Майя позвонила Марго и ей стало спокойнее. Мужчина дал ей свой телефон и Майя сразу позвонила ей, Марго в участке и ждет ее!

Голова кружилась, она отвыкла от такого количества света, снег и солнце слепили и еще тошнило от ароматизатор. Она ничего не ела все это время, только пила воду и вино, и желудок нещадно урчал от голода.

— Вы в порядке? — спросил мужчина. Он испуганно смотрел на девушку и старался ехать быстрее…

Майя кивнула, но уже была не в силах бороться с приступом тошноты, болел живот и голова… И все тело. Болело абсолютно все!

— У меня есть шоколадка, — мужчина протянул ей шоколадный батончик. Майя зубами разодрала упаковку и застонала, как только почувствовала во рту вкус арахиса и сладкий вкус молочного шоколада.

— Я…Я прочел с утра на одном сайте, что в нашем городе появился маньяк, и что он убивает женщин. Зверски и… — ему было тяжело говорить, с трудом верилось, что эта девушка едва не стала жертвой.

Может быть, и не имела к этому никакого отношения, конечно, но прочитанная история так глубоко въелась в мозг, что других причин истории одинокой девушки, которая сказала о похищении, он не находил.

— Да, — вздохнула Майя и закуталась в куртку, как внутри все снова сжалось и ее затошнило еще больше, она в ужасе расстегнула и отбросила куртку на заднее сидение.

— Я… взяла ее в том доме, — тихо проронила она и заплакала.

Мужчина старался не терять самообладания, но руки начали трястись, она прибавил печку и тяжело вздохнул.

— Вы его видели? — тихо спросил он.

— Нет, — покачала головой Майя.

— Хорошо… — прошептал мужчина и у нее что-то больно сжало в области груди.

Майя о чем-то задумалась на секунду, как решительно сжала губы и вцепилась в руль:

— Стой!

Мужчина растерялся и резко нажал педаль газа. Майя открыла дверь и выскочила на дорогу, принялась махать руками и тормозить проезжающие машины. Все сигналили, но никто не остановился… Она едва ли не бросалась под колеса, но никому словно не было до этого дела — раздетая девушка посреди холодного утра была похожа на безумную наркоманку.

Мужчина покачал головой, и вышел следом.

— Слушай, я не знаю, что у тебя в голове и понимаю, что ты еще не отошла от шока, но садись в машину! — попросил он.

Майя затряслась и вытянула руки, чтобы не по подходил ближе. Кожа стянулась и покраснела от мороза и дышать было больно, но она больше в ловушку не угодит.

— Вы сказали хорошо, сказали хорошо… — шептала она, глядя мужчине прямо в глаза. Он был высоким, гораздо выше ее и плотного телосложения. Очень приятный на вид, но такой сильный, что без труда может сделать с ней все, что угодно.

Мужчина старался не делать лишних движений, покачал головой и стянул куртку.

— Вот, возьми, а то замерзнешь, — он протянул куртку и сделал пару шагов назад, — Я помочь хочу, понимаешь? Я отвезу тебя в полицию, как ты и просила. Пожалуйста, сядь в машину! Ты хотела позвонить, и я дал тебе телефон, я дал тебе свой телефон, ты понимаешь?

Он старался говорить еще спокойнее:

— Ты разве не видишь сама, всем все равно! Я уеду, если хочешь, но тогда ты замерзнешь тут…

— Но ты сказал «хорошо», — Майя говорила все также серьезно, больше она никому доверять не будет. Тот мужчина у бара выглядел таким приятным и представительным, но в итоге она оказалась в той страшной комнате с тусклой лампой…

— Я сказал «хорошо», потому что если бы ты его видела, то не забыла бы лицо до конца жизни… — Он с облегчением выдохнул, точно, девочка не в себе и еще не отошла от того, что было, а он так многозначительно выражается.

— Слушай, меня зовут Данил. Я покажу тебе паспорт, если надо, я просто ехал на работу, и увидел тебя. Что мне надо было сделать, проехать, как все остальные? А если он правда поймет, что ты сбежала и решит тебя вернуть? Я не хочу терять время, я тоже в опасности теперь, ты это понимаешь?

Майя растерянно оглядывалась, она не знала, что делать, но почему-то после его слов стало спокойно. Он прав, если тот, кто ее похитил, решит ее вернуть, а если так — ничего хорошего из этого не выйдет…

Майя схватила куртку и попыталась ее натянуть, руки уже нещадно кололо от мороза, и они ее не слушались.

— Я помогу… — мужчина помог ей одеться и натянул капюшон. Аккуратно взял за плечи и посмотрел в глаза.

— Как тебя зовут?

— Майя…

— Слушай, Майя, я отвезу тебя, куда сказал, даю слово, ничего не бойся. И ты — молодец, Майя, только не поддавайся панике, я очень тебя прошу! Ты меня этим пугаешь…

Девушка смотрела на его красивое лицо несколько секунд, как согласно кивнула.

Все равно других вариантов нет, а если бы он хотел с ней что-то сделать, уже сделал бы…

— Хорошо…

— Хорошо… — улыбнулся мужчина.

Он пропустил ее вперед, Майя сделала несколько шагов, как почувствовала сильную боль в затылке, она разлилась по всей голове тупой волной. Темнота. Тишина… Снова.

Три года назад

— Давай проясним… — Портнов курил и смотрел в окно, — Алина Барашкина пришла сама сюда и сообщила, что общается с серийным убийцей, а не проходит и суток, как ее находят мертвой… Мертвой находят, черт возьми!

Алла устало качала головой и сжимала губы. Нервная привычка, воспитанная годами… Подбородок, уже болел, но она все никак не могла остановиться.

Труп нашли утром соседи, девушка была обнаженной и аккуратно «сидела» у двери в свою квартиру, была обернута в белую простынь. Как и на предыдущих жертвах, на кожу были нанесены татуировки, и кожа еще не успела отойти, красная и воспаленная… Слава Богу, никому не хватило ума трогать труп… Иначе в интернете бы уже были снимки надписей, и тогда паника обеспечена.

Портнов вздохнул. Он дал короткое интервью в вечерних новостях на центральном канале телевидения, в котором заверил общественность, что у них имеется веская зацепка и в скором времени они обязательно поймают этого зверя…

И тут понеслось. С самого вечера в участке было не протолкнуться, столько людей пришли с «ценной информацией» — кто-то пришел с готовыми версиями, кто-то рассказывал, что видел этого убийцу недалеко от своего дома. Масса несчастных людей, которым совсем нечем заняться… И которые жаждут оказать помощь следствию. Какая честь и самопожертвование.

Портнов еле сдержался, чтобы не разогнать эту шайку жалких притворщиков, но Алла вмешалась, она совсем не выпускала его из виду и была рядом каждую секунду, разве что в туалет отпускала одного. Пока… Портнов ухмыльнулся, если так пойдет и дальше, точно привяжет к своему подолу как маленького.

— Из этих убогих, что сидят с ценой информацией хоть кто-то знал жертву? Последнюю или предыдущие? Знал, Алла?

Алла покачала головой. Ей тоже все это не нравилось и, если бы ее воля, тоже разогнала всех, но тогда поднимется еще большая шумиха… Благо, стажеров достаточно, их она и заняла сбором показаний и заявлений от потенциальных свидетелей.

— Я вызвала бывшего жениха Алины Барашкиной, может он чем сможет помочь… Хотя, не знаю. Такая приятная девочка… Она преподавала иностранные языки в центре обучения, ничего особенного не совершала. Вела обычный образ жизни…

— Да не важно, — закашлялся Портнов, — образ жизни роли не играет. Иначе у нас в компании жертв не было бы шлюхи… Снова этот знак, что и у последней жертвы.

— Хоть все части тела целы… — покачала головой Алла.

— Что с этого толку ее родственникам…

— Никого нет, был брат, но после развода родителей они не общались, прошло около пятнадцать лет со дня его смерти…

— А родители?

— Умерли. Свою личную жизнь она ни с кем не обсуждала… Был жених, но в прошлом году его увела лучшая подруга и они сыграли свадьбу. Ни с кем из них Алина не общалась.

— Вот такая сука жизнь… — Портнов шумно выдохнул табачный дым и развесил на доске фотографии с татуировками на теле жертвы.

— Значит, теперь у нас еще и Гиппократ. Но это странно…

— Что странно?

— «Причиняй боль, а не смерть» — это он так интерпретировал знаменитое — «Не навреди…» Но она не имела отношение к медицине. Это и странно… А еще, смотри на всю спину надпись, такие длинные надписи он еще не делал…

Per Apollinem medicum et Aesculapium, Hygiamque et Panaceam juro, deos deasque omnes testes citans, mepte viribus et judicio meo hos jusjurandum et hanc stipulationem piene praestaturum.

Ilium nempe parentum meorum loco habiturum spondeo, qui me artem istam docuit, eique alimenta impertirurum, et quibuscunque opus habuerit, suppeditaturum.

Victus edam rationem pro virili et ingenio meo aegris salutarem praescripturum a perniciosa vero et improba eosdem prohibiturum. Nullius praeterea precibus adductus, mortiferum medicamentum cuique propinabo, neque huius rei consilium dabo. Caste et sancte colam et artem meam.

Quaecumque vero in vita hominum sive medicinam factitans, sive non, vel videro, vel audivero, quae in vulgus efferre non decet, ea reticebo non secus atque arcana fidei meae commissa.

Quod si igitur hocce jusjurandum fideliter servem, neque violem, contingat et prospero successu tarn in vita, quam in arte mea fruar et gloriam immortalem gentium consequar. Sine autem id transgrediar et pejerem contraria hisce mihi eveniam.[17]

— Клятва Гиппократа?

— Клятва Гиппократа. Простынка, которой он ее укрыл на экспертизе, по предварительным данным — ничего… Обычная простынь из обычной больнички.

Таких тысячи… Тысячи, тысячи таких простыней!

Алла рассматривала фотографию спины жертвы, буквы как и прежде, ровные и аккуратные, словно Писатель никуда не спешил… Сделать такую татуировку за час невозможно, значит, у него было время. Было достаточно времени.

— В качестве перевода он не предлагает свою трактовку, как было ранее… Он просто переписал клятву врача Российской Федерации…

— Но зачем?

— Я думаю, это подсказка на другую жертву… Круг в основании черепа с этой надписью «Malus» — зло… Алина Барашкина злилась на какого-то врача? Какой-то врач злился на Алину Барашкину. Что, что я не понимаю! Алла, я не понимаю…

Портнов достал из сумки бутылку с коньяком и сделал несколько жадных глотков.

— Ты… — Алла хотела вырвать бутылку, но сдержалась. Бес толку.

Портнов начал читать вслух:

Получая высокое звание врача и приступая к профессиональной деятельности, я торжественно клянусь:

честно исполнять свой врачебный долг, посвятить свои знания и умения предупреждению и лечению заболеваний, сохранению и укреплению здоровья человека;

быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, хранить врачебную тайну,

внимательно и заботливо относиться к больному,

действовать исключительно в его интересах независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств;

проявлять высочайшее уважение к жизни человека, никогда не прибегать к осуществлению эвтаназии;

хранить благодарность и уважение к своим учителям, быть требовательным и справедливым к своим ученикам, способствовать их профессиональному росту;

доброжелательно относиться к коллегам, обращаться к ним за помощью и советом, если этого требуют интересы больного, и самому никогда не отказывать коллегам в помощи и совете;

постоянно совершенствовать свое профессиональное мастерство, беречь и развивать благородные традиции медицины России. [18]

Он хлопнул себя по лбу.

— Алла, Алла, быстро мне мед карту Алины Барашкиной. — Портнов заметался по кабинету, пытаясь совладать с мыслями. Несколько глотков коньяка придали ему столько энергии, что он был не в силах остановиться.

Он не видел в этом дурного, не пил почти месяц, и несколько глотков не повредят. А рассудок с благодарностью ответил на этот жест и принялся думать трезво. Как бы странно это не звучало. Наконец…

— Карта… — Алла тихо протянула папку, — Уже изучили, все как у всех… Ничего хронического и страшного, никаких абортов…

— А… Прививки? — Портнов рассматривал фотографии снимки. — Алла, куда делают прививки детям? Которые всем делают, ну еще в роддоме, потом в саду и школе…

Алла пожала плечами.

— В плечо, в…

— Так срочно пусть найдут медика, и он напишет, он распишет совпадают ли следы уколов! И если совпадут, мне найти все фамилии всех врачей из роддома, яслей, поликлиники, которые могли делать прививки в детстве Алине Барашкиной! И анализ снимков, куда он кому колол уколы… Нет! — Портнов закричал и остановился, — Нет… Это снова подсказка… Снова, Алла, понимаешь, снова?

— Но… Может, объяснишь?

— Нет времени. Совсем нет времени! Я еще раз пересмотрю все снимки и перечитаю все досье, и… Ты можешь идти.

Алла была в недоумении, нет уж, она не позволит ему напиться… Портнов словно прочел ее мысли и протянул бутылку с коньяком:

— Бери, бери с собой и иди. Пожалуйста, иди, Алла…

В кабинет неуверенно постучали и заглянул сержант Волочков.

— Прошу прощения, я…

— Ты что, что ты? Что? — рассвирепел Портнов, ему не нравился этот молодой выскочка. Содрать бы эти облезлые усики, чтобы не изводили своим нелепым видом.

— Пришел Антон Полежаев… Он… — молодой человек старался не входить в комнату и говорил из-за дверей, так ему было спокойнее.

— Да, спасибо, — поблагодарила Алла. — Это бывший жених Алины Барашкиной.

Портнов дернулся и покрутился по комнате в поисках своего блокнота.

— Ладно, я пойду, пойду…

— Илья… — Алла впервые обратилась к Портнову по имени. От этого он вздрогнул и замер на месте.

— Пожалуйста, не надо как обычно… Спокойнее и…

— Я не допросил последнюю жертву и что вышло что вышло, что Алла? Не надо меня наставлять, не наставляй… — Портнов замолчал.

В голове крутилась фраза «Наставники — убоги…» да уж, в здравомыслии ему не откажешь, совсем он зациклился на этих странных посланиях. Но времени нет, совсем нет. Такой короткий промежуток… Он словно знал, что Алина Барашкина приходила с заявлением и труп нашли сразу… В подъезде. Не на свалке, не в подворотне, а в подъезде! Он хотел, чтобы его нашли сразу и сразу сделали выводы… И эта долбанная экспертиза снова ничего не дала… Не расписывает же он трупы прямо в подворотнях и на свалках…

— Портнов, ты идешь? — Алла аккуратно напомнила ему про допрос. Но следователь покачал головой. Нет… Он не будет тратить время на допрос, не в этот раз.

— Алла, ты сама допроси жениха, а я…А мне надо кое-куда съездить, Алла.

Алла не успела ничего сказать, Портнов схватил сумку и выскочил из кабинета.

Людям недостаточно слова… Слово не несет в себе никакой силы, но есть клятва. Всегда есть целая цепочка слов, которая несет в себе обязательства. Все так думают… Нет, все хотят верить, что несут. И что тот, кто поклялся, сдохнет, но сделает то, что пообещал, ценой собственной жизни. А если не исполнил, будь проклят тот, кто поклялся…

Религия особенно бесцеремонна в этом вопросе, никаких поблажек. Не исполнил клятву — получил проклятие всего рода, а не только себя самого. Вот откуда все это идет. Вдумайтесь, Боги, которым Вы поклоняетесь, не прощают проступков, а Вы продолжаете давать клятвы и бессовестно их нарушать. «Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому…», и не думайте, что Ваши клятвы — это просто сотрясение воздуха.

У меня нет клятвы и никогда не будет. Но те, кто поклялся и не исполнил… Берегитесь, Вы все равно рано или поздно сдохнете, но я не позволю Вам сдохнуть от жизни. Вы сдохнете от собственных клятв… И да будет каждому по словам его. Больше у людей ничего нет… Деньги имеют обыкновение заканчиваться, молодость — стареть, а слова всегда останутся единственной валютой, не подвластной мировым кризисам и катаклизмам.

Только словом можно расплатиться сполна.