцкий сын Овез.

Взглянув в окно, падишах приказал объявить о свадебном тое.

Семь дней и ночей продолжалась свадьба, семь дней и ночей радовался народ, а падишах все эти дни ходил хмурый. Его неотвязно преследовала мысль: «Назначая такой калым, я знал, что его не смогут заплатить три-четыре падишаха, если даже они сложат вместе свои богатства. И вдруг нашелся какой-то грязный бедняк и забрал мою дочь. Нет, тут что-то не так. Я этого дела не оставлю».

Когда Овез возвращался домой от аждарха, он еще не знал силу кольца, да и не знал, что можно у него попросить. Поэтому первыми его желаниями были: вернуть кошку, которую, как он узнал, в ауле, где останавливался караван, купили за торбу золота; и собаку, которая пропала перед его встречей с аждарха. Кошка и собака вернулись и теперь он с ними не расставался.

Зная характер владыки-отца, жена как-то сказала Овезу:

— Говорят: «две бараньих головы в одном казане не сваришь». Отец не оставит тебя в покое. Давай мы переберемся на тот берег реки и там будем жить.

Выйдя из дворца, Овез по совету жены приказал кольцу переправить их на другой берег. Кто-то из слуг падишаха проследил, как он разговаривал с кольцом, и донес. Падишаху захотелось во что бы то ни стало завладеть талисманом. Он объявил в народе, что тот, кто достанет кольцо с руки его зятя, получит много золота. Услыхала об этом одна из старух и пришла к падишаху.

— Если меня перевезут на ту сторону, — сказала она, — я достану талисман.

По приказанию падишаха ее тут же переправили на тот берег. Уселась она у самой воды и захныкала. Случилось, что ее плачь услышал проходивший Овез.

— Отчего ты плачешь, бабушка?

— Вах, дитя мое, кому же теперь и плакать, если не мне. Единственного сына моего кормильца и поильца люди падишаха убили, а меня выбросили на этот пустынный берег на растерзание злым зверям.

— Не отчаивайся, бабушка, — сказал Овез. — Пойдем ко мне. Будешь моей жене помогать по хозяйству, а то ей скучно одной.

Пожила старуха несколько дней и стала как своя. Овез уходил охотиться, а она ни на шаг не отставала от молодой хозяйки-

— А знаешь, милая, — сказала она как-то ей, — мне сдается, что Овез тебе не доверяет.

— Что ты, бабушка, он меня любит. А когда любят, то и верят.

— Нет, нет, не говори так, — продолжала старуха. — Ходит он на охоту с дорогим кольцом на руке. Ведь может так случиться, что вдруг он его обронит. И нет ценной вещи. А ведь чего бы лучше — оставь его дома, оно и целей будет.

До самого вечера думала молодая женщина над словами старухи. И чем больше она вдумывалась в них, тем больше росла уверенность, что, действительно, Овез ее не любит. Пришел Овез — она к нему. Ластится, смотрит ему в глаза.

— Дай мне поносить твое кольцо.

— Пожалуйста, — снял Овез кольцо и надел на палец любимой супруги. — Только береги его.

Утром Овез пошел на охоту. Старуха увидела у хозяйки на руке кольцо и в ее голове тут же родилась мысль как его заполучить. Нагрев воды, она сказала:

— Вот горячая вода, возьми и искупайся. Молодая гелин должна всегда содержать себя в чистоте, а то муж не будет любить.

Молодая хозяйка разделась, сняла кольцо, положила его под подушку и вышла. Старуха только и ждала этого момента. Схватив талисман, она закричала:

— О волшебное кольцо, убей Овеза до смерти, его жену — до полусмерти, а меня доставь к падишаху.

Талисман сделал все так, как ему было приказано.

Получив обещанную награду от падишаха, старуха пошла домой.

В это время собака находилась вместе с Овезом на охоте. Увидев, что с хозяином случилась беда, — он внезапно упал и умер — собака побежала домой. Навстречу ей — кошка. Собака сообщила кошке, что Овез умер, и они стали думать, как же им отыскать кольцо.

Переправились они через реку и пошли к падишаху. Как не пыталась собака проникнуть во дворец — ей не удалось. Зато кошка туда прошмыгнула.

Падишах спал, стиснув зубы. Кошка обшарила все углы, но нигде не нашла кольцо.

Смотрит, по полу бежит мышка. Кошка ее цап-царап.

— Отпусти меня, кошка, — взмолилась мышка, — я тебе помогу.

— Чем ты мне можешь помочь? — спросила кошка.

— Ты ищешь кольцо, — сказала мышка, — а я знаю где оно.

— Говори.

— Во рту у падишаха, под языком.

— Спасибо тебе мышка. Но отпущу я тебя в том случае, если ты заставишь падишаха чихнуть.

Мышка подобралась к лицу падишаха, сунула ему в нос свой хвостик.

— А-а-пчхи! — чихнул падишах, и кольцо выпало изо рта. Кошка подхватила кольцо и мигом выскочила на улицу, где ее ждала собака.

Достигли они реки. Собака и говорит:

— Друг-кошка, давай кольцо мне, а то ты можешь его уронить в воду и оно пропадет.

Как не доказывала кошка, что она сбережет кольцо, собака все-таки отняла его у кошки, и они поплыли. Почти у самого берега собака захотела пить. Стала она лакать воду. Кольцо выскочило у нее изо рта и утонуло.

Долго кошка ругала собаку, а потом села на берегу и заплакала.

Вдруг, у самого берега плеснула хвостиком рыба. Вспомнив, что они давно не ели, кошка схватила ее. И, о чудо, какого не бывает и в сказках: кольцо оказалось в животе рыбы. Схватила его кошка, и они вместе с собакой побежали домой.

Взяла хозяйка кольцо у кошки и сказала:

— Я хочу, чтобы Овез и я были живы и здоровы!

В дверь заходит Овез.

Со слезами радости встретила его жена. Она рассказала ему, что наделала старуха.

— Спасибо кошке с собакой, — закончила она свой рассказ. — Не будь их — не было бы и нас.

— Недаром говорится, — сказал Овез, — «надежно то, что заработано своим трудом…» А теперь, мое кольцо, уничтожь падишаха со всеми его визирями и векилями, уничтожь алчную старуху, а моих родителей со всем их имуществом доставь сюда.

Кольцо выполнило приказание Овеза. Супруги устроили большой той. На нем было много людей. Друзья радовались, а враги — злились.