Катастрофическое развитие событий летом 1941 г. в настоящее время имеет ряд убедительных объяснений. Однако касаются эти объяснения в основном стратегического, оперативного и реже тактического уровня. В некоторой степени затрагиваются технические вопросы и проблемы подготовки личного состава. Ситуацию с отражением в отечественной историографии вопроса наличия и эффективности противотанковых средств в Красной армии в 1941 г. приходится назвать достаточно противоречивой. В советский период было не принято упрекать отечественный военно-промышленный комплекс в серьезных просчетах. Так, В. А. Анфилов, признанный в то время исследователь начального периода войны, писал следующее: «Основным орудием для борьбы с вражескими танками была 45-мм пушка. Однако ее пробивная способность оказалась недостаточной для уничтожения средних танков, имеющих толщину брони до 70 мм»[81]. Как следовало из публиковавшихся тактико-технических характеристик немецких танков, наиболее защищенные немецкие боевые машины в 1941 г. имели лобовую броню 50 мм[82]. То есть оснований сомневаться в приемлемой эффективности 45-мм орудий вроде бы не было.
С. К. Тимошенко осматривает 45-мм противотанковую пушку на предвоенных учениях. Стоят Г. К. Жуков и К. Е. Ворошилов.
Позднее В. А. Анфилов даже несколько заострил свое утверждение: «Эффективным еще против состоявших в то время на вооружении немецких танков было и 45-миллиметровое орудие»[83]. Больше внимания В. А. Анфиловым уделялось таким факторам, как прекращение производства 45-мм орудий в ожидании появления более тяжелых немецких машин. Акцент же делался в духе эпохи на нетехнические проблемы вооруженных сил, такие как роль репрессий в трагедии 1941 г.
В обобщающей работе «Советская артиллерия в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», изданной в 1960 г. под грифом «Секретно», критика противотанковых средств Красной армии была достаточно осторожной: «45-мм противотанковая пушка обр. 1937 г. оказалась маломощной, особенно при ведении огня по танкам на дальности более 500 м»[84]. Тем самым подразумевалось, что до 500 м каких-либо трудностей с поражением техники противника у противотанкистов не возникало. В фундаментальной работе «Отечественная артиллерия: 600 лет», изданной большим тиражом в 1986 г. под редакцией маршала артиллерии Г. Е. Передельского, сомнения в дееспособности отечественных противотанковых средств безапелляционно отметались: «Если учесть, что немецкие танки в рассматриваемый отрезок времени имели броневую защиту толщиной до 30–50 мм, то они успешно поражались при стрельбе бронебойными снарядами из всех орудий, состоявших на вооружении советской противотанковой артиллерии»[85]. Причем подчеркивалось, что 45-мм пушки могли уверенно поражать бронетехнику противника: «Сомнения же о возможностях батальонной 45-мм пушки безосновательны. 45-мм пушка обр. 1937 г. была способна на дальности с 800 м и ближе пробивать броню до 30–45 мм соответственно при углах встречи 60° или 90°. Она не всегда пробивала лишь лобовую броню танка T-IV, но эти боевые машины в то время составляли менее 10 % танкового парка противника и в массовом масштабе еще не применялись»[86].
Однако отрывочные сведения о серьезных проблемах с противотанковой артиллерией все же становились достоянием общественности. Так, в материалах допроса генерала армии Д. Г. Павлова, арестованного после поражения Западного фронта в Белоруссии в июне 1941 г., есть такие строки: «На правом фланге против Кузнецова, в направлении на Сапоцкин введены тяжелые танки противника, которые не пробиваются 45-мм артиллерией, и что противник за этими танками ввел свою пехоту, поломав нашу оборону»[87]. Возникал вопрос: о каких тяжелых танках идет речь? В лучшем случае выдвигались версии об использовании вермахтом трофейных французских танков B1bis.
С другой стороны, в издававшихся уже без цензурной обработки в постсоветский период мемуарах участников Великой Отечественной войны упоминалось нелестное наименование советской 45-мм противотанковой пушки – «Прощай, Родина!». Например: «Бьем из ружей всей ротой, да еще из трех пушек „Прощай, Родина!“ – так сорокапятки называли»[88]. Есть и воспоминания, прямо отсылающие к событиям лета 1941 г.: «Валентин служил в артиллерийском подразделении, был командиром 45-мм пушки. Иначе эти пушки назывались „Прощай, Родина!“»[89]. В данном случае речь шла о боях в Прибалтике в начале войны. Наименование так или иначе имело негативную коннотацию.
Едва успевшие занять позицию. Погибшие лошади и оставленная 45-мм противотанковая пушка. Лето 1941 г.
Если обратиться к официальным данным, то в таблицах стрельбы 45-мм пушек[90] приводились технические характеристики, формально отвечавшие требованиям времени. Снарядом БР-240 «сорокапятки» должны были пробивать 52 мм брони на 100 м при угле встречи 90◦ и 48 мм брони на 250 м. При этом уточнялось, что это расчетные данные: «Бронепробиваемость рассчитана по формуле Жакоб-де-Марра для цементированной брони с коэффициентом К = 2400».
На этом фоне практически единодушным было мнение о высокой эффективности советских 76-мм танковых и дивизионных пушек. Встречавшиеся в литературе упоминания о неудачных эпизодах воспринимались с удивлением. Так, известный советский военный деятель Н. К. Попель писал в своих мемуарах о боях в районе Дубно в июне 1941 г.: «Немецкие машины остановились. Мы бьем опять и опять. Но явственно, совершенно явственно я вижу, как наш снаряд чиркнул по лобовому щиту, подобно спичке об отсыревший коробок, высек искру и только. Значит, и наши пушки бессильны против лобовой брони»[91]. В комментариях к изданию мемуаров это высказывание расценивалось как ошибка.
Открытие доступа к первичным источникам позволило посмотреть на проблему с другой стороны. В ходе боевых действий летом и осенью 1941 г. были захвачены танки вермахта разных марок, что позволило их детально изучить, в том числе с испытанием обстрелом. Соответствующий отчет («Изучение броневой защиты танков немецкой армии») был подготовлен наркоматом танковой промышленности, а точнее – профильным НИИ-48, в 1942 г. в Свердловске. НИИ-48 был создан на базе Центральной броневой лаборатории Ижорского завода в 1939 г. и отвечал за работы по созданию и совершенствованию броневых сталей в СССР.
Относительно бронезащиты толщиной 50 мм и 60 мм (30 мм + 30 мм экран) танков Т-III, Т-IV и проходившей как «Средний артиллерийский безбашенный танк „Артштурм“» САУ «Штурмгешюц» в отчете рефреном звучало: «Лобовые детали танка 45-мм бронебойным снарядом не пробиваются»[92]. В отношении танка чехословацкого производства ТНГС-38Т (чаще проходящего в справочной литературе как PzKpfw38(t) также указывалось: «Лобовые детали танка 45-мм бронебойным снарядом не пробиваются»[93]. Чешская машина защищалась в лобовой части корпуса и башни двухслойной броней из 25-мм листов. Как отмечалось в отчете НИИ-48, двухслойная броня обладала меньшей стойкостью, чем монолитная плита той же толщины, но для 45-мм снарядов двух 25-мм листов оказывалось достаточно. На тактических диаграммах, прилагавшихся к отчету, также указывалось в отношении Pz. III: «Лоб башни, верхняя лобовая деталь корпуса, верхняя и средняя кормовые детали корпуса не пробиваются», по танку Pz. 38(t), Pz. IV и САУ «Штурмгешюц»: «Лобовые детали не пробиваются»[94].
Чертеж 45-мм тупоголового бронебойного снаряда.
Все это позволяет объяснить нелестное прозвище в войсках 45-мм противотанковой пушки. Стала ли эта проблема сюрпризом для советского командования? Документы позволяют сделать однозначный вывод: не стала. В записке, адресованной заместителю народного комиссара обороны СССР Маршалу Советского Союза т. Г. И. Кулику от 26 октября 1940 г., указывалось:
«1. 45-мм танковая и противотанковая пушка обр. 37 г. бронебойным снарядом весом р = 1,435 кг при начальной скорости Уо = 760 м/с пробивает броню современного качества по углом 30° от нормали:
30-мм броню (К = 2400) с дистанции 1000 м и
40-мм броню (К = 2600) только с дистанции 150 м»[95].
Коэффициент, как мы видим, отличался от указанного в «Таблицах стрельбы 45-мм пушки» издания 1942 г. Фактически в 1940 г. произошел качественный скачок в уровне защиты германской бронетехники, радикально изменивший баланс «щита» и «меча» в борьбе с танками. Экспериментальные данные обстрелов трофейных немецких машин только подтвердили эти оценки. Пробитие 50-мм брони 45-мм пушкой было возможно лишь на предельно малой дистанции в 50 м, смертельно опасной для расчета противотанкового орудия. При этом, разумеется, сохранялась возможность поражения танков противника в борт, что, впрочем, далеко не всегда позволяла сделать тактическая обстановка.
Учитывая донесения разведки в марте 1941 г. о новых немецких танках[96] (впоследствии не подтвердившиеся), советское руководство пыталось улучшить противотанковую оборону советских войск. Одной из таких мер должны были стать противотанковые бригады, формирование которых было начато в апреле 1941 г. постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР № 1112–459СС от 23 апреля 1941 г.[97] Эти бригады должны были вооружаться 76-мм дивизионными, 85-мм зенитными и 107-мм пушками. По факту десять бригад вооружались 76-мм и 85-мм орудиями, но их формирование далеко не было закончено к началу войны.
Что же можно сказать о 76-мм артиллерии? В упомянутом выше докладе в адрес Г. И. Кулика также указывалось:
«2. 76-мм пушка обр. 02/30 г. со стволом в 30 кал., 76-мм танковая пушка Л-11 и 76-мм танковая пушка Ф-32 бронебойным снарядом весом р = 6,5 кг при начальной скорости Уо = 612 м/с пробивает броню современного качества под углом 30° от нормали:
40-мм броню (К = 2500) с дистанции 900 м и
50-мм броню (К = 2500) только с дистанции 300 м»[98].
Эти данные подтверждают процитированные выше мемуары Н. К. Попеля. Танки Т-34 ранних серий вооружались 76,2-мм пушкам Л-11, танки КВ ранних серий – 76,2-мм пушками Л-11 и Ф-32. Такая машина могла быть у Н. К. Попеля в бою, в котором не удалось поразить танк противника. Более поздние серии танков Т-34 вооружались 76-мм пушкой в 41 калибр. Производившиеся в тот момент серийно 76,2-мм дивизионные орудия Красной армии Ф-22УСВ также имели длину ствола в 41 калибр и позволяли уверенно поражать бронетехнику вермахта в 1941 г. бронебойными снарядами. Здесь имелись другие проблемы, о которых будет сказано ниже.
Чертеж 76-мм снаряда с грибообразным наконечником. Производство этих снарядов стало проблемным во всех отношениях.
Технические аспекты вооруженной борьбы неразрывно связаны с тактикой. Насколько адекватными были теоретические представления советских вооруженных сил в отношении противотанковой обороны? Поражения лета 1941 г. и отсутствие сомнений в эффективности орудий заставляли критически оценивать тактические воззрения Красной армии на ведение противотанковой обороны. При этом критика получалась противоречивой: в одном случае критиковалась линейность[99], в другом – излишнее эшелонирование. В целом, однако, признавалось, что тактические воззрения Красной армии отвечали требованиям времени. Проблемой была обстановка, в которой приходилось применять эти постулаты на практике. Стрелковым соединениям летом и осенью 1941 г. чаще всего приходилось вести оборону на широком фронте, в разы превосходившем уставные требования. Именно это мешало реализовать адекватные времени теоретические установки предвоенного времени. Эти соображения были достаточно очевидны профессионалам. Так, еще в работе 1967 г. признавалось: «В начальный период Великой Отечественной войны наши войска вынуждены были вести оборону на широком фронте, а следовательно, строить линейный боевой порядок при незначительной глубине обороны и незначительной противотанковой плотности артиллерии»[100].
Нельзя не отметить, что по предвоенным рекомендациям противотанковые районы входили в систему второго и третьего противотанковых рубежей соединения и должны были стать надежным прикрытием для командных пунктов, узлов связи и, главное, позиционного района основной группировки артиллерии[101]. Это было в высшей степени разумное соображение. В ставшем советским трофеем летом 1941 г. секретном немецком наставлении по боевому применению танковой дивизии декабря 1940 г. указывалось: «132. Цель атаки – прорыв через оборонительную полосу противника. Эта цель достигнута, если артиллерия противника уничтожена и сопротивление в полосе главного сопротивления противника сломлено настолько, что стрелки могут следовать за танками на автомашинах»[102]. Действительно, разгром артиллерии обороняющегося соединения лишал оборону наиболее эффективного средства воздействия на противника.
Изучение германской бронетехники заставляет задаться вопросом о доле боевых машин, обладавших усиленной защитой по состоянию на июнь 1941 г. В нападении на Советский Союз приняли участие боевые машины разных серий выпуска. Ставшие трофеями и исследованные обстрелом боевые машины противника также принадлежали к определенным модификациям и сериям выпуска и не охватывали всего спектра использованной вермахтом бронетехники. Фотоматериалы 1941 г. показывают, что в составе танковых соединений имелись даже машины ранних серий выпуска, полученные вермахтом еще до начала Второй мировой войны. Одновременно в учетных документах в войсках конкретные модификации не указывались.
«Рабочей лошадкой» германских танковых войск в 1941 г. являлись танки Рz. III разных модификаций. Танки Рz. III с 37-мм орудием, насколько можно судить по имеющимся в литературе и документах данным, не экранировались и оставались с лобовой броней 30 мм. Запущенные в производство в 1940 г. танки Рz. III с 50-мм орудием модификаций (в немецкой терминологии Ausfuehrung, сокращенно «Ausf.») Е, С, Н имели лобовую броню 30 мм, которая экранировалась 30-мм листом[103]. Модель J изначально выпускалась с лобовой броней толщиной 50 мм[104]. Данная модификация была запущена в серию с марта 1941 г. Таким образом, из 1090 танков Рz. III с 50-мм орудием в войсках к началу войны с СССР броней 50 мм и более обладали около 800–850 единиц, или 70–75 %.
Несмотря на утверждения в отечественной литературе о лучшей защите немецких танков Pz. IV, только модель F получила лобовую броню корпуса и башни 50 мм. Она выпускалась с апреля 1941 г., выпущено к июню было не более 45 машин. Картина с более ранними модификациями несколько замысловатая. Последние 68 танков Pz. IV модели D (из 232 выпущенных с октября 1939 по октябрь 1940 г.) получили монолитную 50-мм нижнюю лобовую деталь и дополнительное бронирование 30 мм на лоб подбашенной коробки[105]. Танки модели E получили 50-мм нижнюю лобовую деталь и 30-мм экраны на подбашенную коробку (суммарная толщина 30 + 30, т. е. 60 мм брони)[106]. Всего было выпущено около 200 машин Pz. IV Ausf. E с октября 1940 по апрель 1941 г. Однако имеются снимки танков этой модификации в СССР 1941 г. без 30-мм экранов. Лобовая броня башни и маски орудия на этих двух модификациях «четверки» оставалась 30 мм толщины. Таким образом, поражение Pz. IV становилось вопросом вероятности попадания в те или иные фрагменты лобовой проекции. Из общего количества в войсках 517 Pz. IV броней 50 мм или равнопрочной ей 30 мм с 30-мм экраном обладали 50–60 % машин. Проще была ситуация со штурмовыми орудиями: все 377 машин в войсках имели лобовую броню 50 мм толщиной[107]. Именно штурмовые орудия, дивизионы которых подчинялись армейским корпусам, вероятно, стали причиной доклада Д. Г. Павлову о «тяжелых танках», не поражаемых 45-мм орудиями.
Практически одновременно с немецким танками был модернизирован танк Pz. 38(t), выпускавшийся для вермахта в Чехии. 50-мм лобовой лист корпуса и башни получила модель Е, запущенная в производство в ноябре 1940 г.[108] В мае 1941 г. ее сменила модификация F также с 50-мм лбом корпуса и башни[109]. Из 746 танков чешского производства Pz. 38(t) количество машин с броней 50 мм (25 + 25) можно оценить в 45–60 %.
Таким образом, качественный скачок, произошедший в 1940 г. в развитии германской бронетехники, существенно сужал возможности 45-мм пушек по поражению танков противника. Надежда оставалась на 76-мм орудия. Однако здесь главной проблемой стал выпуск бронебойных снарядов. Из 930 тыс. снарядов, заказанных Главным артиллерийским управлением с 1936 г. по первое полугодие 1941 г., промышленностью было изготовлено 192,7 тыс. штук, т. е. план был выполнен лишь на 20,7 %[110]. Жалобы на нехватку бронебойных снарядов рефреном звучат в документах 1941 г. Ввиду утраты документов частей и соединений нет целостной картины, но, например, в июльском 1941 г. донесении штаба 9-й противотанковой бригады было прямо сказано: «Бронебойных снарядов для 76-мм пушек образца 1936 г. за все время действий не было»[111].
Бригада действовала в Прибалтике, в районе Шауляя, в полосе наступления 4-й танковой группы вермахта.
Значительные потери вооружения приграничных армий, а затем и армий резерва Ставки в боях июля и августа 1941 г. привели к усугублению кризиса противотанковой обороны. В этих условиях советское командование вынуждено было идти на меры чрезвычайного характера с передачей в противотанковые полки и дивизионы 85-мм зенитных орудий обр. 1939 г. Так, уже в июле 1941 г. началось формирование противотанковых артиллерийских полков по 36–85-мм пушек каждый[112]. Зенитные орудия могли уверенно поражать германскую бронетехнику с больших дистанций как бронебойным снарядом, так и стальной осколочно-фугасной гранатой. Однако зенитные орудия были громоздкими, и маскировка их на позициях представляла немалые трудности. Кроме того, штатный тягач для орудий этого типа – трактор СТЗ-5 – обладал невысокой скоростью и затруднял маневр противотанковыми средствами. Тем не менее значение 85-мм орудий в боях осени 1941 г. трудно переоценить, особенно на фоне резкого снижения количества 45-мм орудий.
Все вышесказанное позволяет сделать следующие выводы. К лету 1941 г. значительная доля немецкой бронетехники получила бронирование, не пробиваемое в лобовой проекции основным противотанковым средством Красной армии – 45-мм пушкой обр. 1937 г. Дополнительные возможности, которые давало Красной армии наличие 76-мм танковых и дивизионных орудий, в значительной степени нивелировалось нехваткой бронебойных снарядов.
Одновременно следует признать, что советские тактические воззрения относительно противотанковой обороны соответствовали времени. Ограниченная реализация этих тактических принципов обусловливалась общей обстановкой. Возникший летом 1941 г. кризис противотанковой обороны потребовал чрезвычайных мер, с одной стороны, и усугублялся нехваткой штатных противотанковых средств после летних потерь – с другой.
В целом проблемы, возникшие с противотанковыми средствами в Красной армии вследствие модернизации техники противника и промахов в военном производстве в СССР, можно назвать в ряду значимых причин катастрофы 1941 г. Это частный фактор, но усугублявший общую неблагоприятную для нашей страны обстановку.