| | |

КОГДА МЫ ВЕРНУЛИСЬ в Ярроудейл, был уже вечер. Мало остановила лодку примерно в пяти лигах от берега моря и стала рыться в ящике, пока не нашла что-то похожее на большой фейерверк. «Ненавижу зажигать эти чертовы штуки», — проворчала она, прикрепляя его к носу лодки. Затем она опустилась на колени и чиркнула кремнем по темному фитилю фейерверка.

Последовали шипение и столб вонючего дыма, после чего полоса красного пламени взметнулась вверх и пересекла небо. Захваченные контрабандисты закричали от ужаса, стражи мрачно и неумолимо наблюдали за ними.

Затем все исчезло в аду.

Из города хлынули целые баржи апотов, и вскоре нас окружили люди в защитных костюмах, из-под которых не было видно ни малейшего участка обнаженной кожи. Они засыпали нас вопросами, когда грузили на свои баржи, размахивая перед нами контрольными растениями, как кадилами при благословении.

Как только мы оказались на борту, нам приказали раздеться догола для осмотра, чтобы убедиться, что на наших телах нет видимых следов заражения. Стражи разделись с беспечным безразличием — очевидно, это было для них обычным делом, — но я запротестовал, сказав: «Я из Юдекса. Не апот».

— Это я вижу, — сказал офицер, осматривавший меня. — И все же вы были среди всего этого дерьма, сэр?

— Да.

— Тогда раздевайтесь, сэр. И быстро!

Я неохотно снял с себя одежду и постарался, насколько мог, сохранить достоинство. Одна из стражей повернулась и с нескрываемым интересом осмотрела мою обнаженную фигуру, затем похлопала Сабудару по плечу и сделала какое-то замечание. Сабудара повернулась, оглядела меня с ног до головы и удовлетворенно кивнула, как бы говоря: Я так и сказала. Я решительно устремил взгляд на затылок мужчины, стоявшего передо мной, и сказал себе, что скоро все это закончится.

И тут я сильно ошибся. Как только мы прошли первый досмотр, нам выдали одеяла, чтобы прикрыть наши тела — большинство стражей, включая Мало, просто свернули их и уселись на них вместо подушек, возможно, в знак протеста, — и нас отправили в изолятор апотов, где каждого из нас поместили в камеры с контрольными растениями. У одной стены был мягкий тюфяк из мха для сна, в противоположной — большое застекленное окно. Каждый час к окну подходил апот и требовал, чтобы я встал, сбросил одеяло и позволил ему осмотреть мое обнаженное тело, а также глаза, рот, зубы и нижнюю часть.

После четырех таких сеансов мне было приказано встать в центре камеры, а затем из трубы в потолке потекло теплое темно-коричневое масло. Мне приказали натереть маслом все тело, а затем сесть и ждать.

Мою кожу начало покалывать, затем она онемела. Затем мужчина вернулся, велел мне снова встать под трубу, и на этот раз горячая, едкая жидкость потекла вниз, очищая мою кожу от масла. Когда это было сделано, все высыпания, порезы, синяки и другие изъяны на моем теле исчезли, а моя серая кожа стала казаться более мягкой и упругой, чем когда-либо. Я даже наполовину задумался — быть может, стоило подвергать себя риску заражения, чтобы получить такое лечение.

Приехала бригада медиккеров, еще раз осмотрела мое тело — я стал таким же равнодушным к этим публичным осмотрам, как и стражи, — и сказала, что я прошел все их тесты, хотя им придется подержать меня здесь еще двенадцать часов для наблюдения. Я попросил их сообщить Ане о моих обстоятельствах; они согласились и просунули поднос с бобовым хлебом и водой в щель внизу двери.

Я сел, поел и попил. Еще один день на службе у Аны, подумал я, хотя этот день был необычайно унизительным. Я попытался подсчитать, сколько таких дней мне придется терпеть, пока не будут выплачены долги моего отца, и быстро сдался.

Через такие благородные сосуды, как я, свершается императорское правосудие.

Я СПАЛ ТАК долго в своей маленькой камере без света, что потерял всякое представление о времени. Я услышал, как кто-то постучал по моему застекленному окну, и, приоткрыв глаз, увидел милитиса-апота, который нерешительно улыбался мне с другой стороны окна.

— У меня ваша одежда, сэр, — сказал он. — Не будете ли вы так любезны одеться?

Я встал, все еще закутанный в свое скудное одеяло.

— Я могу идти?

— Не совсем, сэр. — Он просунул мою одежду в щель в стене. — Видите ли, проводится расследование, сэр.

— Моя иммунис была уведомлена?

— Я не был проинформирован об этом, сэр, — сказал милитис.

— Если она не будет вовлечена в это — что бы это ни было, — кому-то придется здорово поплатиться, — сказал я. — Это не угроза, а просто… физика. Когда ей не подчиняются, она все ломает.

— Я… не был проинформирован об этом, сэр, — снова сказал милитис.

Либо я сказал что-то не то, либо обращался не к тому человеку. Я оставил это в покое.

Как только я привел себя в порядок, меня провели по коридору и вывели на улицы Ярроудейла. Я поежилась от дневного света — первое солнце, которое я увидел за столько часов, — и забрался в ожидавший меня экипаж. Мы с милитисом ехали вместе, но я не стал спрашивать, куда мы направляемся; я мысленно вызвал карту города и знал, что в этом направлении есть только один возможный пункт назначения.

Пока мы подъезжали, я разглядывал очертания завода по продвинутой ферментации. Все выглядело почти так же, как в тот день, когда мы с Аной приехали сюда посмотреть на иммуниса Грелина: фретвайновые шары блестели в лучах послеполуденного солнца, как рыбья икра. И все же, когда мы вышли из экипажа, я почувствовал, что атмосфера в этом месте изменилась: все казались напряженными и встревоженными, апоты метались туда-сюда, как перепуганные муравьи, по чьему муравейнику прошлась нога человека.

Меня провели через главные ворота, затем по еще одному коридору, который петлял, пока мы не подошли к закрытой двери. Милитис постучал, и дверь открылась; за ней оказался зал для совещаний, очень похожий на тот, где стоял перколятор, с увитыми виноградной лозой стенами, залитыми водянисто-серым светом из окон наверху; но в этом зале было гораздо больше народу.

Мало, Тангис, Сабудара и другие стражи сидели на одном конце стола, одетые подобающим образом, с хмурыми или невозмутимыми лицами; на другом конце сидела коммандер-префекто Теленаи, зеленоглазая и зеленогубая, все еще облаченная в яркие красно-желтые одежды. Рядом с ней сидели трое ее маленьких хмурых утят, какими я их себе представлял в последний раз: коммандеры Биктас, Непасити и Сайзидес. Несколько других функционеров сидели вдоль стены позади них, капитаны, сигнумы и принцепсы, которых я не знал. В основном они занимались своими заметками. Я нигде не видел Грелина.

Все посмотрели на меня, когда я вошел. Мало бросила на меня взгляд, как бы говоря: Приготовься.

— А, — тихо произнесла Теленаи. — Сигнум Кол. Спасибо, что присоединились к нам.

Я вошел, встал по стойке смирно и поклонился.

— Мэм.

— Я приношу извинения за обращение с вами, Кол, — сказала Теленаи. — Однако после такого воздействия всегда необходимо соблюдать меры предосторожности. Мы не можем рисковать распространением инфекции здесь, в городе.

— Я понимаю, мэм.

— И именно поэтому я пригласила вас сюда сегодня. Ваши показания как запечатлителя будут очень ценными для нашей безопасности. Особенно учитывая, что они, скорее всего, не потребуют подробного перевода…

По лицу Мало пробежала тень беспокойства.

Теленаи указала на дальний конец стола.

— Вы можете сесть, пожалуйста.

Я так и сделал, сев рядом с Мало. Пока я это делал, зеленые глаза Теленаи изучали меня. Ее лысая макушка и падающий сверху свет напомнили мне череп, выгравированный на двери гробницы.

— А теперь… — начала Теленаи. — Вы осознаете, что явления, свидетелями которых вы были в джунглях, являются симптомом глубокой трансмутации, Кол?

— Да, мэм. — Я хотел было сказать, что причиной, несомненно, была кровь титана, но почувствовал, что на этой встрече я должен предоставить информацию, которую у меня спросили, а не предлагать свою собственную.

— И вы знаете, что такие явления чрезвычайно опасны и встречаются редко, — сказала Теленаи. — Поэтому нам крайне важно знать об этом все.

— Конечно, мэм.

— Тогда, пожалуйста, расскажите о событиях, которые произошли с вами на каналах, начиная с тела, которое уплыло вниз по течению. Ничего не опускайте.

Я заколебался.

— Я бы с удовольствием, мэм, но…

На ее бледном лбу появилась морщинка.

— Да?

— Поскольку на протяжении большей части событий моя голова была закована в защитный шлем, я не мог привязать увиденное к запаху. Таким образом, мне может потребоваться некоторое время, чтобы, э-э, пересказать их. И то, о чем я рассказываю, может быть не совсем понятно, мэм.

— Мы воспользуемся тем, что сможем получить. Вперед.

Я пересказал события в точности так, как они происходили, но из-за того, что у меня не было запаха, мои показания были запинающимися. Я почувствовал, как у меня заслезились глаза, лицо задергалось, и я услышал, как неловко выдавливаю из себя фразы типа «Погода жаркая, очень неестественная. Шесть капель воды на шлеме Мало. Страж рядом с ней, правая рука», — независимо от того, пригодилась ли кому-нибудь эта информация.

Это заняло почти два часа, но я ответил на все их вопросы, особенно когда речь зашла об обнаруженных нами лоза-людях. Теленаи подробно расспрашивала меня о них и обо всех предметах, которые мы находили в их формах.

Наконец мы подошли к стене растительности, окружавшей лагерь и поляну.

— И какие же растения составляли эту растительность? — спросила Теленаи, ее голос стал слабым.

Я ответил, перечисляя все формы листьев и лиан, которые я видел. Комната наполнилась звуками, когда многие апоты делали пометки своими зала-перьями.

— И когда вы вошли в эту… стену, — сказала Теленаи, — вы увидели, что внутри многое изменилось. Да?

— Да, мэм, — сказал я.

Долгое молчание.

— Но в центре было какое-то… устройство, — сказала Теленаи. — Инженерная система. Так нам сказали другие, это верно?

— Так и есть, мэм. Это было устройство из горшочков и трубок.

Теленаи медленно кивнула. Я почувствовал, что ее следующий вопрос имеет огромное значение.

— А теперь… восстановите это воспоминание для меня, пожалуйста, Кол. Мысленно внимательно посмотрите на это устройство. Вы его видите?

Мои глаза заблестели.

— Да, мэм.

— Хорошо. А теперь, пожалуйста… опишите эту систему м…

Затем раздался резкий, отдающийся в ушах стук в дверь.

Все в комнате подскочили, кроме Мало и ее стражей, которые, очевидно, услышали приближение человека.

Мы все уставились друг на друга, затем на Теленаи. Никто не пошевелился.

Раздался еще один резкий стук, затем он повторился пять раз.

— Я… я говорила им, что мы не должны… — пролепетала Теленаи. — Черт возьми, кто бы это ни был, отошлите его прочь!

Один из милитисов вскочил, проскользнул в дверь, закрыл ее за собой и занялся тем, кто стучал. Я услышал, как в ответ раздался резкий ответ, который быстро перерос в громоподобную брань.

Я быстро стер с лица все эмоции, потому что узнал этот голос.

— Это… — пробормотала Мало рядом со мной, — это твоя иммунис, Кол.

— Я в курсе, — прошипел я уголком рта.

Теленаи съежилась на своем месте, когда крики снаружи продолжались, и ее ледяное самообладание растаяло. Затем крики внезапно прекратились, наступила тишина, а затем послышались вздохи и смешки стражей, сидевших позади меня.

Мало подняла руку, призывая их к молчанию, и неловко откашлялась.

— Э-э… коммандер-префекто?

— Да? — раздраженно спросила Теленаи. — В чем дело? Что случилось с вашими людьми, сигнум?

— Она… сказала мне кое-что сделать, — ответила Мало.

— Она что? Кто? Кого вы имеете в виду?

— Я имею в виду женщину снаружи… — Она снова прочистила горло. — Она, должно быть, догадалась, что я здесь, мэм, и что я могу ее слышать. И… она велела мне задать Дину — я имею в виду, Колу — один вопрос.

Теленаи разинула рот:

— Она что?

— Она сказала мне… — В третий раз Мало прочистила горло. — Она сказала — Мало, спроси Дина, было ли то устройство, которое он видел в джунглях, похоже на кучу горшочков, поставленных друг на друга, и была ли у того, что сверху, стеклянная крышка с дымоходом и маленьким проводком внутри».

Теперь уже у меня открылся рот. Я кашлянул, пришел в себя и сказал: «А. Ну. Это в точности то, на что было похоже устройство, мэм. — Затем я добавил: — И, о, я обращаюсь к вам, коммандер-префекто».

Теленаи уставилась на меня, потом на Мало, потом на закрытую дверь.

— Как… как она узнала об этом? — Она посмотрела на стражей. — Вы никому не сказали, не так ли? Вы кому-нибудь рассказывали о том, чему стали свидетелем?

Стражи покачали головами. Сабудара выглядела особенно свирепой.

— Нам некому было рассказать, мэм, — сказала Мало. — Мы лежали голые в ящике. Не в одном и том же ящике, конечно…

— А вы? — спросила Теленаи, на этот раз обращаясь к трем своим коммандерам и остальным офицерам. Все они быстро покачали головами.

Повисло долгое молчание.

Затем голос Аны за дверью:

— Ну? Вы впустите меня или нет?

— О, черт! — рявкнула Теленаи. — Приведите ее сюда, и мы выясним, откуда она это узнала!

КОГДА АНУ, НАКОНЕЦ, приняли, самодовольство, исходившее от нее, было настолько велико, что привлекло взгляды почти всех присутствующих. Она вошла с завязанными глазами, поклонилась, схватив за предплечье перепуганного портье — того самого молодого человека, который волновался из-за груды устричных раковин; он нес на плече огромный пакет с бумагами. Портье подвел ее к стулу, она неуклюже села и отпустила его легким движением пальцев. Мальчик убежал, как будто здание было охвачено пожаром.

— Ну что ж! — весело сказала Ана, подходя к столу. — Всем доброе утро.

Теленаи изо всех сил старалась сохранить свое холодное самообладание.

— Неужели? — рявкнула она. — Препятствовать расследованию такого инцидента — ужасное преступление, Долабра. Но прежде, чем мы начнем оценивать это, я должна спросить… как вы узнали, что Кол видел в джунглях? Кто дал вам эту информацию?

— О, конечно, — сказала Ана. — У меня есть два ответа на этот вопрос, мэм: один косвенный, а другой прямой. Этого будет достаточно?

Теленаи посмотрела на Ану так, словно та была комочком дерьма, который только и ждет, чтобы его счистили с ее ботинка.

— Если вы можете.

— Что касается косвенного ответа, то я с сожалением вынуждена сообщить вам, что большая часть города — по крайней мере смутно — осведомлена о том, что произошло. Запуск большой красной ракеты, а затем группа людей в защитных костюмах, выбегающих на улицу, чтобы поджечь часть джунглей… Что ж, это наводит на размышления. И это послужило основой для моих выводов о том, с чем Дин мог столкнуться во время своей вылазки. — Она полезла в свою сумку и вытащила огромную, беспорядочно сложенную стопку пергаментных листов. — Но более прямым ответом было бы сказать, что вы предоставили мне всю информацию, мэм.

— Я? — возмущенно спросила Теленаи. — Я это сделала?

— Действительно. — Ана вытащила еще одну массивную стопку пергаментов и швырнула ее на стол с гулким стуком. — Видите ли, я изучала записи обо всех кражах, которые произошли на каналах за последние два года, — продолжила она, вслепую листая пергаменты и вытаскивая несколько документов. — Те самые, которые вы мне дали, коммандер-префекто. Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти хоть какую-то закономерность, но закономерность была! Потому что, хотя контрабандисты, как правило, нацеливались на одни и те же прекурсоры и грузы — ценные материалы для заживляющих прививок и так далее, — в течение нескольких месяцев было несколько аномалий, краж, в которых не было никакого смысла… пока я не поняла, что контрабандисты крали не реактивы, а скорее инструменты, поставляемые вместе с ними! — Ухмыляясь, она разложила пергаменты перед собой в виде неаккуратной сетки. — Корзинки для выпечки, так сказать, в противовес муке.

— Контрабандисты, однако, не могут использовать инструменты, — сказала Теленаи. — Поскольку они ничего не знают об их конструкции и использовании.

— Так можно себе вообразить, — сказала Ана. — Однако факты говорят об обратном! Чем больше я читала об этих компонентах, тем лучше понимала, в каких ограниченных сочетаниях они могут использоваться. И тогда я начала понимать, что он, вероятно, создавал…

— Что… кто создавал? — слабым голосом спросила Теленаи.

— О, наш самозванец, конечно, — мягко сказала Ана. — Я, конечно, не апот, но я догадалась, что он сконструировал так называемый расщепляющий диффузор, оснащенный диспергатором. Выглядит как стопка горшочков со стеклянной крышкой наверху и множеством трубок. Насколько я понимаю, прибор использует стабильные реагенты и проводит их через серию циклов, пока они не перейдут в исходное, реагирующее состояние. Для большинства реагентов это не слишком опасно, но… — Она вытащила еще один лист пергамента. — Около десяти месяцев назад контрабандисты украли партию высокоэффективных, модифицированных удобрений! Одно из них предназначалось для сада апотов во втором кольце. Таким образом, оно содержало высокую концентрацию основного ингредиента кудайдин кани. Или, говоря простым языком, самой мощной крови левиафана! Пропустите ее через диффузор слишком много раз, а затем пропустите через диспергатор, и в воздухе образуется тонкий туман, и, ну… страшно представить последствия! Но, как я уже сказала, я не апот. Я могу ошибаться.

Воцарилось ошеломленное молчание.

Улыбаясь еще шире, Ана оглядела комнату, все еще с завязанными глазами.

— Я не права?

В той части комнаты, где находилась Теленаи, послышалось бормотание. Один из ее коммандеров выхватил пергаменты у Аны и передал их Теленаи, которая изучала их с ошеломленным выражением лица.

— Расщепляющий диффузор — чрезвычайно сложный инструмент, — запинаясь, произнесла Теленаи. — Во всем Ярроудейле есть только три. Идея о том, что какой-то контрабандист мог украсть какие-то запчасти и построить его в джунглях… это… это…

— Сумасшествие! — воскликнула Ана. — Абсолютное сумасшествие! Я согласна. Но, с другой стороны, этот человек, по-видимому, абсолютный гений. Мы не должны недооценивать его. — Она протянула руку Теленаи: невыносимо великодушный жест. — И действительно, вы не могли, мэм. Очень мудро с вашей стороны. Я благодарю вас за вашу предусмотрительность.

— Что вы имеете в виду? Что я не сделала?

— Недооценивать его, — спокойно сказала Ана. — Я полагаю, именно поэтому вы назначили его работать в Саване.

Казалось, все в комнате медленно напряглись, за исключением Аны, которая просто вытащила еще один лист пергамента из своей стопки и задумчиво постучала по нему пальцем.

— Иммунис! — резко сказала Теленаи. — Вы намекаете, что… что я встречалась с этим преступником?

— Да, мэм, — прощебетала Ана.

— Но… это означает, что вы знаете, кто этот человек.

— А я думаю, что знаю, мэм!

— Тогда прекратите играть в свои чертовы игры, женщина! — прорычала Теленаи. — Расскажите нам о своих выводах!

— О, я сделаю это, — сказала Ана. — При двух условиях.

Теленаи уставилась на нее с неприкрытым возмущением:

— Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования! Я здесь старшая по званию, и это чрезвычайная ситуация!

Ана бросилась вперед.

— Формально мы не в Империи! — сказала она. — Для вас это была довольно полезная лазейка, не так ли, мэм? Некоторые правила можно соблюдать, другие — нет. Что будет, если я попробую сделать то же самое? — Она откинулась на спинку стула. — Я хочу поговорить с Дином наедине. Это первое условие. И второе — я хочу поговорить с вами, коммандер-префекто, в первую очередь. Вместе с иммунисом Грелином. Поскольку я чувствую, что вам двоим вскоре будет что мне сказать.

Зеленые глаза Теленаи расширились. Мне показалось, что в ее взгляде промелькнула тень ужаса. Она молча обдумывала это.

Теленаи встала.

— Всем покинуть эту комнату, — сказала она. — Всем, кроме юдекси.

— О, и, пожалуйста, Мало, — сказала Ана. — Я бы хотела, чтобы она осталась.

— Что? — рявкнула Теленаи. — Страж? Почему?

Мало подняла руки, словно кто-то приставил к ней клинок.

— У меня нет ни малейшего желания ввязываться в это дерьмо.

— Я подозреваю, что знания Мало о регионе могут оказаться полезными! — ухмыльнулась Ана. — Думаю, это займет не больше пятнадцати минут — именно столько времени потребуется, чтобы вызвать Грелина сюда, да?

И снова упоминание о Грелине, казалось, испугало коммандера-префекто. Теленаи закрыла рот и вышла из комнаты. Стражи сделали то же самое — Сабудара быстро подмигнула мне, — свита Теленаи последовала за ними, и мы остались одни.

КАК ТОЛЬКО ДВЕРЬ захлопнулась, Ана повернулась к Мало.

— Сигнум, держи ухо востро, — сказала она, — и сообщи мне, есть ли кто-нибудь у двери, а также если кто-то еще приближается. Ты меня слышишь?

— Так вот почему вы попросили меня остаться? — обиженно сказала Мало. — Чтобы я была вашим сторожевым псом?

— Я также предположила, что ты тоже хотела бы поучаствовать в этом, — сказала Ана, — поскольку поймать этого ублюдка — твоя работа! — Затем она повернула голову ко мне. — Дин, мне нужно, чтобы ты кратко рассказал обо всем, что видел в джунглях, и чертовски быстро.

— Но у меня нет запаха, на который можно было бы опереться, мэм, — запротестовал я. — Все это время я был в защитном шлеме.

— Судя по тому, как все апоты отреагировали на твое возвращение, я так и думала, — сказала Ана. — Поэтому я велела им сварить это.

Она достала из своей сумки маленький флакон и протянула его мне. Я откупорил его, понюхал и сморщил нос.

— Водорослевое масло, — сказал я. — Слюна. Слизь. И… пот?

— А также запах клея, который они используют для окуляров шлемов, — обрадованно добавила Ана. — Я так и думала, что ты нюхал его во время рейда. Теперь у тебя есть запах. Итак, говори, детка! Говори, и говори быстро!

Я понюхал флакон. Мои глаза затрепетали, и я быстро вывалил ей все. Несмотря на то, что мы находились в самых странных обстоятельствах, мне стало казаться, что это похоже на любой другой отчет, который я когда-либо давал ей: имена, время, сказанные слова и количество погибших. Когда я закончил, воцарилась напряженная тишина, пока Ана переваривала услышанное.

— Итак, — пробормотала Ана. — Наш человек не просто вор и убийца, а… нечто совсем, совсем другое. Интриган и убийца на уровне, который даже мне трудно постичь. Одному Святилищу известно, скольких он убил!

— Что он делает, мэм? — спросила Мало. — Для меня это безумие и ужас.

— Все так, как я и говорила Дину, — сказала Ана. — Он отправляет сообщения. Я не уверена, кто их адресат. Однако я совершенно уверена, что это не Юдекс.

— Грелин и Теленаи, — сказала я. — Это, должно быть, те, для кого предназначен код, да?

— Да, — сказала Ана. — Я так думаю. И прежде, чем вы спросите, нет, я не знакома с этим кодом, хотя, если бы у меня было время, я могла бы добиться успеха. Но меня очень беспокоят слова, которые оставил наш человек. Я так понимаю, никто из вас с ними не знаком?

Мы с Мало покачали головами.

— Гребаный ад, — рявкнула Ана. — Я полагаю, вы оба покачали головами? Вы забыли, что у меня завязаны глаза? Я не могу знать всего!

— Мы их не знаем, мэм, — сказал я.

— Жаль… — сказала Ана. — В наши дни мало кто читает старые имперские поучения. Эти слова взяты из знаменитой цитаты из писем императора Даавира, отправленных его капитанам во время его долгого похода к морю по Пути титана. Полный отрывок известен, но он довольно длинный. По-моему, он гласит… — Она прочистила горло. — Мы боимся стихий, чумы и гнева левиафанов. И все же, если смотреть на вещи трезво, мы должны признать, что воля людей столь же неумолима, как и они все. Многие вожди и полководцы принесли не меньше горя, чем сезоны дождей. Значит, мы должны вдумчиво управлять страной и мудро контролировать страсти, потому что, если эти люди добьются своего, мы вернемся к первобытной природе и станем как звери, а весь мир — диким садом, бессмысленным и неистовым. — Она фыркнула. — Император Даавир в юности никогда не был сторонником краткости.

У меня мурашки побежали по коже, когда я обдумал цитату. «Зачем ему понадобилось оставлять нам такие слова?» — прошептал я.

— Я не уверена, но логика начинает вырисовываться, — сказала Ана. — Первая цитата, которую мы нашли, включала в себя инверсию имперского кредо — Я есть Империя. Цитата из слов императора, где тот беспокоился, что его государство станет эгоистичным, несправедливым и падет. Новая цитата — инверсия видения императора, ибо Даавир боялся, что жестокие люди превратят весь мир в дикий сад. И чему вы двое стали свидетелями в тех джунглях?

Мы с Мало обменялись взглядами, полными ужаса.

— Кусочек мира, сошедший с ума, — сказал я. — Дикий сад.

— Совершенно верно, — согласилась Ана. — У меня такое чувство, что этот человек говорит о том, что у него довольно неприятные чувства по поводу присутствия здесь Империи! Он считает правление Империи эгоистичным и несправедливым и хочет разрушить его. И все же, если он действительно так думает… зачем убивать контрабандистов? Зачем убивать людей Ярроу, которые, если уж на то пошло, сражаются с империей, хотя и осторожно, по-своему? Признаюсь, в этом нет смысла.

— Но вы знаете, кто убийца, — сказал я, наклоняясь вперед. — Или вы солгали, мэм?

— Я не лгу! — уязвленно ответила Ана. — По крайней мере, не в этот раз.

— Его личность может раскрыть его намерения?

— Нет, — сказала Ана. — Пока нет. Хотя я, скорее всего, нашла его имя, я все еще очень мало знаю о нем самом. Я очень надеялась, что ваши показания помогут мне получить некоторое представление о Теленаи и Грелине… поскольку я уверена, что этот человек каким-то образом связан с ними. Они что-то делают, что-то скрывают, что-то хотят защитить… Возможно, это что-то связано с костным мозгом, о котором наш убийца упоминал в своей первой записке.

Меня охватил приступ тошноты.

— Костный мозг левиафана, — тихо сказал я. — И Саван.

Мало сделала жест, призывая на помощь какого-то духа.

— Мы спрашивали Теленаи и ее людей об этом во время нашей последней беседы, — сказала Ана, — но они никак не отреагировали, потому что ожидали, что мы упомянем об этом. Это что-то значит, но я не знаю, что именно. У нас так мало материала для экстраполяции!

Внезапно Мало оживилась. «Я слышу шаги», — сказала она.

Передо мной появилось лицо Аны с завязанными глазами.

— Дин! Ты описал Теленаи код, который видел в джунглях?

— Нет, мэм. Мы до этого не дошли.

— Значит, она еще не знает о нем. Ты можешь его скопировать?

— Это не буквы, мэм, а простые символы, — сказал я. — Так что мне должно быть легко писать.

Мало нахмурилась.

— Какое отношение написание букв может иметь к чему-ли…

— У нас нет времени на гребаные объяснения! — огрызнулась Ана, отчаянно махая ей рукой. — Возьми оттуда зола-перо, парень, и скопируй код как можно быстрее!

Я схватил один из ее пергаментов, перевернул его и нацарапал первые двенадцать символов, которые увидел, тщательно завершая каждый штрих. Затем Ана взяла его и сунула в карман.

— Хорошо, — пробормотала она. — Это не слишком большой рычаг воздействия, но все же лучше, чем ничего.

— Вы понимаете, что это значит, мэм? — спросил я.

— Я ни хрена в этом не понимаю! — сказала она. — Но я подозреваю, что Грелину и Теленаи не понравится, что он у нас есть! Возможно, этого будет достаточно, чтобы сказать нам прав…

— Они здесь, — прервала ее Мало.

Дверь распахнулась.