Алла встретила Портнова на месте. Он находился в таком приподнятом настроении, что не сдержался и обнял ее, прижал к себе как ребенка, Алла решила, что он пил, но его дыхание было свежим, как никогда. Портнов вроде даже принял душ и надел чистую рубашку. И когда успел?

Он провел два часа с Марго в больнице, пытаясь найти нужные детали и теперь привез Майю и ее сюда. Судя по его настроению, найти то, что он искал, ему удалось… Правда, он так и не посвятил Аллу в тонкости и не раскрыл карты. В том, что Портнов что-то задумал, она не сомневалась. И, судя по всему, пока все шло так, как он предполагал.

— Где девочки? — спросила Алла, внимательно рассматривая его лицо. Так непривычно видеть его без щетины…

Портнов улыбнулся и задержал на ней взгляд. Он заметил, что она обратила внимание и это приятной волной разлилось в области сердца.

— Вон твои девочки… Девочки, — он кивнул в сторону машины.

Майя и Марго не торопились выходить из машины, всю дорогу они проговорили и никак не могли оторваться друг от друга. Портнов им не мешал и думал о своем.

— А что с женщиной? Алла, женщина что рассказала?

Алла пожала плечами.

— Провели допрос, пока остается здесь под присмотром, нет смысла везти ее в участок, она сказала, что понятия не имела ни о чем, и еще в больнице Майя подтвердила, что женщина была искренне рада ее видеть, как будто и правда ни о чем не подозревала. Да и с ее физическим состоянием это глупо даже гипотетически предполагать…

— Может, она не осознавала…

— Шизофрения? Даже если и так, все равно не вышло бы ничего. Сахарный диабет, и как итог — гангрена обеих конечностей. Но с рассудком беда, состоит на учете у психиатра. В таком состоянии сложно похищать людей и планировать преступления…

Портнов кивнул, он понял.

— Я сам поговорю. Ладно, спасибо, Алла.

— Только спокойнее, ладно?

— Ладно, ладно…

Алла аккуратно погладила его по плечу и направилась к машине за девушками, она прошла мимо, и Портнов с удовольствием зажмурился от аромата ее духов. Он обернулся и наблюдал за каждым шагом, как перевел взгляд на машину.

Дверь машины отворилась и из нее вышла сначала Майя, а потом Марго. Майя старалась держаться, но обхватила себя руками, словно так у нее получалось сдержать саму себя от побега. Портнов разъяснил, что рано или поздно ей придется работать со следственной группой на месте, и лучше раньше, чем позже. Она согласилась.

Марго вышла следом с улыбкой, но побледнела, когда увидела дом, и принялась озираться, словно оказалась в кошмарном сне, такой Портнов ее уже видел, когда привез на место преступления последней жертвы. Алла бросилась к девушке и закричала, чтобы Портнов подошел помочь, но он не двинулся и внимательно следил за каждым движением Марго. Девушка побледнела еще сильнее и упала на снег.

Он кивнул головой.

— Пока все правильно… Правильно… — не стал оборачиваться и вошел в дом.

Алла пыталась привести Марго в чувство и в недоумении смотрела, как Портнов закрывает за собой двери, что, черт возьми, происходит?

— Где? — Портнов закричал с порога, и мужчина в форме полицейского проводил его в кухню. Женщина сидела у стола и задумчиво пила чай, она кивнула Портнову в знак приветствия и засуетилась.

— Я предложу Вам чай, сейчас…

Портнов поморщился и снял очки, чтобы протереть стекла:

— Кофе.

— Хорошо, кофе.

Женщина налила кофе, и Портнов с удовольствием сделал несколько глотков, он не спешил начинать допрос, оглядывался и внимательно изучал интерьер.

— Сейчас, ждите… Подождите, — он поднялся и торопливо направился в гостиную, оперативная группа изучала подвальное помещение на предмет улик и отпечатков. Он уже там был вместе с Уткиным, когда вернули Майю, и Уткин сделал предварительный отчет, но могли всплыть новые улики.

— Что там? — спросил Портнов Уткина.

Тот лишь развёл руками.

— Ничего… Снова ничего.

— Что значит, ничего? Вы провели здесь чертовых несколько часов, совсем ничего?

— Все в отпечатках этой девушки… Майи Хрусталевой и все…

— Но она сообщила, что там было два трупа?

— Комната стерильно чиста, словно в ней никого никогда не было… И трупов мы не нашли…

— Ладно, будут новости, докладывайте, я пока пообщаюсь…

Портнов вернулся в кухню. Женщина сидела все там же и все также вдумчиво пила свой чай. Он протянул руки к чашке, но уронил ложку и нагнулся, как случайно зацепился за покрывало на ее ногах, и оно свалилось с ног. Он вздрогнул, ступни и пальцы были набухшими и синими, в огромных язвах…

Он покачал головой. Да, в верности решения не рассматривать ее в качестве главного подозреваемого он больше не сомневался. Алла совершенно права, это физически невозможно, даже если у нее шизофрения…

— Кто с вами поживает в этом доме? — он сел на стул и с удовольствием глотнул кофе.

— Никто уже пятнадцать лет как, — грустно покачала головой женщина.

— Муж? Дети? Внуки, кто есть у Вас?

— Муж умер очень давно, а дети… — она грустно вздохнула, — Машенька почти не появляется, все занята была то учебой была, теперь работой. А Гошенька… он, — она вздрогнула, — его уже давно схоронили. Только воспоминания мне о нем и остались. Вот, — она протянула фотоальбом, — Все любуюсь и вспоминаю.

Портнов пролистал снимки и собрался отложить альбом в сторону, как его внимание привлекла фотография, на ней были изображены ученики второго класса 63 школы. Он сделал несколько шумных глотков кофе и почувствовал, как занемела левая рука. Надо меньше отдаваться эмоциям… Но это казалось невозможным, сегодня все закончится. Сегодня история Писателя, наконец, закончится.

На фотографии среди учеников он увидел знакомые имена — Юлия Карпова, Майя Хрусталева…

— Это первый класс…

Он не ошибся, еще Григорий и Мария Савинцевы похожие как две капли воды. Когда глаза нашли фото Гоши, у него немного потемнело в глазах. То дело о педофиле и мальчик с ясными глазами и белокурыми волосами, которого так и не удалось обнаружить… Сколько лет прошло, а будто вчера… Он тяжело вздохнул.

— Я сильно изменилась да? — грустно улыбнулась женщина, — Я Вас вспомнила, Вы тогда поймали этого ужасного человека, правда, мальчик мой, — она зарыдала.

Портнов не слушал женщину и продолжал водить глазами по фотографии, он словно оказался в кошмаре наяву.

Юля Карпова… Он тяжело задышал. Как такая милая девочка с кукольным личиком оказалась на панели… Он глотнул кофе.

— Вам о чем-нибудь говорят фамилии Левченко, Краморов?

— Петя Краморов, — женщина рассмеялась, — как же, местный хулиган, самый настоящий террорист. Всех детей бил нещадно, особенно одному доставалось… Гоша с ним дружил, так переживал за этого мальчика, даже плакал по ночам от обиды. Вот он, Миша… — она указала на фото крупного мальчика. — одна Машенька у меня осталась, да и она… — женщина не успела договорить.

— С Майей приступили, а вторая девушка здесь, как Вы и просили, — отчитался сержант. Портнов тяжело вздохнул.

— Мне сказали Вам лекарство вколоть надо?

Женщина закивала головой, наконец…

— Да, уже час как, Вы извините, мне надо инсулин уколоть, но сказали подождать, а я…

— Да, конечно, конечно, — ответил Портнов и женщина спохватилась и выехала из кухни.

Мужчина в форме ввел девушек. Майя была еще бледнее прежнего, Марго поддерживала ее за талию, хотя сама еле стояла на ногах.

— Майя, ты все в подробностях расскажешь ему, — Портнов кивнул на сержанта. Майя его уже видела… Уткин. Он подобрал ее у дома, а потом вернул обратно… Только для чего, ей так никто и не объяснил.

— Но я… — Майя чувствовала, что ей не следует оставлять Марго одну, ей стало плохо на улице, но Портнов посмотрел так, что возразить она не решилась.

— Ты в порядке? — Портнов внимательно оглядел Марго и протянул бокал с водой. Девушка была такой бледной, словно одна из жертв Писателя.

Она кивнула, но никак не хотела выпускать руку Майи из своих рук. Портнов подошел и аккуратно высвободил Майю.

— Идите, идите… — он поторопил сержанта и Майю и помог Марго сесть.

Девушку трясло, она старалась не смотреть по сторонам, но создалось впечатление, что ее жутко пугает этот дом и стоило взгляду задержаться на какой-то вещи, зрачки расширялись от ужаса.

— Давно здесь была последний раз, да? Давно была? — тихо спросил Портнов.

Марго подняла на него свои красивые серые глаза и затряслась.

— Зачем это все… Для чего Вы меня сюда привезли?

— Ты сама сказала, что поедешь… В больнице, помнишь? Я спросил, а ты сказала. Алла тоже была и не пустила бы, если бы ты сама не захотела. Понимаешь?

— Но… Но…

— Но ты не знала, куда именно приедешь. Я понимаю, я все понимаю…

Портнов усмехнулся и пододвинул фотографии, на которой был изображен весь класс.

— Друзей помнишь своих? Юля… Помнишь Юлю?

Марго не могла отвести взгляда, у нее свело скулы, и она рассмеялась. Слезы полились градом, у девушки началась истерика. Портнов это предвидел и поднес к ее губам бокал с водой. Девушка едва не захлебнулась, пока пила.

— Извини, что не кофе с коньяком. Или коньяк с кофе… — он виновато улыбнулся и отер теплыми пальцами с ее подбородка капли. Он почувствовала, как задрожал ее подбородок. Но медлить нельзя… Совсем нельзя. Только не теперь.

— Юля… Красавица была уже в первом классе, да? Верно же говорю, что красавица? И Брат твой влюблен в нее был, стихи ей писал…

Марго перестала трястись и сделала несколько глубоких вдохов. Теперь она не выглядела такой бледной и смотрела спокойно и твердо, как делала обычно. Портнов усмехнулся и поднес к зубам палец. Обнажились его крупные зубы и Марго закрыла глаза. Невозможно на это смотреть… Невозможно смотреть, как он обкусывает кожу…

— Давно Вы знаете? — тихо спросила она.

Портнов просто кивнул в ответ.

— Да, давно… Мария и Григорий. Маша и Гоша… Мария и Гоша…

— Марго, — грустно улыбнулась девушка. — Да, я хотела забыть весь этот ужас и когда бабушка предложила пожить у нее, сразу согласилась. Ей. — она вздрогнула, — Ей было не до меня и тогда я уехала. Потом получила паспорт, взяла другое имя и фамилию…

— Она таскала тебя по врачам, да? — Портнов пытливо на нее смотрел и делал записи в свой блокнот. — Затаскала?

Марго кивнула.

— Она как с цепи сорвалась… И начался самый настоящий кошмар…

Портнов внимательно скользил по ней взглядом и старался не торопиться, лишнее слово могло привести к непростительной ошибке.

— Та комната, та комната в полу гостиной, была для твоего братика, да, Маша? Он же вернулся домой, и твоя мама заперла его там… Я правильно говорю?

Марго почувствовала, что в глазах потемнело и больно закололо в области сердца. Зачем он возвращает ее в прошлое… Зачем он привез ее сюда… Почему он сразу не сказал, что все знает?

Девятнадцать лет назад

Маша смотрела, как мама вытаскивает из подвала вещи и слышала, как она тяжело дышит.

Ее братик вернулся домой, он прятался в соседних заброшенных домах всю неделю… А мама думала, что его поймал очень плохой человек и убил его… Мама всю неделю ходила как призрак и страшно кричала по ночам. А Гоша просто обиделся на нее и решил убежать из дома.

Когда он вернулся, весь грязный и худой, мама упала в обморок и пролежала без движения пару часов, дети не знали, что делать. Просто сидели рядом и смотрели на ее красивое лицо.

Когда она пришла в себя, сразу бросилась в гостиную… в полу их папа собирался делать сауну и уже подготовил две комнаты, а потом умер. И мама запретила им играть внизу, а сейчас убрала замок и выносила оттуда старые вещи.

— Мама, мама… — Гоша умолял ее поговорить с ним, но мама не слышала его, была такая бледная и старая, что он все время плакал.

— Мама, поговори с ним, мама! — Маша схватила женщину за руку, но она так сильно отшвырнула ее от себя, что девочка пролетела через всю комнату и больно ударилась головой о стену.

— Ты не должна бить Машу! — Гоша набросился на маму со своими маленькими кулачками, и полетел следом за сестрой.

— Ты идешь гулять, — мама достала пальто и шапку и велела Маше идти на улицу.

— А Гоша? А Гоша? — девочка плакала на улице, когда мама вывела ее во двор. Она одела дочь, но сама осталась в тонком платье и с босыми ногами. Как и была… Маша боялась маму такой, но не могла успокоиться, ей казалось, что произойдет что-то очень страшное и непоправимое.

Мама взяла ее крепко за плечи и несколько раз встряхнула, посмотрела в глаза так холодно, что девочка перестала плакать. Она совсем не узнавала маму последние дни, когда она думала, что ее братика больше нет… Говорила, что больше жить не хочет…

— А Гоша твой наказан. Гуляй!

Мама отпихнула ее в сугроб, а сама побежала к двери и закрыла ее изнутри. Маша набросилась на дверь и барабанила по ней ручками. Пока не устала. И пожаловаться больше некому… Совсем некому. Тогда она решила, что они вместе с Гошей сбегут от злой мамы и больше никогда не вернутся…

Решение всегда принимается, даже если сразу не реализуется, со временем находятся и силы, и ресурсы на его исполнение. Вся наша чертова жизнь — сплошные решения…

Они могут быть верными и неверными, но все это не имеет значения. Точка опоры найдется всегда и всегда можно связать вязанку прутьев другим прутом, если под рукой не оказывается верёвки. У всякого решение есть последствие.

Люди думают, что причины возникают из обстоятельств, но нет, все причины уже давно существуют, потому что в процессе взросления человека им принимается миллион миллионов решений. И все они, подобно мошкам, продолжают кружиться в подсознании. Случился важный переломный момент жизни, и дверца открывается, и мошка попадает в сознание…

Крутится, вертится, словно фарш в мясорубке и выходит очередным решением действий и поступков. Но это заблуждение. Это просто результат решения, которое было принято много лет назад. И нет смысл искать, какого именно…

Есть смысл принимать решения дальше и исправлять, хоть немного исправлять то, что было решено когда-то. Это и называется — жить моментом. Не вникать в суть, а если вникать, отбирать лишь нужное и ценное тебе самому. Всем остальным нет дела до Ваших решений. Им есть дело до последствий, которые коснуться их чертовых жизней и задниц. И, если они не в силах осознать и найти нужную мошку, чтобы прихлопнуть ее — проблемы не Ваши, они только их…

Мошка сдохнет в любом случае, а дальше все как в детской считалочке: «Кто не справился — я не виноват»…