| | |

И СНОВА МЫ ждали. Солнце медленно скользило по небу, пока не зависло над западными холмами. Туфва и его коллеги продолжали работать, взвешивая сейф за сейфом. В конце концов, они закончили, но больше ничего не нашли: был изменен только вес сейфа, принадлежавшего этому иммунису Раве Грелину.

Наконец мы услышали скрип петель, за которым последовал лязг замков на большой двери банка. Затем появились стражи, а за ними и третий человек.

Это был высокий мужчина изящного телосложения, с бледно-серой кожей и такими блестящими черными глазами, что они напоминали свежую смолу. Его голова была совершенно лысой, но это меня не удивило: многие апоты, работавшие с реагентами, предпочитали просто изменять скальп так, чтобы волосы вообще не росли, вместо того чтобы каждый день после работы мыть их и стерилизовать. Возможно, в качестве компенсации за это его лицо было разукрашено красками и пудрой, что было обычной практикой некоторых мужчин курмини: мазки коричневого на серых щеках, фиолетовые тени вокруг глаз. И все же, несмотря на изящные движения, на его лице было написано беспокойство, похожее на беспокойство животного в клетке, испуганного вторжением в свой загон.

Я посмотрел на Туфву, когда мужчина вошел. Он слегка кивнул мне — Это он.

— Я позволяю вам взять инициативу в свои руки, сигнум, — тихо сказал Кардас у меня за спиной. — Я полагаю, у вас больше опыта в допросах людей…

— Как пожелаете, сэр, — сказал я. Я встал, когда этот человек вошел, и двинулся, чтобы перехватить его у входа в хранилище. Пока он приближался, я изучал его геральды. На его груди мерцал символ аксиома — спираль, вписанная в квадрат: значит, это человек, способный к расчетам.

Я низко поклонился ему.

— Добрый день, сэр. Не вы ли иммунис Рава Грелин?

— Я, — осторожно ответил он. — А вы кто?

— Сигнум Диниос Кол из Юдекса.

— Юдекса? Я не знал, что у нас в Ярроудейле есть Юдекс, поскольку этот регион формально еще не является частью империи.

— Я из Специального подразделения, сэр, — сказал я. — Мы занимаемся только особо важными делами.

Грелин медленно кивнул. Затем его взгляд метнулся к Кардасу, и он изучил геральдов префекто.

— А. Это… это тот офицер Казначейства, который пропал. Верно?

— Правильно, сэр, — сказал я. — Боюсь, я должен задать вам несколько вопросов о вашей работе в этом банке. Не хотите присесть?

Он задумался. «Нет», — наконец сказал он.

— Хорошо, — сказал я, несколько озадаченный. — Могу я спросить, в чем заключаются ваши обязанности здесь, в Ярроудейле, сэр?

— Какое отношение это имеет к моему сейфу, сигнум? — спросил он.

— В данный момент я не уверен, сэр. Но я должен знать прежде, чем мы продолжим

Его губы сжались в жесткую, бескровную линию.

— Я работаю в Подразделения ферментации медиккеров. Мы отвечаем за разработку новых изменений, прививок и суффозий для устранения проблем человеческого организма. Это то, что вам нужно?

— Таких проблем, как?..

Он нетерпеливо махнул рукой.

— Как боевые раны, деформации, хронические травмы и тому подобное! А теперь скажите мне, пожалуйста, почему я здесь? Что происходит с моим ящиком, сигнум?

Я изучил выражение его лица. Теперь он казался холодным и властным, но в его глазах было что-то хрупкое. Я чувствовал, что он пытается прочесть выражение моего лица, как будто я сам был медиккером, и он хотел услышать новости о прогнозе для члена семьи.

Я подумал: Он уже знает.

— Боюсь, что мы обнаружили брешь в защите этого банка, сэр, — сказал я. — Был взломан один ящик, и только один — ваш.

Его темные глаза метались между мной, Кардасом и Мало, притаившейся у входа в хранилище.

— И… что было украдено?

— Мы еще не знаем, сэр, — сказал я. — Проверка веса на самом деле показывает, что в нем содержится больше, чем должно быть.

— Итак… вы предполагаете, что кто-то что-то добавил в мой ящик, а не украл из него?

— Опять же, мы пока не знаем. Мы надеялись, что вы сможете открыть его, чтобы мы могли осмотреть, хотя я хотел бы знать, что в нем, прежде чем мы это сделаем.

Грелин некоторое время молча боролся с собой. Его щека начала подергиваться, как и руки и пальцы.

Затем он сделал нечто очень странное: опустил правую руку и начал беспорядочно постукивать тремя пальцами по пряжке ремня, издавая звук тук-тук-тук. И хотя это постукивание продолжалось, он не заплакал и не пришел в ярость.

— Как это произошло? — прошептал он.

— Мы пытаемся выяснить это, сэр. Мы подозреваем, что это связано с похищением и убийством высокопоставленного имперского офицера.

Он сглотнул.

— Бумаги. В… в ящике были бумаги. Но в нем также были реагенты, которые должны были быть отправлены во внутренние кольца. Посыльный должен был прибыть сюда, открыть ящик, забрать бумаги и реагенты и сесть на баржу, чтобы добраться до внутренних колец.

— Понятно, сэр. И… для каких реагентов или материалов это могло понадобиться?

Он удивленно посмотрел на меня, как будто я отвлек его от каких-то глубоких размышлений. И снова я почувствовал, что он пытается прочесть выражение моего лица.

— Заживляющие прививки, — сказал он.

— Просто заживляющие прививки, сэр?

— Да. Но их формула все еще находится в разработке и не пригодна для массового производства. — Он вдруг заговорил очень быстро. — Это средство доказало свою эффективность против многих респираторных заболеваний. Кашель, кавли, иртиус, джарелия и других. Это очень распространенные заболевания, от которых ежегодно умирают тысячи людей, особенно детей и стариков. С помощью этого нового препарата мы… мы надеемся изменить ситуацию.

Мало и ее стражи медленно встали у меня за спиной.

— Понятно, — сказал я. — Тогда, сэр, не могли бы вы пройти с нами и открыть ящик? Мы бы очень хотели узнать, что с ним случилось.

Он сглотнул и кивнул, все еще постукивая рукой по поясу.

— Конечно.

КОГДА МЫ ВОШЛИ, в хранилище стало совершенно тихо. Все казначеи и апоты наблюдали за Грелином, который, пошатываясь, подошел к столу с ящиком, все еще постукивая дрожащими руками по поясу; однако сам Грелин не обращал внимания ни на кого из нас, а вместо этого уставился на сам ящик, как будто в нем было какое-то смертоносное оружие, которого он боялся.

— Я думаю, вам просто нужно приложить руку к шляпке, вот здесь, сэр, — сказал я.

— Конечно, — тихо сказал он. — Я делал это бесчисленное количество раз, сигнум.

И все же он колебался, его пальцы все еще быстро постукивали по ремню.

— Очень хорошо, сэр, — сказал я. — Но, пожалуйста, как только замок откроется, позвольте мне открыть ящик. На всякий случай.

— На какой случай, сигнум?

— Я не могу сказать. Но… на всякий случай, сэр.

Грелин оглядел комнату, отмечая многих офицеров, которые были с нами. Он открыл было рот, словно собираясь возразить, но передумал, набрал в грудь воздуха и прижал руку к шляпке бальзам-листа.

Шляпка окрасилась в светло-коричневый цвет. Где-то внутри ящика раздался щелчок.

Я шагнул вперед, чтобы открыть его, но Грелин оказался быстрее, и, к моему удивлению, он с тревогой протянул руку и открыл крышку ящика, чтобы заглянуть внутрь.

Я начал требовать, чтобы он остановился, но тут Грелин закричал и отшатнулся назад, словно ему не терпелось убраться как можно дальше от ящика.

— О, черт! — воскликнул он. — Клянусь Святилищем! Что… что это такое? Кто это, кто это?

Мы все в недоумении уставились на него. Затем я подошел к ящику.

Внутри него лежал бугристый, сморщенный предмет, округлый сверху и волнистый снизу, весь покрытый темной, сморщенной мякотью, как у куска мяса, который очень долго держали в коптильне. Он был довольно большим — около спана в высоту и три четверти спана в ширину. Я понял, что это такое, только когда увидел посередине выступ кривого носа, а под ним две тонкие, похожие на бумагу губы; а по бокам — сморщенные, похожие на креветок отростки, которые когда-то могли быть ушами.

— Ох, — тихо сказал я.

Я услышал, как префекто Кардас прошептал рядом со мной:

— Что за хрень?

Затем Мало:

— О, блядь.

Это была голова. Отрубленная человеческая голова, мумифицированная или законсервированная, с почти нетронутыми чертами лица, за исключением глаз, которые, должно быть, были удалены, поскольку глазницы теперь были пусты. Сюрреалистичность этого зрелища была настолько поразительной, что я чуть не рассмеялся.

Но самым безумным был маленький кусочек пергамента, зажатый между темными, похожими на бумагу губами; на нем очень мелким аккуратным почерком было написано десять слов:

Для тех, кто пьет из костного мозга

Te siz imperiya.

Я изумленно уставился на слова.

Мало покачала головой, издала тихое шшш и сказала:

— Ну что ж. Боюсь, мне придется попросить вас всех покинуть банк. И побыстрее.

— Ч-что? — требовательно спросил префекто Кардас. — Что вы имеете в виду, сигнум?

— У нас, стражей, есть процедура на случай, если органическое вещество используется как инструмент саботажа или вмешательства, — вздохнула она. — И чертова голова квалифицируется как вещество, и поместить ее в хранилище иялета — это, безусловно, вмешательство. Нам придется собраться здесь всем отрядом и убедиться, что это не переносчик инфекции, а затем попытаться выяснить, чья это гребаная голова.

— Но… но где же это? — слабым голосом спросил Грелин.

— Где что, сэр? — спросила Мало.

— Куда… куда делись все мои материалы? — в панике спросил он. Затем его голос перешел в визг: — Куда все это делось, куда все это делось? — Одна из офицеров казначейства подошла, чтобы успокоить его, но он грубо оттолкнул ее, крича: — Не прикасайся ко мне! Разве ты не знаешь, что со мной сделали? Неужели ты не понимаешь, что произошло?

Затем он разрыдался и рухнул на пол, закрыв лицо руками.